Цитадель Инквизиции встретила нас давящей, монументальной тишиной, которая бывает только перед началом страшной бури.

Огромный зал суда, высеченный из белого камня, был заполнен до отказа. На резных балконах, скрытые полумраком, перешептывались представители высшей элиты столицы - стервятники, слетевшиеся в предвкушении падения великого дома. В центре, за полукруглым столом из черного дерева, восседал Высший Совет - двенадцать суровых старцев в золотых мантиях.

Я стояла в тени мраморной колонны, за спиной герцога Де Валя и его свиты. В кармане моего комбинезона тяжелым, обжигающим грузом лежал «Ловец Искр», скрытый иллюзорным плетением. Если что-то пойдет не так, эта сфера наш единственный и самый страшный аргумент.

Кайден стоял в самом центре зала, внутри выжженного на полу защитного круга. На нем не было кандалов - статус лорда обязывал Инквизицию соблюдать формальности до вынесения приговора. Он держался безупречно, его лицо было непроницаемым. От прежней изможденности не осталось и следа. Его резерв, освобожденный от пожирающей Скверны, восстанавливался с пугающей скоростью, и воздух вокруг него едва заметно дрожал от переизбытка силы.

— Лорд Кайден Де Валь! — прогремел голос Верховного Инквизитора Клеменса. Звук многократно отразился от сводов, заставляя трибуны замолчать. — Вы предстали перед Высшим Советом по обвинению в тягчайшем преступлении против законов Империи: в использовании и сокрытии магии Теневой Стороны. Сотни студентов и магов видели, как из ваших рук вырвалась Бездна на Арене Академии.

Клеменс подался вперед, скрестив на груди унизанные перстнями пальцы.

— Вы уничтожили Костяного Ткача копьем из чистого мрака. Вы впустили Скверну в свою кровь. Что вы скажете в свое оправдание, прежде чем костер очистит вашу душу?

Кайден не успел даже разомкнуть губ. Вперед плавно, словно хищная тень, выступил один из людей герцога - сухопарый, лысеющий мужчина в серой мантии. Магистр права Ренвик, лучший и самый беспринципный защитник в столице.

— Ваша Светлость, Высший Совет, — голос Ренвика лился как патока, вкрадчивый и уверенный. — Обвинение строится на визуальных эффектах и массовой панике. Защита категорически отвергает факт использования Бездны.

По залу прокатился возмущенный гул. Один из Инквизиторов по правую руку от Клеменса с силой ударил кулаком по столу.

— Визуальных эффектах?! Мы зафиксировали всплеск темного эфира! Мы видели черные нити вокруг его пальцев!

— Вы видели инверсию магического резонанса, Ваше Основательство, — невозмутимо парировал Ренвик, извлекая из рукава свиток и разворачивая его перед судом. — Как вам известно, защитные купола Арены были варварски взломаны извне, что привело к прорыву Высшего монстра. Когда лорд Де Валь, рискуя собственной жизнью, пробил заблокированный щит, чтобы спасти адептов, его чистая боевая магия столкнулась с концентрированным облаком миазмов Ткача.

Ренвик обвел зал торжествующим взглядом.

— Произошло преломление! Всплеск силы лорда Де Валя впитал остаточный фон распадающегося монстра. То, что почтенные зрители приняли за Скверну, было лишь оптической и магической аномалией - грязной тенью мертвого чудовища, осевшей на светлом заклинании!

— Демагогия! — взревел другой судья, потрясая свитком обвинения. — Экспертиза алхимиков подтвердила наличие следов Бездны на мраморе арены!

— Разумеется, подтвердила, — вклинился второй помощник герцога, мастер-артефактор. — Ведь там умер Ткач! Но где доказательства, что Бездна исходила от мага, а не от монстра? Вы пытаетесь сжечь героя Империи, спасшего ваших же детей, прикрывая дыры в безопасности собственной Арены!

Зал взорвался криками. Инквизиторы вскочили со своих мест, аристократы на балконах яростно заспорили. Обвинение и защита столкнулись в ожесточенной словесной дуэли, жонглируя магическими терминами, прецедентами и угрозами.

Кайден наблюдал за этим фарсом со скучающим, почти брезгливым выражением лица, словно происходящее его вообще не касалось.

Громкий, резкий удар судейского молотка Верховного Инквизитора Клеменса заставил всех замолчать.

— Довольно! — рявкнул Клеменс, его глаза метали молнии. — Мы не будем играть словами, пока в нашем доме может находиться зараженный. Теории преломления пустой звук. Мы переходим к абсолютному доказательству. Алтарь Истины.

Герцог Алистер Де Валь, до этого момента хранивший надменное молчание, наконец сделал шаг вперед. Его появление мгновенно подавило шепотки на трибунах.

— Давно пора, Ваша Светлость, — холодно и властно произнес герцог, расправляя плечи. — Мы не потерпим, чтобы имя Де Валей трепали из-за трусости и ошибок ваших охранных магов. Мой сын чист. Несите Кристалл Истины. И когда он докажет свою невинность, Высший Совет принесет моему роду публичные извинения.

Клеменс кивнул двум безмолвным жрецам. Они вынесли из боковой ниши массивный пьедестал, на котором покоился прозрачный, гравированный рунами кристалл размером с человеческую голову. Он реагировал на малейшие частицы Тьмы в крови и ауре мага. Обмануть его было невозможно.

— Подойдите, лорд Де Валь, — приказал Верховный. — Закатайте рукав и возложите правую руку на алтарь.

Я перестала дышать. Мои ногти впились в ладони до крови.

Кайден невозмутимо шагнул к пьедесталу. Медленно, с ледяным спокойствием, он расстегнул серебряную запонку и закатал рукав белоснежной рубашки.

Кожа была идеальной. Ни единого шрама. Ни единой черной вены.

Он опустил ладонь на грани кристалла.

Жрецы синхронно ударили посохами в пол, активируя артефакт. Кристалл загудел, вбирая в себя магический фон Кайдена. Секунда. Вторая. Третья.

А затем камень вспыхнул ослепительным, кристально-белым светом, заливая весь огромный зал. Свет был настолько мощным и чистым, что судьям пришлось закрыть глаза руками. Ни единого темного пятна. Ни единой трещины. Абсолютная, первозданная чистота ауры.

В зале воцарилась мертвая, ошеломленная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением артефакта. Высший Совет был посрамлен. Все выстроенные обвинения рассыпались в прах.

— Чист... — растерянно, почти шепотом выдохнул Верховный Инквизитор Клеменс, опускаясь обратно в кресло. Лицо его посерело. — Обвинения... снимаются. Лорд Кайден Де Валь полностью оправдан.

Трибуны взорвались оглушительным ревом. Герцог победно усмехнулся, бросив на судей уничтожающий взгляд.

Мы покинули зал суда под гул толпы.

Алистер Де Валь шагал по широким коридорам Цитадели с высоко поднятой головой, словно император после завоевания новых земель. Выйдя в пустую мраморную галерею, закрытую для посторонних, он резко развернулся к нам, жестом отсылая свору защитников. Его глаза горели фанатичным блеском.

— Идеально! — процедил герцог, хищно улыбаясь. — Мы размазали их. Высший Совет унижен, их авторитет уничтожен. Завтра же мы подадим прошение о твоем назначении в Совет, Кайден. В свете их чудовищной ошибки, они не посмеют отказать. Мы выбьем для тебя место Заместителя Верховного. А через год ты займешь его кресло. Что касается тебя, Спарк, — он бросил на меня расчетливый взгляд, — лаборатория в Южном крыле уже готовится. Ты приступишь к работе...

— Нет.

Слово прозвучало негромко, но в нем было столько стали, что герцог осекся на полуслове.

Кайден стоял посреди галереи. Он больше не сутулился, не прятал руку. Его голубые глаза, в которых не осталось ни капли боли, смотрели на отца с пугающим, абсолютным равнодушием.

— Что нет? — нахмурился герцог, словно не веря своим ушам.

— Я не буду подавать прошение в Совет. И я не собираюсь становиться Верховным Инквизитором, — спокойно, чеканя каждый слог, произнес Кайден. — Я возвращаюсь в Академию. Завтра у моего курса зачет по боевым иллюзиям.

Герцог побагровел. Триумф на его лице мгновенно сменился бешенством.

— Ты в своем уме?! — прошипел он, делая к сыну шаг. — После всего, что я сделал? После того, как я вытащил тебя с эшафота, прикрыл твой позор, оплатил этот цирк с лучшими защитниками, ты смеешь говорить мне о какой-то жалкой Академии?! Твое место у трона власти! Ты Де Валь!

— Мое место там, где я хочу быть, — жестко отрезал Кайден, и воздух в галерее ощутимо потяжелел от всплеска его освобожденной магии. — Это были твои политические амбиции, отец. Не мои. Я годами был твоим цепным псом, послушно глотая проклятие, лишь бы не запятнать твою драгоценную репутацию. Но с этим покончено.

Герцог задохнулся от ярости. Его руки сжались в кулаки.

— Ты неблагодарный щенок! — рявкнул он так, что эхо заметалось под сводами. — Ты забываешься! Я могу раздавить тебя, я могу размазать эту девчонку по стене прямо сейчас! Вы оба принадлежите мне!

Кайден чуть склонил голову набок. На его губах появилась опасная и бесконечно саркастичная усмешка.

Он сделал медленный, текучий шаг вперед, вторгаясь в личное пространство отца, и возвысился над ним.

— Возможно, я и неблагодарный щенок, — голос Кайдена упал до бархатного, угрожающего шепота. — Но даже если так... я твой единственный сын. Единственный наследник рода.

Герцог замер, как от пощечины.

— Если ты тронешь Элиану или её семью, — Кайден продолжил, глядя отцу прямо в глаза немигающим взглядом хищника, — если ты попытаешься удержать её здесь силой... я отрекусь от имени Де Валей. Публично. Я разорву связь с родом, и ты останешься ни с чем. Твоя ветвь угаснет, а всё, что ты строил десятилетиями, превратится в пыль.

Алистер Де Валь стоял, словно парализованный. Прямо сейчас он понял, что его идеальный план потерпел крах. У него больше не было рычагов давления на сына. Страх перед Скверной исчез, а шантаж мной не сработал.

— Выбирай, отец, — холодно бросил Кайден, отступая на шаг. — Послушный мертвец, на котором оборвется история семьи, или живой наследник, элита Академии.

Герцог смотрел на сына с лютой ненавистью, смешанной с внезапным, горьким осознанием собственного бессилия. Он не сказал ни слова, лишь резко развернулся и зашагал прочь по галерее.

Мы остались одни. Я шумно выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени.

Кайден повернулся ко мне. В его глазах больше не было ни льда, ни тьмы. Только безграничная, спокойная свобода. Он подошел вплотную и молча предложил мне локоть.

— Возвращаемся в башню, адептка Спарк? — тихо спросил он. — У вас, кажется, скопилось много долгов по практическим занятиям.

Я счастливо, со слезами на глазах рассмеялась и, крепко взяв его под руку, ответила:

— Только если вы пообещаете больше не спускать на меня гончих, магистр.

— Никаких обещаний, Элиана.

И мы пошли к выходу из Цитадели, оставляя позади и Высший Совет, и ярость герцога, и тени Бездны, которые больше никогда не имели над нами власти.