Роуэн долго смотрел на меня. В его карих глазах отражалась тяжелая борьба: желание вытрясти из меня всю правду прямо сейчас билось с пониманием того, что я нахожусь на грани срыва. Он перевел взгляд на мои окровавленные руки, затем на пугающие иллюстрации в старинных фолиантах.

Воздушник тяжело выдохнул, и маленький ураган между его пальцами послушно рассеялся.

— Никакой страховки, значит, — глухо повторил он. В его голосе больше не было юношеской горячности. Только холодное осознание.

Роуэн молча пододвинул к себе тяжелый дубовый стул и сел. Он не стал спрашивать, откуда у меня эта информация. Не стал допытываться, кто именно угрожает нашей жизни. Он просто посмотрел на меня с такой непоколебимой, отчаянной преданностью, что у меня снова защипало в глазах.

— Хорошо, Эли, — твердо сказал он, закатывая рукава своей мантии. — Значит, станем машинами для убийства. С чего начнем?

Мей судорожно сглотнула, быстро смахнула выступившие слезы и, решительно шмыгнув носом, опустилась на стул рядом со мной. Она придвинула к себе чистый пергамент и обмакнула перо в чернильницу.

— Я буду записывать слабые места и делать схемы, — деловито заявила она, хотя её руки всё еще слегка дрожали. — Диктуйте. Вы их на куски порвете.

Эта безоговорочная поддержка, отсутствие лишних вопросов и упреков прорвали плотину моего отчаяния лучше любых утешений. Мы втроем склонились над столом, с головой погружаясь в работу.

Следующие несколько часов наша секция библиотеки превратилась в настоящий военный штаб. Мы говорили быстрым, сбивчивым шепотом, перекидываясь идеями и лихорадочно листая страницы.

— Твои растения сгорают от их крови, — рассуждал Роуэн, пробегая глазами по статье об анатомии гончих Бездны. — Значит, нам нужно бить так, чтобы кровь вообще не проливалась, либо использовать то, что не нужно держать физически. Ты говорила про ядовитые споры?

— Сонный дурман и пыльца паралича, — кивнула я, пододвигая к нему свои ночные конспекты. — Проблема в том, что в бою они разлетаются слишком медленно. Тварь успеет разорвать меня быстрее, чем вдохнет их.

— Не успеет, если за дело возьмусь я, — глаза Роуэна азартно блеснули. Он начертил пальцем в воздухе невидимую спираль. — Ты создаешь облако спор, а я сжимаю его воздушным потоком в плотную сферу и выстреливаю прямо монстру в морду. Снаряд лопается при ударе, и тварь вдыхает концентрат.

— Гениально! — Мей быстро застрочила по пергаменту, зарисовывая схему нашей будущей атаки. — А что делать с теми, кто дышит огнем или ядом? Споры просто сгорят в полете.

Я нахмурилась, вгрызаясь в текст перед собой.

— Нам нужен вакуум. Роуэн, ты можешь выкачать воздух вокруг головы монстра? Огонь не горит без кислорода!

— Могу, но это требует жуткой концентрации. Мне нужно, чтобы тварь стояла неподвижно хотя бы секунд пять.

— Пять секунд я тебе дам, — мрачно пообещала я. Мое плечо пульсировало болью, но я не обращала на неё внимания. В голове выстраивалась четкая боевая связка. — Если кровь Бездны сжигает живое дерево, я выращу каменный мох и кристаллический папоротник. Они впитывают минералы и становятся тверже стали. Я свяжу лапы тварей, а ты перекроешь кислород.

Мы переходили от одного монстра к другому. Мей находила в бестиариях уязвимые точки - незащищенное брюхо у многоглазых пауков, слепые зоны у теневых ловчих, реакцию на перепады температур у болотных тварей. Мы с Роуэном тут же придумывали, как совместить наши стихии, чтобы ударить именно туда.

Воздух и Жизнь. Мои растения и его давление. Мои яды и его направленные ветра. Мы дополняли друг друга так идеально, словно сама природа задумала этот смертоносный дуэт.

Я смотрела на своих друзей, их сосредоточенные, напряженные лица, освещенные тусклым светом библиотечных сфер, и чувствовала, как внутри меня разгорается яростное желание жить. Я не позволю герцогу Де Валю убить их. Я выжму из себя все соки, я стерплю любые пытки в подземелье Кайдена, я научусь убивать не моргнув глазом.

— Смотрите, здесь есть еще кое-что интересное, — Мей ткнула перемазанным в чернилах пальцем в самый ветхий фолиант, посвященный не столько монстрам, сколько самой природе Разломов. — «Существа Бездны дезориентируются в зонах плотного стихийного резонанса». Если две разные магии сталкиваются с достаточной силой, это сбивает их природные радары.

Я замерла. Стихийный резонанс. В памяти тут же всплыл взрыв в лаборатории, когда моя Жизнь столкнулась с Бездной наставника.

— Мей, ты гений, — медленно произнесла я, и в моей голове начал созревать безумный, отчаянный план Б на случай, если мы окажемся в безвыходной ситуации.

К тому моменту, когда библиотекарь начал звенеть в колокольчик, оповещая о закрытии залов, у нас на руках были три плотно исписанных свитка с подробными боевыми связками. Мы были измотаны, перепачканы пылью и чернилами, но в наших глазах больше не было слепой паники.

Мы были готовы начать настоящую войну.

— Завтра после пар идем на дальний полигон, — тихо сказал Роуэн, скручивая пергаменты и пряча их в тубус. — Будем отрабатывать связку со спорами и вакуумом, пока она не станет получаться с закрытыми глазами.

Я кивнула, хотя при мысли о том, что завтра меня снова ждет утренний ад с Кайденом, а потом еще и вечерние тренировки с Роуэном, тело инстинктивно сжалось от ужаса.

Попрощавшись с ребятами у входа в библиотеку, я побрела в сторону Северной башни. Шаги давались с трудом, плечо горело огнем, но теперь я точно знала, что у нас были все шансы победить.