После восхитительного мильфея и терпкого ягодного чая, которые окончательно примирили меня с действительностью, мы покинули уютную кондитерскую. Я залюбовалась на яркое солнце, окрашивающее черепичные крыши столицы в золотисто-медовые тона.

Мы свернули с шумной центральной площади в лабиринт узких, мощеных булыжником улочек, где располагался квартал магических букинистов и антикваров. Здесь было тише, а воздух казался густым от запаха старого пергамента, сургуча и книжной пыли.

Мы зашли в неприметную лавку с выцветшей деревянной вывеской. Внутри царил таинственный полумрак, а стеллажи, заставленные фолиантами всевозможных размеров, уходили под самый потолок. Хозяин лавки, сгорбленный старичок в очках с толстенными линзами, даже не поднял головы от своей лупы, когда мы вошли.

Кайден почти сразу отделился от меня, его внимание привлек застекленный шкаф с тяжелыми, окованными железом гримуарами по высшей боевой магии. Я же отправилась бродить между рядами, скользя пальцами по корешкам книг.

Мой взгляд зацепился за потертый кожаный переплет без названия, затесавшийся между справочниками по алхимии. Я осторожно вытянула книгу - она оказалась чьим-то старым рукописным дневником. Первые страницы были откровенно скучными: какие-то пространные размышления неизвестного автора о плотности магических потоков и скучные формулы. Я уже хотела поставить дневник обратно, как вдруг мои пальцы перевернули пожелтевший лист, и я замерла.

На развороте был изображен подробный, детальный чертеж. Сложная многоуровневая сфера, испещренная рунами сдерживания и изоляции. Мое сердце забилось быстрее. Это было невероятно похоже на «Ловец Искр», который нам показывал профессор Фламель, но в десятки раз сложнее. Автор дневника описывал теорию создания абсолютного вакуумного сосуда для удержания нестабильных и разрушительных форм магии.

«Если мы можем стабилизировать дикое пламя, почему бы не попытаться изолировать чистую тьму?» - гласила размашистая приписка на полях.

Мои руки предательски дрогнули. Скверна! Если этот чертеж рабочий, если с помощью магии Жизни и этих рун можно создать подобный артефакт, то он смог бы вытянуть и изолировать проклятие Бездны из руки Кайдена! Это был шанс. Крошечный, безумный, но шанс спасти его и лишить герцога рычага давления.

Я захлопнула дневник, прижала его к груди и бросилась к прилавку.

— Сколько? — задыхаясь от волнения, спросила я, выкладывая книгу перед старичком.

Букинист нехотя оторвался от своей лупы, прищурился на обложку и сухо каркнул:

— Дневники мастера-артефактора Иллариона. Редкая вещь, девочка. Восемьдесят золотых империалов. И ни медяком меньше.

Я похолодела. Восемьдесят золотых?! Да вся моя семья не зарабатывала столько за год непрерывной работы в пекарне! В моем кошельке сиротливо звенели несколько серебряных монет, выданных Академией на личные расходы.

— Но... у меня нет таких денег, — мой голос дрогнул от отчаяния. Я лихорадочно соображала, можно ли оставить залог или уговорить хозяина придержать книгу до турнира. — Пожалуйста, это очень важно! Может быть...

— Что там у тебя, Элиана? — раздался за моей спиной низкий, бархатный голос.

Я вздрогнула так сильно, что едва не смахнула дневник с прилавка. Кайден стоял прямо позади меня. Он элегантно оперся рукой о столешницу, почти вплотную прижавшись к моему плечу, и перевел взгляд на раскрытую стариком страницу с чертежами.

— Продвинутые руны абсолютной изоляции? — Кайден нахмурился, его льдистые глаза подозрительно сузились, сканируя сложную схему. — Это артефакторика уровня гранд-мастеров, Спарк. Зачем первокурснице понадобились чертежи сдерживающих сфер?

Его взгляд метнулся к моему лицу, пронизывая насквозь. Он был слишком умен. Еще секунда - и он поймет, что я ищу лекарство для его руки. Поймет, что я лезу в те тайны, которые могут стоить мне жизни, и сложит два и два.

— Я... — я судорожно сглотнула, лихорадочно возводя в уме вчерашнюю стену из железного терновника, чтобы он не смог уловить мои истинные эмоции. Пришлось снова использовать ложь, самую жестокую из всех возможных. — Я ищу способы выжить на Турнире.

Кайден замер.

— Выжить? С помощью сосудов сдерживания? — его голос стал опасно тихим.

— Да! — я вздернула подбородок, заставляя свой голос звучать упрямо и жестко. — Мои растения не остановят всех монстров, вы сами мне это вбивали в голову! Если я не могу убить тварь, возможно, я смогу запереть её магию. Я ищу любые варианты, магистр. Я не собираюсь умирать на арене.

Слова повисли в пыльном воздухе книжной лавки тяжелым, свинцовым грузом.

Я видела, как меняется лицо Кайдена. Маска расслабленного, улыбающегося мужчины, с которым я так весело пила чай всего полчаса назад, треснула и осыпалась. Вернулся лорд Де Валь - холодный, отстраненный, скованный собственной болью и ответственностью. Моя ложь о турнире сработала идеально, ударив по самому больному: она напомнила ему о том, что меньше чем через три недели я могу превратиться в окровавленный труп на песке арены.

Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки. Голубые глаза потемнели, превратившись в два куска стылого льда.

— Хозяин, — холодно бросил Кайден, даже не взглянув на меня. Он достал из кармана плаща увесистый мешочек и звонко бросил его на прилавок. — Забираю.

— Магистр, нет, я не могу принять... — начала было я, сгорая от стыда и боли.

— Замолчи, Спарк, — оборвал он меня ледяным, мертвым тоном, забирая дневник и разворачиваясь к выходу. — Если эта книга поможет тебе прожить на арене хотя бы на минуту дольше, ты будешь изучать её от корки до корки. Прогулка окончена. Возвращаемся в Академию.

Он вышел на улицу, оставив меня наедине с оглушительным чувством вины. Солнце всё так же светило над столицей, но для нас этот свет уже погас. Хрупкая иллюзия нормальной жизни разбилась вдребезги, уступив место суровой, смертоносной реальности, в которой нам предстояло выживать порознь.