В голове на мгновение прозвучал холодный, насмешливый голос Кайдена: «На арене нет места благородству, Спарк. Твой резерв - твоя жизнь. Трать его только на себя».

Он был прав. Прагматичность и инстинкт самосохранения диктовали развернуться и уйти. Но, глядя в расширенные от животного ужаса глаза Изи, я понимала, что не смогу этого сделать. Совесть - упрямая, неудобная вещь, оказалась сильнее холодного расчета, которому меня учил магистр Де Валь. Я не могла бросить человека на растерзание, пусть даже это была лишь агрессивная иллюзия.

Я коротко кивнула Роуэну.

— Второй протокол! Вакуумный капкан! — крикнула я, срываясь с места.

Магия Жизни отозвалась легкой, тянущей болью в груди - резерв начал стремительно истощаться. Я выбросила руки вперед, целясь в камни прямо под лапами мантикоры, которая уже сжалась пружиной для смертоносного броска на водницу.

Из трещин в плитах с хищным шорохом вырвался серо-зеленый окаменевающий мох. Его плети в мгновение ока оплели задние лапы твари и с тихим хрустом отвердели, превратившись в прочный, как гранит, панцирь. Мантикора взревела, дернулась вперед, пытаясь вырваться, но намертво прилипла к полу лабиринта.

— Пять секунд! — выдохнула я, чувствуя, как мох начинает трескаться под неимоверным напором монстра.

Но Роуэн уже был готов. Он взлетел на воздушной подушке и сделал резкий, скручивающий жест руками, словно сдавливая невидимый шар.

Вокруг уродливой, рычащей морды мантикоры воздух внезапно пошел рябью и исказился. Вакуумная сфера сомкнулась. Тварь распахнула пасть в беззвучном реве. Иллюзия, сотканная из плотной магии земли и стихии ветра, отчаянно нуждалась в потоках энергии, которые переносил воздух. Лишенная подпитки и кислорода, мантикора забилась в диких конвульсиях. Окаменевший мох разлетелся в пыль, но было уже поздно. Чудовище тяжело осело и с глухим хлопком рассыпалось горой мертвого, серого песка прямо у сапог Изи.

Водница медленно сползла по каменной стене, тяжело дыша. Её грудь судорожно вздымалась, а на бледных щеках горел лихорадочный румянец пережитого ужаса.

Я подошла ближе, чувствуя легкую слабость в коленях после использования энергозатратного мха, и протянула ей руку.

Девушка уставилась на мою ладонь так, словно это была ядовитая змея. Гордость аристократки отчаянно боролась в ней с пониманием того, что мы только что спасли её от позорного вылета в первые же минуты Турнира. Тишина между нами искрила от напряжения.

Наконец, она до хруста стиснула зубы, резко ухватилась за мою руку и рывком поднялась на ноги. Отряхивая пыль с идеального комбинезона своего факультета, она старалась не смотреть мне в глаза.

— Не думай, Спарк, что теперь мы подруги, — процедила она, нервно поправляя выбившуюся из сложной прически прядь. В её голосе всё еще дрожали панические нотки, которые она безуспешно пыталась скрыть за высокомерием. — Но... я твоя должница. А мой род всегда платит по счетам. Пока мы не выберемся из этого сектора лабиринта, я прикрываю вашу спину.

— Договорились, — сухо ответил Роуэн, вставая рядом со мной. Воздух вокруг его пальцев угрожающе завибрировал. — Но если попытаешься ударить в спину...

— Я не идиотка, Свифт, — огрызнулась Изи, вскидывая подбородок. В её руках уже формировались две острые, вращающиеся ледяные сферы. — Мы застряли здесь вместе. Идем. Кажется, стены снова приходят в движение.

Каменный лабиринт содрогнулся, подтверждая её слова. Механический скрежет нарастал, заглушая наше дыхание. Наш странный, вынужденный союз был заключен, и мы втроем, встав спина к спине, шагнули в открывшийся коридор, навстречу неизвестности.

Мы успели сделать всего несколько десятков шагов по извилистому, уходящему вниз коридору, когда арена нанесла свой следующий, самый коварный удар.

Я не услышала щелчка ловушки - только резкий, оглушительный скрежет над головой. Массивная каменная плита, усеянная сдерживающими рунами, рухнула с потолка прямо между мной и Роуэном, отсекая меня от напарника и водницы.

— Роуэн! — я бросилась к преграде, едва не отбив ладони о шершавый камень. — Роуэн, ты меня слышишь?!

Ответом мне была глухая, мертвая тишина. Плита была зачарована на поглощение звука. Я осталась совершенно одна в тупике, освещенном лишь тусклым, болезненно-желтым светом магических факелов.

И тут из вентиляционных решеток в полу начал сочиться туман. Он был густым, бледно-лиловым, с приторным, тошнотворным запахом гниющих лилий. Стоило мне сделать вдох, как голова невыносимо закружилась, а зрение потеряло четкость.

«Зона ментального искажения», — лихорадочно всплыла в голове строчка из учебника. Высшая магия иллюзий, которая не бьет по телу, а вытаскивает наружу твои самые глубокие, самые темные страхи, заставляя психику сломаться и выжечь собственный магический резерв.

Я отшатнулась к стене, судорожно возводя в уме барьер из железного терновника.

Но туман оказался хитрее. Он не стал бить тараном. Он просочился сквозь шипы моей защиты мягко, как вода.

— Элиана...

Знакомый, хриплый голос заставил меня замереть. Сердце пропустило болезненный удар и сорвалось в бешеный галоп.

Из лилового марева прямо на меня вышагнула высокая, широкоплечая фигура. Это был Кайден. Но он выглядел так, что из моей груди вырвался сдавленный, полный ужаса всхлип.

Его белоснежные волосы слиплись от пота и крови. Строгая мантия была разорвана. Но самое страшное происходило с его телом: Скверна больше не сдерживалась. Черная, пульсирующая паутина Бездны расползлась от его руки на грудь, впиваясь в шею и уродуя идеальные, аристократические черты лица. Его голубые глаза, обычно такие холодные и надменные, сейчас были залиты непроглядной, гниющей тьмой.

Он рухнул на колени прямо передо мной, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Оно... оно сожрало меня, ромашка, — прохрипел фантом Кайдена, и из уголков его губ потекла черная кровь. — Я не справился.

— Нет... нет, магистр, это иллюзия! — крикнула я, зажмуриваясь и отступая. — Вас здесь нет!

— Помоги мне, — иллюзия протянула ко мне изуродованную, покрытую язвами Бездны руку. В его голосе звучала такая невыносимая, отчаянная мольба, что мой здравый смысл дал огромную, непоправимую трещину. — Мне так больно, Элиана. Пожалуйста. Выжги это...

Мой мозг кричал, что это ловушка лабиринта. Но мое измученное сердце, которое неделями билось только ради того, чтобы найти способ его спасти, сдалось. Видеть его таким, сломанным, поверженным своим проклятием, было выше моих сил.

— Я здесь, Кайден, я сейчас! — я бросилась на колени перед наставником, не замечая, как по щекам текут обжигающие слезы.

Я прижала ладони к его груди, вливая в иллюзию чистейшую магию Жизни. Я отдавала всё: свои силы, свой резерв, саму свою душу, пытаясь остановить расползающуюся черноту. Мой ментальный щит рухнул. Голова взорвалась дикой болью, из носа хлынула кровь, капая на камни. Туман жадно пожирал мою магию, выкачивая меня досуха. Еще минута - и у меня наступит полное магическое истощение, за которым последует кома или смерть.

«Помоги мне...» — шептал монстр с лицом моего наставника, выпивая мою жизнь.

И в этот самый момент, когда перед глазами уже начали плясать черные мушки, серебряная брошь на моей ключице взорвалась ледяным холодом.

Это было похоже на пощечину. Родовой артефакт Де Валей, распознав смертельную ментальную угрозу, впился в мою кожу обжигающим, арктическим морозом. Этот холод прошил меня насквозь, вымораживая туман в легких и проясняя разум.

В моей голове вспыхнул образ настоящего Кайдена. Гордого. Жесткого. Склонившегося надо мной в раздевалке с непреклонной яростью в глазах.

«Мне плевать на правила... Ты не снимешь её!»

И тут я всё поняла. Настоящий Кайден никогда бы не встал на колени. Он никогда бы не стал умолять, скулить от боли и просить первокурсницу о помощи. Он бы стиснул зубы и сражался с Бездной до последнего вздоха, пока не сгорел бы дотла.

Иллюзия Арены лишь использовала его лицо. Его боль.

Отчаяние внутри меня мгновенно сгорело, уступив место чистой, первобытной ярости.

— Не смей... — прошипела я, отдергивая руки от фантома. Зеленый свет магии на моих ладонях потемнел, приобретая опасный, багровый оттенок. — Не смей притворяться им!

Я вскочила на ноги, игнорируя слабость. Моя магия Жизни, подпитанная древней силой серебряного ворона и моей собственной злостью, взвилась на дыбы.

— Кровавый терновник! — выкрикнула я, с силой ударяя кулаками по каменной плите ловушки.

Это было заклинание запретного уровня, которое я случайно вычитала в дневнике Иллариона. Из камня не просто выросли растения - из него вырвались толстые, толщиной с мою руку, плети черной лозы, усеянные длинными багровыми шипами. Терновник бешено закрутился, как стая обезумевших змей. Он разорвал фантом Кайдена на куски мерцающего тумана, а затем с чудовищной силой вбурился в каменную плиту, которая отсекла меня от друзей.

Лозы крошили гранит, расширяя микроскопические трещины. Камень застонал, не выдерживая давления агрессивной магии.

С оглушительным грохотом плита взорвалась каменным крошевом.

Пыль еще не осела, когда я шагнула в образовавшийся пролом. Мои волосы растрепались, по подбородку размазалась кровь из носа, а глаза горели ядовито-зеленым светом.

По ту сторону пролома Роуэн и Изи как раз отбивались от стайки мелких иллюзорных гарпий. Увидев, как рухнула монолитная стена, которую невозможно пробить даже высшей магией огня, они оба замерли с открытыми ртами.

Изи медленно опустила руки, неверяще переводя взгляд с изломанных глыб гранита, прошитых черными шипами, на мое лицо. В её глазах больше не было презрения - там плескался абсолютно искренний, благоговейный страх.

— Какого демона... — тихо выдохнул Роуэн, бросаясь ко мне, чтобы поддержать, потому что мои колени предательски дрогнули.

— Иллюзия, — хрипло бросила я, утирая кровь тыльной стороной ладони. Серебряный ворон на груди мерно пульсировал, возвращая мне остатки самообладания. — Это была просто иллюзия. Идем дальше. Мы еще не закончили.