Занятия верховой ездой с профессиональными инструкторами проходили на порядок успешнее, чем попытки научиться этому под руководством Тара, то есть практически самостоятельно. Уже к концу второго часа мы вполне уверенно держались в седле при легкой трусце и даже пытались править. Но и самостоятельные занятия инструкторы тоже одобрили, сказав, что иначе пришлось бы тратить время на привыкание к животным.

На острове снова было пусто. Я походила по поляне, слазила на водопад, полежала немного на нагретом солнцем камне, залила прихваченные из дома пустые емкости, оставшиеся в карманах после боя, и поняла, что начинаю переживать за Тэля. Безрезультатно прождав еще час, вспомнила, что он говорил насчет его поисков и пошла в гости к юному повелителю.

— Привет. А я уж решил, что вы совсем про меня забыли, — обрадовался Тар.

— Привет. Мы просто думали, что у тебя дел сейчас полно.

— Да, но я все равно рад тебя видеть. Ты просто так пришла?

— Не совсем. Понимаешь, Тэль говорил, что если я захочу с ним встретиться, то ты сможешь его позвать, а саму меня туда, где он живет, не пустят.

— А зачем он тебе? — удивился эльф.

— Соскучилась, — ни капли не покривив душой, призналась я.

— Ладно, сейчас узнаю, здесь ли он, — пообещал Тар и выскользнул за дверь.

Вернулся он минут через пятнадцать и один.

— Не нашел?

— Он сказал, что не придет. И еще просил передать, что не станет мешать вам с Лисом и желает счастья, — Тар посмотрел на мое вытянувшееся лицо и добавил: — Я тоже ничего не понял.

Я же поняла одно — мне очень нужно поговорить с Тэлем.

— Тар, пожалуйста, отведи меня к нему.

— Ни за что. Мне знаешь как влетит, когда он узнает?

— Что же делать? Понимаешь, мы скоро уезжаем, а он мне вовсе не безразличен, и Лис тут вообще ни при чем… — я растерянно смотрела на юного повелителя, не зная, как объяснить то, в чем еще и сама не разобралась.

— Вообще, когда женщина хочет сказать мужчине, что он ей небезразличен, она дарит ему одну белую розу. Потому что этот цветок означает чистоту чувств и вроде как это не признание, а только намек.

— А ты об этом откуда знаешь?

— Из книжки, конечно. Раз в декаду у меня еще и по традициям занятие.

— И как я должна ему цветок подарить, если не могу его увидеть?

— Я тебя ночью проведу к его спальне, ты тихонечко положишь, и никто про мое участие не узнает. Ночью там охраны нет.

Вот он сам-то понимает, что говорит?

— Тар, а если он меня там заметит? Ни за что.

— Как хочешь.

— Придумай какой-нибудь другой способ.

— Нет другого. Я и так сильно рискую, если отведу тебя.

— А розу белую мы где найдем? — попыталась я воспользоваться последней уловкой.

— В оранжерее, где же еще. Только пока там ваш архимаг с нашими травниками. Ты часа через два приходи, тогда и пойдем.

В результате я сходила на ужин, сообщила всем, что вернусь очень поздно, морально настроилась и пошла грабить дворцовую оранжерею.

Что тут можно сказать? Не так я представляла себе оранжереи. Минут через десять блуждания между темными кустами, клумбами и грядками я была уверена, что двое недоделанных грабителей в нашем лице заблудились. Еще минут через десять я на ощупь убедилась в том, что розы Тар все же нашел, больно уколов палец о шип. Еще через несколько минут эльф с уверенностью указал на крупный цветок, утверждая, что тот белый. Я в таком полумраке могла сказать только, что роза относительно светлая, но решила довериться юному повелителю и аккуратно срезала недлинный стебель.

Кое-как выбравшись из невероятного переплетения сумеречных тропинок в освещенный коридор дворца, убедилась, что Тар не подвел. Роза была белой и очень красивой. А вот попытка понюхать привлекательный цветок кончилась абсолютно ничем — он вообще не пах, как будто был искусственным.

Еще минут десять мы блуждали по коридорам. То есть это я блуждала, держась за эльфом и совершенно не представляя, в какой части дворца нахожусь, он же шел вперед вполне уверенно. Остановившись перед большими двустворчатыми дверьми, изукрашенными растительным орнаментом, юный повелитель приложил ладони к элементам узора на разных дверях и что-то прошептал. После этого он приоткрыл правую створку, опасливо заглянул внутрь и кивнул мне.

— Спальня налево. Дверь хорошо видно, иди.

Я жалобно посмотрела на паренька.

— Иди, если нас тут заметят — плохо будет.

Никакой уверенности в правильности своего поступка я не испытывала, но все же шагнула внутрь, и эльф прикрыл дверь, оставив лишь узкую щелку. В просторной комнате вполне можно было ориентироваться благодаря звездному свету, щедро льющемуся через традиционно большое окно. Мебели было мало: несколько кресел, большой стол с задвинутыми под него стульями, что-то вроде секретера и огромный книжный шкаф во всю стену. Пол покрывал ворсистый ковер, что было мне на руку — идти по нему можно было абсолютно бесшумно.

Полуоткрытую дверь в левой стене я увидела сразу. Осторожно пересекла комнату и, просочившись в спальню, замерла, завороженная открывшимся зрелищем. Комната была относительно небольшой, и кровать, примыкающая к дальней стене, казалась просто огромной. Кроме нее в правом от меня углу находился высокий шкаф, а в левом напольная вешалка с одеждой. В изголовье имелась прикроватная тумбочка. На ней стояла миниатюрная скульптура, назначение которой я определить затруднялась — это могли быть местные часы, лампа или просто украшение.

Постельное белье было черным, вот нравится Тэлю этот цвет, а светлокожий эльф с серебристыми волосами смотрелся на его фоне просто великолепно. По пояс укрытый тонкой простыней, со спокойным расслабленным лицом, в серебристом свете звезд он выглядел поистине волшебно. До безумия хотелось прикоснуться, провести пальцами по разметавшимся на черных наволочках волосам и оставить розу у него на груди. Это было как наваждение. Но едва я прикоснулась цветком к коже, пальцы на откинутой в сторону руке эльфа дрогнули, заставив меня испуганно замереть и задержать дыхание. Непроизвольно я сжала руку, в которой держала цветок, и шипы больно впились в ладонь, орошаясь кровью.

Тэль не проснулся, лишь беспокойно повернул голову, но я вспомнила, что находиться здесь не должна. На цыпочках подойдя к тумбочке и оставив на ней розу, еще раз оглянулась на мужчину, который хоть и не был красив в общепринятом смысле, вновь и вновь притягивал к себе мой взгляд.

Тэль и его невероятный остров навсегда останутся еще одним чудом в моей жизни, но мне хотелось попрощаться с ним перед уходом из Мириндиэля. Надеюсь, он поймет.

Тар нервно переминался с ноги на ногу за внешней дверью. Кивнула ему в знак благодарности за помощь и попросила показать выход из дворца. Он предложил отправить со мной гвардейцев до гостевого дома, но я отказалась. Не думаю, что мне может что-то угрожать в этом городе сейчас, когда эльфы считают всех нас героями. Я не хотела быть героем, я хотела быть магом, а еще хотела, чтобы Тэль снова обнимал меня на острове, и я уснула у него на плече. Но меня не спрашивали, а перечить не было смысла.

Добравшись по ночному Мириндиэлю до гостевого дома, наскоро приняла душ и легла в свою постель, поправив на малышке одеяло. Закрыв глаза, я мысленно прощалась с этим замечательным городом, с его жителями, такими похожими и одновременно непохожими на нас, и только с Тэлем, навсегда остающимся в памяти как полуобнаженный светлокожий мужчина на черных простынях, я не хотела прощаться мысленно. Да что там, я вообще не хотела с ним прощаться — разбередил он мою душу и даже не понять чем. Дурацкая была идея с походом в его спальню.

Я думала, что мне будет сниться именно Тэль, но снились мне гоулы. Они неслись неудержимой волной, наполняя душу страхом, а я видела их не с дерева, как в бою, а снизу — с того места, куда спрыгнула в нелепой попытке спасти Владыку эльфов. Проснулась, подскочив на постели и задыхаясь от страха. Хорошо хоть не закричала, а то бы и Рамину разбудила, а может и не только ее. Постепенно отдышавшись, я спустилась на кухню попить воды, где и застал меня Элтар.

— Ты только пришла?

— Нет, просто мне кошмар приснился про кхара… или про гоулов. Как будто я с вами на земле, а эти твари несутся на нас, и сделать ничего не получается, — меня передернуло от воспоминаний о кошмаре.

— Это пройдет, — пообещал Элтар, прижимая к груди и гладя по волосам. — Мне тоже они пока снятся.

Я теснее прижалась к живому теплу и подумала, что ну их, этих замороченных эльфов, когда рядом есть такой понимающий и надежный человек как Элтар.

— Как думаешь, поднимать всех на утреннюю тренировку или пускай отдыхают? — поинтересовался маг.

— Поднимать, — не сомневаясь ни мгновения, ответила я. Чем больше мы будем уметь, тем больше шансов у нас выжить самим и спасти других.

Никто из ребят не возражал против ранней побудки и тренировки. Я смотрела на сосредоточенные лица, на попытки сделать больше, чем могут, и понимала, что бой оставил неизгладимый след в их душах. Внешне они были все такими же детьми, но буквально за несколько дней повзрослели на годы. Это было хорошо, потому что поможет им в учебе. И это было плохо, потому что у детей должно быть детство. Я была не единственной, кто обратил внимание на их состояние.

— Идите все сюда, — позвал Элтар и, когда мы расселись вокруг него, спросил. — Знаете, кто такие маги-практики?

— Те, кто применяют свои знания на деле? — предположил Рейс.

— Не только. Еще варианты?

Больше вариантов не было. Странно. Ладно я не знала, но почему остальные не в курсе?

— Те, кто много колдует? — сделала еще одну попытку Рами.

— Нет. Это те, кто побывал в действительно опасной ситуации и смог спасти других или выжить сам при помощи магии. У таких людей меняется отношение к своим знаниям и умениям, они понимают, зачем нужно качать резерв, учить и изобретать новые заклинания, тренировать до автоматизма применение навыков. Теперь все вы — маги-практики. Но это не значит, что вся остальная жизнь для вас перестала существовать. Можно так же, как и раньше, играть и радоваться, шалить и смеяться. Был один бой, будут и другие. Они были до нас и будут после. Но если забыть об остальной жизни, не за что будет сражаться.

— Но ведь если бы мы могли чуть больше, мог еще кто-то выжить, — высказал общие сомнения Рейс.

— Не обязательно. Они могли быть слишком далеко от вас, вы могли в этот момент читать другое заклинание. Могло быть что угодно. Вы и так сделали больше, чем от вас вправе были ожидать, ведь даже на практику попали раньше срока, и при этом сражались наравне с дипломированными магами и жителями, пришедшими защищать свой город. Каждый сделал столько, сколько смог, и вы, безусловно, станете сильнее и узнаете больше к концу обучения, но уже сейчас вы настоящие маги-практики. Я горжусь всеми вами.

Ребята переглядывались. Меня, как и их, начало немного отпускать напряжение дикой ответственности за чужие жизни, неожиданно накатившее этим утром.

— Элтар, а почему мы все это только сегодня почувствовали?

— Трудно сказать. Могло быть и днем раньше и днем позже. Просто сначала радовались, что выжили, потом, что победили, я уже начал надеялся, что вообще не придется подобную беседу проводить, не умею я этого. Если честно, меня удивляет, что Таль довольно легко перенесла эту фазу. Я за нее больше всего боялся.

— Почему? — решила я все же узнать его мнение, хотя предположение на этот счет имелось.

— Давай я не буду говорить, из меня утешитель не очень хороший.

— Потому что я привела туда тех, кто не смог вернуться. В основном погибли ведь ополченцы, которые не имели доспехов?

Маг неуверенно посмотрел на меня.

— Да, я привела их на смерть, но они спасли всех тех, кто сейчас долечивается в больнице, обнимает дома своих родных и кланяется нам на улицах. Однажды опытный воин сказал мне, что нужно думать не о тех, кто погиб, а о тех, кто выжил. Это помогло и сейчас.

— Он сказал правильно. Со временем это понимаешь и сам, но вначале бывает сложно. Я рад, что ты справилась, но нам уже пора. Переодевайся.

— Зачем?

— Мы же на завтрак к Повелителю приглашены. Я тебе говорил.

— Я помню, а переодеваться зачем?

— Таль, это все-таки Повелитель, а не Лис или другой рядовой эльф. Надень парадную форму — она достаточно удобная и смотрится хорошо.

Я решила больше не спорить и сделать все, как он велел. Элтар и так с нами много возится, а мы ведь обещали не создавать проблем.

Завтрак проходил в той же небольшой зале, что и ужин в первый день нашего пребывания у эльфов, в очень узком кругу. Кроме нас и Повелителя за столом был только Тар.

— Прошу прощения за столь неурочное время встречи, но у меня сейчас очень плотный график и это единственная возможность спокойно побеседовать, — начал разговор Олист.

— Внимать вашим речам — честь для нас, и мы готовы делать это в любое удобное вам время, — вычурно ответил архимаг.

— А можно без этих церемоний? — поморщился Повелитель.

— Как пожелаете.

Говорил пока только Элтар. Я предпочитала выглядеть умной, то есть молчать.

Старшие неторопливо обсуждали предстоящую церемонию награждения. Нам в браслеты должны были добавить еще по одному алмазу. Как и на предыдущей церемонии, ничего особенного от награждаемых не требовалось — вышли, постояли, поклонились и ушли. Я слушала их разговор и налегала на мясную нарезку, понимая, что после отъезда так хорошо питаться будет проблематично до самого возвращения домой, да и там Элтар хоть и не жадничал, но все же не слишком много внимания уделял еде.

Неожиданно дверь в помещение распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, уцелев не иначе как чудом. К столу стремительно подошел взбешенный Тэль и швырнул на него ярко-красную розу.

— Как это понимать? — голос его дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Как это могло оказаться в моей спальне?

Роза, оставшаяся лежать между мной и Повелителем, была очень знакомой. Те же пышные лепестки, та же длина стебля и косой срез, вот только цвет был совсем другим. Однако сомнений быть не могло — это была та самая роза, потому что на шипах остался бурый след от ранок на моей ладони.

— Она белая была, я клянусь! — сдал нас с потрохами Тар.

— Что⁈ — повернулись к нему оба взрослых эльфа, и мальчишка со страха начал сползать под стол.

Плохая совесть, очень плохая совесть. Надо будет от нее как-нибудь избавиться, но сейчас она не дала мне бросить юного повелителя. А может быть это был шепот разума, подсказавший, что о моем участии все равно узнают.

— Это я его попросила. Ты отказался встретиться, наговорил какой-то ерунды про Лиса, а я за тебя беспокоилась — видно ведь было в больнице, что ты сильно ранен. Вот и придумали про белую розу, она действительно белая была — я специально в коридоре посмотрела, чтобы не ошибиться.

— А розу вы где взяли? — настороженно уточнил Повелитель.

— В оранжерее, — неохотно признался Тар.

После этих слов Олист сорвался с места так стремительно, что опрокинул стул, не обратив на это внимания. Тэль, неожиданно успокоившись, смотрел только на меня. Распахнутая дверь снова ударилась о стену и, не выдержав такого издевательства, повисла на одной петле.

— Куда это он? — запоздало испугалась я.

Тэль посмотрел на розу, снова на меня и промолчал. Ощущение было такое, что он ждет, но я не понимала чего именно.

— Мне извиниться? — осторожно предложила, косясь на напряженного архимага.

Тот неопределенно дернул плечом, Тэль все так же не отреагировал. Юный повелитель жалобно переводил взгляд между нами, очень даже помня, чья именно идея была с розой и спальней.

Время шло. Мне надоело сидеть без дела и молчать, так что взяла очередной кусок мясной нарезки, нагло накрыла его куском сыра и начала хмуро жевать. Повелитель вернулся минут через пятнадцать, с ходу сообщив:

— Это она.

— Кто «она»? — уточнил Тэль, и в голосе его чувствовалось сдерживаемое волнение.

— Роза, цветущая раз в тысячелетие.

Мы с юным повелителем обреченно застонали и схватились за головы. Не знаю, что за это будет Тару, а меня точно прибьют — не эльфы, так Элтар.

— Ты уверен?

— Да.

— Кто клал цветок? — обратился Тэль к нам и не получил никакого ответа. Не знаю почему молчал Тар, а я помнила, как он сказал, что рискует, отводя меня к другу. — Я спросил, кто клал цветок, — с нажимом повторил мужчина.

Продолжаем упорно молчать, но такое положение дел вопрошающего не устроило. Он протянул к юному повелителю руку, вертикально выставив указательный и средний пальцы и поджав остальные.

— Таль клала! — отшатнулся мальчишка, глядя на эльфа так испуганно, что и мне стало страшно.

— Кто срезал?

— Тоже она.

Элтар сидел бледный, в глазах у него было отчаяние.

— Остальные не знали. Я не сказала, куда пошла, — меня уже вряд ли что-то спасет, но может быть удастся как-то оградить ребят и архимага.

— Твоя кровь могла попасть на цветок? — значительно мягче, чем до этого, обратился Тэль ко мне.

— Н-нет. Думаю нет, я только о шипы укололась, а сам цветок потом не трогала.

Эльф аккуратно взял розу и быстро нашел следы крови на шипах.

— А меня ты цветком касалась? — теперь он держал розу так осторожно, как будто та была хрустальной и могла рассыпаться стеклянным крошевом прямо у него в руках.

— Да. Просто ты был такой… такой…. — я не выдержала нервного напряжения и, закрыв лицо руками, расплакалась.

— Таль, не надо, не плачь. Все хорошо, — Тэль подхватил меня на руки и, сев на стул, опустил себе на колени, прижимая. — Ничего страшного, не плачь, пожалуйста. Я никому не позволю тебя обидеть.

— Так роза же, — продолжала всхлипывать я, уткнувшись ему в плечо. — А мы не нарочно. Я просто хотела с тобой нормально попрощаться, а ты не пошел, и меня не пускали и… вот.

— Почему попрощаться? Разве вас прогоняют? — Тэль стал покрывать мое лицо легкими поцелуями, касаясь щек, лба, глаз, носа, уголков губ. — Я тебя никому не отдам.

— Мы сами завтра уходим, нам в академию пора возвращаться, и с нами посла отправляют. О, а давай ты с нами послом пойдешь, — с надеждой посмотрела я на эльфов.

У Повелителя и Тара от удивления вытянулись лица.

— Не могу, — с сожалением ответил Тэль. Я жалобно шмыгнула носом. — Прости, что напугал. Просто в свое время целая эпопея была с попытками меня женить, а тут красная роза в спальне. Это ведь значит признание в вечной любви…

— Она белая была! — шарахнулась я от эльфа, не упав только потому, что он продолжал меня обнимать и успел придержать.

— Я знаю. Но это магическое растение и цветет оно только когда роза кому-то действительно нужна. Наверное, в этот раз она расцвела ради меня. Ты, сама того не зная, исполнила весь необходимый ритуал, срезав цветок, напоив его своей кровью и коснувшись меня. Роза меняет цвет, показывая истинные чувства срезавшего к тому, кому дарят цветок.

Я покраснела, уши так вообще пылали. Может, я и правда люблю Тэля, но вот так признаться мужчине — кошмар. И вообще я еще ни в чем не уверена, и мало ли от чего цветок покраснел, может он от стыда, как и я. Но раз уж так получилось, что Тэль считает это признанием, нужно хоть как-то воспользоваться.

— Мы еще увидимся? — с надеждой посмотрела я на эльфа.

— Обязательно. Я не смог пока разобраться в своих чувствах, и еще одной такой розы, к сожалению, нет, но я точно знаю, что не хочу тебя потерять.

— А еще я тебе поцелуй должна, — почему-то именно сейчас пришло на ум мне.

— В каком смысле — должна? — не вспомнил о нашей маленькой игре эльф.

— Я обещала, что если ты заслужишь, то сама тебя поцелую. А ты платье прислал, и оно мне очень понравилось.

— Тогда целуй! — гордо выпрямился Тэль, и я впервые поцеловала его в губы.

Он обнял крепче, отвечая, и нам было уже все равно, что мы тут вовсе не одни.

— Позавтракаешь с нами? — поинтересовался Олист, когда мы чуть отстранились.

— С удовольствием, — согласился продолжающий обнимать меня эльф.

Повелитель хлопнул в ладоши, и расторопные слуги накрыли стол еще на одну персону. Завтрак продолжился, как будто ничего не произошло, и только пострадавшая дверь грустно поскрипывала на уцелевшей петле.