Открываю глаза и вижу знакомую трещинку. Ну да, все как всегда практика-Кайден-лазарет. Правая рука начинает пульсировать болью, а еще меня кто-то держит за эту руку немного выше локтя. Судя по тому, что прикосновение не вызывает неприятных ощущений, там кожа не пострадала.

— Алан! — раздался рядом со мной до дрожи знакомый голос.

Я обернулась и увидела завуча, который сидел рядом на стуле. Удивленно проследила за его рукой, которой он действительно касался меня.

— Просто рукав придержал, — тут же убрал руку Кайден, — чтобы не сползал.

И тут я увидела, что находится сейчас ниже того места, где до этого была ладонь мужчины. Зажмурившись и отвернув голову, я сделала нервный вдох. Из глаз потекли слезы не только от усиливающейся боли, но и от страха. Меня начало мутить от увиденного.

— Алан, мать твою! — практически крикнул завуч.

— Чего орешь? — раздался рядом недовольный голос доктора. — А-а-а, сейчас.

Кожи выше локтя коснулась прохладная рука и боль начала отступать. Я сделала над собой усилие и посмотрела на врача. Второй рукой он касался покрытого коркой запястья, но я этого не чувствовала. Боль постепенно полностью отступила, а я как завороженная продолжала смотреть на покалеченную руку.

— Таль, я не хотел, чтобы так получилось. — Вид у моего врага был действительно очень виноватый.

Но мне было плевать на его извинения, я еще раз всхлипнула и отвернулась. Сказать завучу хотелось многое и все на великом и могучем, но разговаривать с ним при этом совершенно не хотелось.

— Кайден, иди отсюда, — правильно понял меня доктор.

— Алан, дай я с ней поговорю.

— Не нервируй мне пациентку, захочет — сама потом с тобой поговорит, — решительно отказал ему хозяин лазарета. — Уйди.

— Таль… — попытался мастер заручиться моей поддержкой, но я вообще никак не отреагировала, глядя в густеющие за окном сумерки. Он обреченно вздохнул и избавил нас от своего общества.

Какое-то время мы с доктором просто молчали, но я была рада, что он не уходит, потому что мне было страшно.

— На этот раз Кайден перешел все границы. Такого не должно было произойти, — первым заговорил мужчина.

— Что теперь будет?

— С Кайденом?

— Да плевать мне на этого придурка! — психанула я и, жалобно посмотрев на доктора, уже тихо спросила, — что у меня с рукой будет?

— Все нормально, даже не переживай. Сейчас я обезболил, заклинание продержится часов восемь-девять, за это время все внутренние повреждения подживут. Лечебные я сразу наложил, а это придержал, чтобы время действия не шло, пока у тебя ожоговый шок был. Завтра к обеду корочка постепенно начнет сходить, но активно пользоваться рукой пока будет нельзя. Я конечно могу сделать так, что ты сможешь ей пользоваться уже через три часа, но тогда останется некрасивый шрам на всей поверхности. А если потерпеть пару дней и дать спокойно восстановиться тканям под тем заклинанием, что я использовал, то рука будет такой же, как прежде. Кто не знает, что был ожог, даже не догадается об этом.

— Фух, — облегченно выдохнула я, развеселив доктора.

— Так вот почему ты так переживала.

— За возможность пользоваться рукой тоже. Часть заклинаний ведь требует хорошей работы пальцев. А рука сейчас очень страшно выглядит.

— Ну, не так уж и страшно. Я когда военным медиком был много чего пострашнее видел.

— А вы были военным? Расскажите, — тут же заинтересовалась я.

— Извини, мне не хочется об этом вспоминать, — помрачнел доктор и развернулся, собираясь оставить меня одну.

— Не уходите, пожалуйста. — Я по привычке попыталась протянуть вслед ему руку. Правую. Боли не было, но ощущение такое, как будто ниже локтя пластмассовый протез, а не моя рука.

— Я сейчас вернуть, — пообещал Алан и задернул за собой занавеску.

Помогая себе здоровой рукой, села на постели, скрестив ноги под одеялом, и прислонилась спиной к боковинке кровати, подложив туда подушку. Больную руку я аккуратно пристроила на коленях, и попыталась ощупать здоровой, едва прикасаясь к повреждённой поверхности. Выглядела она конечно… В общем даже описывать не буду. Больная рука прикосновений не ощущала совсем, а у здоровой ощущения были, как если трогаешь обычную корку на большой ссадине.

— Как результаты исследования? — поинтересовался Алан, усаживаясь на постель возле моих ног.

— Какого исследования? — не поняла я.

Доктор кивнул на мои руки, пристраивая рядом чашку с уже знакомым зельем.

— Никак. А у вас эта мазь что, на все случаи жизни?

Врач удивленно посмотрел сначала на меня, потом на чашку и пояснил:

— Вообще-то это универсальное ранозаживляющее. Если есть маг, его используют в дополнение к заклинаниям, а если нет — оно здорово выручает.

— Такое простое в приготовлении, что не нужен маг?

— И да и нет. — Доктор начал аккуратно наносить лекарство на мою руку. — Последняя стадия действительно простая — насыпать два порошка в равных пропорциях, залить чистой водой из расчета одна чайная ложка воды на две чайных ложки порошка и размешать специальным заклинанием для равномерности.

— Так если мага нет, как же заклинанием размешать? — удивилась я.

— Это в оптимальном варианте. Можно и просто тщательно размешать, но эффект будет намного слабее. Старостам в деревнях не только порошки выдают, но и специальный артефакт в виде чашки с крышкой. Он на кристаллах работает и при определенном повороте крышки сам размешивает. А ты не отлынивай, помогай давай, — кивнул на чашку Алан. Я зачерпнула пальцами здоровой руки немного мази и тоже начала тонким слоем наносить на поврежденную поверхность. — Так вот, это я про универсальное средство, которое является основой моих мазей и когда вы после грызей помогали, было именно оно. Сейчас же я добавил смягчающий сбор, а Кайдену добавлял обезболивающее, когда руки ему лечили.

— А почему вы ему заклинанием не обезболили? — меня передернуло при воспоминании о его запястьях.

— Его применили еще когда кандалы снимали, а такие заклинания нельзя использовать подряд. Ты очнулась как раз когда оно спадать у Кайдена начало.

— То есть завтра боль вернется? — напугалась я.

— Немного. Но не так сильно как было, когда ты очнулась. Повреждения не особо глубокие и главное ни обо что не стукаться и не делать резких движений, чтобы корочка не треснула. К тому же если мазать каждый час этим зельем выздоровление будет идти быстрее.

— Буду мазать! — поспешила я заверить доктора и сосредоточилась на процессе.

— Таль, все будет нормально, — улыбнулся Алан. — Кайден базовые заклинания сразу наложил, еще на полигоне, и принес тебя быстро, так что заживать хорошо будет. Если ты не против, я домой пойду.

— Идите, — неуверенно подтвердила я, хотя очень хотела, чтобы он остался.

— Ладно, с тобой все ясно, — вздохнул Алан. — Переживу как-нибудь еще одну ночевку здесь.

И мне стало стыдно. Ничего смертельного со мной уже не происходило, даже рука не болела, а он, судя по последней фразе, уже не первый день дома не был.

— Нет-нет, вы идите, а я тут пока учебники почитаю, руку помажу. Вы мне только запас мази оставьте, пожалуйста.

— Ты молодец, — погладил меня по волосам доктор. — И успокаиваешься быстро и о других переживаешь больше чем о себе.

— Не скажите. Это просто вы меня успокоили, а то я за руку сильно боялась. Вечно у меня с Кайденом неприятности.

— И на него управа найдется. Теперь уж он точно выговором не отделается, — нахмурился Алан. — Ладно, пойду я. Вещи как всегда в тумбочке. Рукой вообще ничего не делать, даже книжку не придерживать — то, что ты не чувствуешь боли, не значит, что она уже зажила.

Я клятвенно заверила, что все поняла и полезла в тумбочку за книгами. О письменных уроках не могло быть и речи — одной рукой даже учебник доставать и потом держать оказалось очень неудобно. Каждый раз, когда нужно было перевернуть страницу, книгу приходилось класть, прижимая здоровым локтем. Так и тянуло использовать для этого правую руку, но я хорошо помнила предупреждение доктора и не позволяла себе расслабиться.

Меня хватило на три часа такого чтения, после чего я начала клевать носом прямо в сидячем положении. Кое-как дождавшись времени следующего намазывания, еще раз обработала ожог и улеглась спать.

Когда проснулась, за окном было совсем светло и даже солнечно, а сидящий рядом с кроватью на стуле доктор обрабатывал мою руку.

— Как спалось? — поинтересовался он, отставляя чашку с мазью и закидывая ногу на ногу. Я сладко зевнула и потянулась всем телом. — Ответ ясен. Очень осторожно попробуй пошевелить пальцами.

Я удивленно посмотрела на Алана, но все же послушалась, и пальцы чуть двинулись.

— Здорово! — обрадовалась я и уже собралась попробовать их согнуть, но доктор успел меня остановить:

— Стоп-стоп-стоп! Не так резво. Примерно через час спадет обезболивание, тогда сможешь пробовать. Боль — это ведь не только неприятные ощущения, это индикатор опасности.

Сейчас уже шел первый урок. Я умылась, попила с доктором отвар, еще раз попробовала разобраться с четырнадцатой главой по теории магии и поняла, что мне тут скучно. А еще я хотела посмотреть в глаза Кайдену и дать ему по зубам здоровой рукой. «Не хотел он», «Так получилось». А сегодня как раз после обеда теория магии была. Стукнуть конечно не решусь, но хоть гадость какую-нибудь скажу, главное заранее придумать.

— Доктор Алан, можно я на уроки пойду?

— Может не стоит? Не то чтобы тебе постоянное лечение требовалось, но здесь меньше шансов за что-то рукой задеть. Заклинание ведь уже спадает?

— Не знаю.

Он подошел и легонько постучал по корочке на предплечье черенком ложки.

— Ай! — возмутилась я, попытавшись отобрать руку. Было не то чтобы больно, но чувствительно.

— Совсем уже спало, — сделал вывод доктор, возвращая ложку на стол. — Все еще хочешь уйти?

— Да.

В этот момент в лазарет принесли старшекурсника с неестественно вывернутой стопой. Доктор мгновенно забыл о моем существовании и принялся за этого пациента. Чтобы не мешать ему ушла на свою койку, но занавеску задергивать не стала. Через некоторое время до меня донесся крайне недовольный голос Алана, и я выглянула посмотреть, кто явился причиной этого. Возле доктора стояла и горько плакала, баюкая у груди левую руку, девушка лет пятнадцати.

— Некогда мне сейчас тобой заниматься, сама намажешь. Руку уже обезболили, мазь на столе, что еще ты от меня хочешь? — возмутился доктор, порываясь уйти в сторону единственной задернутой занавеской кровати.

— Но я же не могу сама. Оно же… Я даже смотреть на него не могу. Я в обморок упаду! — схватила нервная особа Алана за рукав.

— Доктор, я могу чем-то помочь?

Алан обернулся ко мне и кивнул.

— Спрячь руку за спину и иди эту неженку намажь. И не забудь себе потом рану обработать — время уже подходит. Только не при ней.

— Хорошо. Я вас поняла.

Девушка наконец-то отцепилась от врача, удовлетворившись тем, что к ней кого-то приставили. Мы сели за стол и она, жалобно всхлипнув явно напоказ, положила передо мной руку с длинным воспаленным следом шириной в пару сантиметров и несколькими небольшими вокруг.

— Видишь? — пожаловалась она.

— Вижу, — не впечатлилась я, опуская кончики пальцев здоровой руки в мазь, а травмированную спрятав под столом. — Что с тобой случилось?

— Зелье из колбы выплеснулось. Она у меня прямо из руки выскользнула. — Девушка замолкла и обиженно добавила, — почему ты улыбаешься?

— Извини, это мне просто вспомнилось кое-что. — А ведь несколько месяцев назад я сидела на том же месте, что и она, а Кайден прятал от меня под столом руки. Кайден. Я тяжело вздохнула, выныривая из собственных воспоминаний.

— Пойду полежу, что-то мне нехорошо, — сообщила девушка когда я закончила обрабатывать ей ожог, и направилась к одной из кроватей с незадернутой занавеской.

Я пожала плечами и, когда она отгородилась тканью, вынула свою правую руку из-под стола. Ожог практически не болел, зато начинал чесаться. Несмотря на то, что лекарство я наносила тонким слоем, к концу процедуры чашка была почти пуста.

— Где вторая? — поинтересовался подошедший доктор. Я кивнула в сторону занятой девушкой кровати. — Вот еще! С такой мелочью нечего здесь прохлаждаться. Ты на уроки все-таки пойдешь или передумала?

— Если можно, пойду.

— Тогда переодевайся, сейчас тебе мазь с собой выдам. Между уроками будешь обрабатывать и вечером каждый час.

Усмехнувшись, я вслух пришла к выводу, что вряд ли смогу сделать это сама, и на полный недоумения взгляд доктора пояснила:

— Марек. Ему же вечно что-то такое потрогать хочется, а уж намазать…

— Помню, как же, шебутной такой мальчишка и очень любопытный. У вас еще девочка была, которая в медики собирается. Ей тоже дай помазать — полезно будет.

— Ирра. Ладно, всем желающим дам потрогать и помазать, мне не жалко.

Переодеваться было неудобно и процесс занял минут десять. К тому моменту, когда я снова вышла из-за тканевой занавески, другую пациентку Алан уже выпроводил.

— Вот, — протянул он мне деревянную лакированную коробочку с крышкой на металлической застежке. — Руку пока береги. Сейчас обед будет — рекомендую сходить. После уроков обязательно придешь показаться. И резерв полностью не расходуй, а то заклинание слетит. Если так случится — сразу ко мне.

— Я все поняла. Спасибо вам.

Алан молча проводил меня до двери и, когда я обернулась в конце коридора, все еще стоял там и смотрел мне в след. Улыбнулась, помахала ему здоровой ладонью и свернула за угол.