Я встала задолго до рассвета.

За окном Северной башни всё еще клубилась непроглядная, чернильная тьма. Я с трудом разлепила глаза, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашних ментальных баталий. Но мысль о том, что через пару часов мне снова предстоит спуститься в подземелье с Кайденом, заставила меня быстро вскочить с кровати.

Я умылась ледяной водой, чтобы окончательно проснуться, натянула серую мантию и, решив прийти в гостиную пораньше, чтобы морально подготовиться, приоткрыла дверь своей спальни.

В общей комнате горел лишь один тусклый магический светильник, отбрасывая длинные тени на гобелены. Было тихо.

Я сделала несколько шагов к креслу, ожидая увидеть там наставника с очередным свитком, но гостиная была пуста. Зато дверь в комнату Кайдена оказалась приоткрыта. Оттуда не доносилось ни звука, но моя магия Жизни, ставшая после вчерашнего слишком чувствительной к его ауре, уловила тяжелую, давящую волну чужой боли. Эта волна была настолько плотной, что у меня самой заломило виски.

Забыв о правилах приличия, я толкнула дверь и замерла на пороге.

Кайден сидел на краю своей огромной, застеленной темным шелком кровати. Он был одет лишь в свободные темные брюки. Его идеальная осанка исчезла - он сгорбился, уперевшись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко, прерывисто вздрагивали.

Левая рука, которую он обычно так тщательно скрывал под плотной тканью рубашек, сейчас была обнажена. И зрелище это было по-настоящему пугающим.

Черная, гниющая скверна Бездны, которую я видела в его воспоминаниях, сейчас пульсировала с удвоенной силой. Темные, фиолетовые трещины ползли от запястья к локтю, светясь изнутри больным, токсичным светом. Уродливая вена на шее вздулась так, словно готова была лопнуть.

Он даже не поднял головы, когда скрипнула дверь. Лишь глухо, сквозь стиснутые зубы, прорычал:

— Уйди, Спарк. Тренировка отменяется.

— Наставник... — выдохнула я, делая шаг вглубь комнаты. — У вас приступ. Вам нужна помощь.

— Я сказал, пошла вон! — его голос сорвался на рык. Он резко вскинул голову. Его лицо блестело от холодного пота, глаза ввалились, а губы были искусаны в кровь. Боль пожирала его заживо, сводя с ума. — Оставь меня в покое. Тебе здесь нечего делать. Это... это не лечится. Просто уходи.

Его взгляд - затравленный, полный агонии и отчаянного нежелания показывать мне свою слабость, резанул меня по животу хуже любого кинжала. Любая нормальная студентка развернулась бы и сбежала. Вчерашняя я, возможно, тоже так бы поступила.

Но сегодня всё было иначе.

Я молча развернулась, но не для того, чтобы запереться в своей комнате. Я выскочила из башни и бегом понеслась вниз по гулким каменным лестницам, перепрыгивая через ступеньку.

Трапезная в этот час была еще пуста, лишь на кухне гремели котлами и вкусно пахло свежей сдобой.

— Доброе утро! — крикнула я, влетая в святая святых академических поваров, пугая дородную женщину в белом фартуке. — Простите, мне срочно нужен заварочный чайник. И кружки. Две. Пожалуйста!

Повариха удивленно хлопнула ресницами, но, увидев мое растрепанное, полное отчаяния лицо, не стала задавать лишних вопросов.

— Конечно, милая. Вот, держи. Кипяток только-только сняла с огня. Заболел кто-то в такую рань?

— Вроде того, — буркнула я, перехватывая поднос с пузатым керамическим чайником, над которым вился парок, и двумя глиняными кружками. — Огромное спасибо!

Обратный путь занял вдвое больше времени, потому что бежать с горячей водой было опасно, но я старалась двигаться как можно быстрее.

Вернувшись в башню, я промчалась мимо гостиной и свернула в личную лабораторию Кайдена. Здесь, на длинных стеллажах, хранились сотни стеклянных баночек и мешочков с ингредиентами. Мой внутренний травник мгновенно включился в работу, проверяя этикетки.

«Корень лунного папоротника... нет, слишком жесткий. Мята Бездны... точно нет. А вот это подойдет».

Я схватила баночку с сушеными листьями серебристой ивы, добавила щепотку сон-травы, немного толченого янтаря для стабилизации магии и цветки синего огневика - он снимал спазмы лучше любого зелья.

Засыпав травы в чайник и залив их кипятком, я закрыла глаза и положила ладони на пузатые бока заварника. Моя магия Жизни мягко, послушно полилась сквозь пальцы, впитываясь в воду, ускоряя экстракцию полезных свойств и наполняя отвар успокаивающим, теплым светом.

Когда чайник тихонько звякнул крышкой, сигнализируя о готовности, я подхватила поднос и вернулась в комнату Кайдена.

Он так и сидел на краю кровати, тяжело опираясь на колени, но чернота на его руке, кажется, немного утихла, пульсируя уже не так яростно.

Услышав звон посуды, Кайден поднял голову. В его потемневших глазах читалась смесь ярости и удивления.

— Я же приказал тебе...

— А я не послушалась, — спокойно перебила я его, ставя поднос на небольшой столик у окна. Я разлила дымящийся, пахнущий лесом и медом отвар по кружкам. — У вас, кажется, в расписании не было пункта умереть от болевого шока до завтрака. Выпейте.

Я подошла к нему и протянула кружку.

Кайден смотрел то на глиняную чашку в моих руках, то на мое упрямое лицо. Его правая рука дернулась, словно он хотел оттолкнуть меня, но вместо этого длинные пальцы сомкнулись вокруг горячей глины. Наши руки на секунду соприкоснулись, и я почувствовала, как его ледяная кожа впитывает тепло моей магии.

Он сделал осторожный глоток. Затем еще один.

Я села прямо на ковер у его ног, скрестив ноги, и обхватила свою кружку, наслаждаясь теплом.

— Что это? — глухо спросил он минут через пять, когда краска начала медленно возвращаться на его бледное лицо.

— Мой личный рецепт, — пожала плечами я. — Серебристая ива, сон-трава и немного огневика. Ну, и пара капель магии Жизни, чтобы оно не было таким горьким на вкус. В пекарне у нас часто кто-то обжигался или уставал до одури, так что я набила руку на успокаивающих сборах.

Кайден хмыкнул, откидываясь на подушки, не выпуская кружку из рук. Боль действительно отступала, укрощенная теплом трав и моей тихой магией.

— Пекарня... — эхом повторил он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Раз уж ты видела мою... расскажи о своей.

Я улыбнулась, глядя в темноту за окном.

— Я бы охарактеризовала это словом... шумно, — начала я, чувствуя, как воспоминания согревают изнутри. — Мой отец печет лучшие сливочные булочки в южном квартале. Он встает в три часа ночи, чтобы замесить тесто. А мама работает прачкой в доме напротив. Она всегда вкусно пахнет лавандовым мылом. У нас не было денег на дорогие артефакты, зато наш дом всегда был полон гостей. Соседи заходили просто поболтать, старый господин Тилль приносил яблоки из своего сада в обмен на хлеб...

Я рассказывала ему о тесных улочках, о запахе корицы по утрам, о том, как однажды случайно прорастила пшеницу прямо в мешке муки из-за первого, неконтролируемого выброса магии, и отцу пришлось делать из нее зеленую лепешку.

Кайден слушал меня молча, не перебивая. Его глаза были полузакрыты, дыхание выровнялось. Черные трещины на левой руке побледнели, превратившись в едва заметную паутинку.