Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив место густым синим сумеркам, которые медленно, но верно затапливали мою спальню. Я не зажигала магических сфер. Темнота казалась уютной, она прятала меня от внешнего мира и давала возможность хоть немного перевести дух.

Я пропустила обед, даже не вспомнив о еде, хотя желудок периодически сводило от голода. Ужин тоже прошел без меня. Всё это время я сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрела в одну точку на стене. В голове раз за разом прокручивались сцены из подземелья. Ледяной тон Кайдена, его попытки взломать мой разум, а затем... этот оглушительный, пропитанный отчаянием прорыв в его воспоминания.

Я видела его обнаженную душу. Видела, как гордость рода Де Валь была растоптана собственным отцом. Видела ту чудовищную сделку с Бездной, которая теперь пожирала его изнутри. И каждый раз, вспоминая искаженное агонией лицо юного Кайдена, я чувствовала, как к горлу подступает горький ком.

Как можно ненавидеть того, кто каждый свой вдох делает через невыносимую боль?

Тишину башни внезапно разорвал грохот.

Бам! Бам! Бам!

Стук во входную дверь наших общих покоев был таким яростным и настойчивым, что я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Удары не прекращались, кто-то буквально колотил в дубовую створку кулаками, совершенно не заботясь о правилах приличия и о том, чья именно это башня.

— Элиана! Эли, открой! Я знаю, что ты там! — раздался приглушенный толстым деревом, но отчаянно знакомый голос.

Роуэн.

Я поспешно спустила ноги с кровати, на ходу приглаживая растрепанные волосы и поправляя помятую блузку. Стук повторился, на этот раз сопровождаемый глухим ударом плеча о дверь.

— Эли! Если ты сейчас же не откроешь, я вышибу её воздушным тараном, клянусь богами!

— Иду, иду! Не ломай дверь! — крикнула я, торопливо пересекая темную гостиную.

Едва я успела отодвинуть тяжелый засов и повернуть ключ, как дверь распахнулась, едва не ударив меня по носу. На пороге стоял Роуэн. Он выглядел так, словно пробежал марафон по пересеченной местности, спасаясь от стаи диких виверн. Его волосы встопорщились во все стороны, мантия съехала на одно плечо, а грудь тяжело вздымалась.

— Эли! — он выдохнул мое имя с таким непередаваемым облегчением, что у меня защемило сердце.

Не успела я и рта раскрыть, как он шагнул вперед, схватил меня за плечи и начал лихорадочно осматривать, поворачивая то в одну, то в другую сторону.

— Ты цела? Он ничего тебе не сделал? Где ты была весь день?! — его пальцы сжались на моих плечах, а в карих глазах плескалась самая настоящая, неподдельная паника.

— Роуэн, успокойся, пусти, — я попыталась мягко высвободиться, но он держал крепко. — Всё в порядке. Я просто...

— В порядке?! — он чуть не задохнулся от возмущения, его голос сорвался на хрип. — Эли, тебя не было на Травоведении! Ты пропустила Историю! Ты не пришла ни на обед, ни на ужин! А последнее, что я видел - это как Де Валь уводит тебя с завтрака с таким перекошенным от бешенства лицом, словно собирается лично сбросить тебя с Астрономической башни!

Он отпустил мои плечи, но только для того, чтобы вцепиться в свои волосы.

— Мей плачет у себя в комнате. Я обошел всю Академию. Я был уверен, что он запер тебя в подземельях или... или пытает за то, что ты устроила Изи!

— Роуэн, послушай меня... — попыталась вставить слово я, но парень был на взводе. Адреналин бурлил в нем, требуя действий.

— Нет, это ты послушай! — он резко подался вперед, хватая меня за запястье. — Мы не оставим это просто так. Я знаю, что он Де Валь, знаю, что у него власти больше, чем у самого ректора, но это переходит все границы! Мы идем к Корнелиусу. Прямо сейчас.

— Что? Куда? — я опешила, пытаясь вырвать руку, но он потянул меня к выходу.

— К ректору! — решительно заявил Роуэн. Его челюсть упрямо сжалась. — Ты потребуешь сменить куратора. Я пойду с тобой как свидетель. Я сам напишу жалобу в Совет Академии. Расскажу, как он издевается над тобой на занятиях, как запугивает тебя... Мы найдем способ. Ты не будешь больше жить в одной башне с этим ледяным садистом, который не умеет ничего, кроме как издеваться над своими подопечными!

Воздух в гостиной внезапно стал тяжелым. Таким плотным и ледяным, что каждый вдох обжигал легкие.

Щелчок открываемой двери раздался в наступившей тишине подобно удару хлыста.

Мы с Роуэном одновременно обернулись. Дверь спальни Кайдена, находившаяся в дальнем конце гостиной, медленно распахнулась.

На пороге стоял наставник.

Если утром он казался идеальным, собранным и опасным, то сейчас от этого лоска не осталось и следа. Он выглядел измотанным до предела. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, правый рукав небрежно закатан до локтей. Бледная кожа казалась почти полупрозрачной в полумраке, а под глазами залегли глубокие, темные тени, выдающие невыносимую усталость.

Он слышал всё. Каждое слово Роуэна.

Кайден медленно прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. В его позе была какая-то обреченная, тяжелая расслабленность. Он не метал молнии, не собирал в ладонях тьму, не пытался задавить Роуэна своей аурой. Он просто стоял и смотрел на нас.

Его прозрачный, опустошенный взгляд скользнул по руке Роуэна, которая всё еще крепко сжимала мое запястье, а затем поднялся к моему лицу.

В этих глазах не было ни угрозы, ни приказа остаться. В них плескалось горькое, ледяное ожидание. Он ждал, что я уйду. Что я соглашусь с каждым словом Роуэна, развернусь и выбегу из этой башни, чтобы рассказать ректору о том, каким монстром он является. Он привык к предательству. Привык, что люди бегут от его тьмы. И сейчас он заранее принял свое поражение, даже не пытаясь меня остановить.

«Он думает, что я сдамся. Что я предам его, — с пронзительной ясностью поняла я, и мое сердце сжалось от странной, щемящей боли. — Он думает, что я испугалась того сломанного мальчика в подземелье».

Я перевела взгляд на Роуэна. В его лице читалась искренняя забота, отвага и готовность броситься ради меня на амбразуру. Он предлагал мне нормальную жизнь. Спокойную учебу, смех на переменах, безопасные вечера.

А затем я снова посмотрела на Кайдена, который стоял в тенях своей комнаты, в одиночку сражаясь с Бездной, чтобы иметь право называться магом и наследником своего отца.

Выбор был очевиден.

Я мягко, но решительно высвободила свое запястье из руки Роуэна.

Парень удивленно моргнул, его пальцы безвольно разжались.

— Эли? Пойдем. Мы потеряем время.

— Нет, Роуэн, — мой голос прозвучал на удивление твердо, нарушая звенящую тишину гостиной. Я сделала шаг назад, отступая от открытой двери вглубь комнаты. Ближе к Кайдену. — Ни к какому ректору мы не пойдем. Никаких жалоб не будет.

Роуэн застыл, не веря своим ушам.

— Что? Но почему? Эли, он же мучает тебя! Ты посмотри на себя, ты весь день не выходила из комнаты!

— Ты всё не так понял, — я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Врать Роуэну было неприятно, но это была ложь во спасение. Во спасение человека, стоявшего за моей спиной. — Никто меня не мучает и нигде не запирает.

— Но завтрак... — растерянно пробормотал парень. — Он же был в бешенстве...

— Он был строг, потому что я провалила базовые техники контроля, — ровным, уверенным тоном солгала я, глядя прямо в глаза Роуэну. — Сегодня у нас была Медитация. Индивидуальное занятие в подземном зале. И это была... потрясающая тренировка. Да, невероятно сложная. Да, выматывающая до дна. Именно поэтому я спала весь день и пропустила остальные пары. Но это было именно то, что мне нужно.

Я выдержала небольшую паузу, вкладывая в свои следующие слова всю искренность, на которую была способна.

— Магистр Де Валь - сложный человек, Роуэн. Но он лучший наставник, которого я только могла получить. И я ни за что не откажусь от его кураторства. Все хорошо, правда.

Роуэн смотрел на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова. Его рот приоткрылся, он переводил ошарашенный взгляд с меня на Кайдена, неподвижно застывшего у своей двери, и обратно. Вся его спасительная решимость разбилась о мои слова.

В глазах воздушника мелькнули непонимание, обида и какая-то глухая тоска. Он понял, что проиграл эту невидимую битву, даже не начав её. Понял, что между мной и этим пугающим аристократом существует что-то такое, куда ему, простому и светлому парню, хода нет.

— Потрясающая тренировка... — эхом повторил он, горько усмехнувшись. — Ясно. Что ж... Извини, что вломился. Я просто... я переживал за тебя, Эли.

— Я знаю, Роуэн. Спасибо тебе, — мягко ответила я, чувствуя укол совести. — Правда, спасибо. Передай Мей, что со мной всё хорошо. Увидимся завтра на лекциях.

Он кивнул, бросил последний, полный неприязни и какого-то странного смирения взгляд на Кайдена, и шагнул за порог.

— До завтра, Спарк.

Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как силы стремительно покидают меня. В гостиной повисла густая, осязаемая тишина. Только сейчас я осознала, что именно сделала. Я отрезала себе путь к отступлению. Я добровольно осталась в логове дракона, закрыв дверь перед своим спасителем.

Медленно повернув голову, я посмотрела в другой конец комнаты.

Кайден не сдвинулся с места. Он всё так же прислонялся к дверному косяку, но его поза изменилась. Расслабленность исчезла, уступив место предельному, звенящему напряжению. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Словно я была каким-то неведомым артефактом, логику которого его гениальный разум не мог разгадать.

— Почему? — его голос прозвучал хрипло, едва слышно, разрезая тишину комнаты.

Он не спрашивал, зачем я соврала. Он спрашивал, почему я осталась.

Я отлепилась от двери и сделала несколько медленных шагов к центру гостиной. Расстояние между нами сократилось, но мы всё еще находились по разные стороны невидимой баррикады.

— Потому что жаловаться ректору на того, кто закрыл меня собой от ядовитой лианы, было бы верхом неблагодарности, — тихо ответила я, глядя в его темные, бездонные глаза. — И потому что... я обещала. Никому. Никогда. Я держу свои клятвы, магистр.

Кайден судорожно втянул воздух. Его кадык дернулся. Он привык к страху. Привык к ненависти, к подобострастию, к расчету. Но он совершенно не знал, что делать с бескорыстной верностью, особенно от девчонки, которую он сам же еще утром безжалостно препарировал в подземелье.

— Ты глупая, сентиментальная девчонка, Элиана Спарк, — произнес он, и в его голосе не было ни льда, ни насмешки. Только странная, почти болезненная мягкость.

— Ну вот такая я. Останусь здесь и буду учиться контролировать свои эмоции, — упрямо вздернула подбородок я.

Тень улыбки - неуверенной, ломкой, скользнула по его губам, преображая уставшее лицо. В этот миг в полумраке гостиной, между мальчишкой и девчонкой, родилось что-то новое. Что-то невероятно хрупкое, как первое весеннее стекло на лужах, но при этом прочное, как магическая клятва.

Доверие.

Кайден медленно отлип от дверного косяка.

— Завтра в шесть утра, — тихо сказал он, скрываясь в полумраке своей комнаты. — Будем снова строить твой лабиринт из терновника.

— Хорошо, наставник, — выдохнула я в ответ.

Дверь за ним закрылась с мягким, тихим щелчком.