Утро я начала с упражнений, предписанных мастером Ивором, а то и так вчерашний день пропустила. На левитационной площадке нас оказалось уже шестеро, и каждый занимался по своей программе. Желающих составить компанию мастеру Кайдену на спортивной площадке по-прежнему не находилось.

Поскольку присутствовали не только мои друзья, но и другие одногруппники, рассказ о поездке оставила на потом.

Первым уроком сегодня снова значилась магическая практика, и все с нетерпением ждали начала. Этот урок никого не оставил равнодушным. Задание мастер Кайден озвучил то же, что и на прошлом занятии, но первым вызвал почему-то не Рамину, а Вадера. У того ничего не получилось. Преподаватель велел ему отойти в сторону и вызвал следующего. Постепенно я поняла, что он идет в порядке, обратном результатам, достигнутым адептами, то есть от худших к лучшим.

К всеобщему удивлению, у остальных тоже ничего не выходило. Мы перешептывались, но понять ничего не могли. Меня вызвали предпоследней, оставалась только Рамина.

Я вышла на арену и встала рядом с мастером, испытывая неуверенность.

— Пробуй, — велел он.

Я сосредоточенно выполнила требуемые действия, и между моими ладонями заклубилось пламя, послушно полетев в стену. Счастливо улыбаясь, повернулась к мастеру и увидела, как его глаза полыхнули яростью, а искривившая лицо усмешка была одновременно злой и ликующей.

— Ну, вот и все, дрянь, теперь тебя ничто не спасет, — практически прошипел он. — Я сразу был против того, чтобы тебя принимали в академию, и оказался полностью прав. Никто не может сделать огненный бросок, если не повторил его в течение суток после первого применения — это заклинание особым способом закупоривает энергетические каналы. Ты наплевала на запрет академии, и попалась. А теперь бери свои вещи и иди за мной.

— Но, мастер Кайден, я…

— Не хочу ничего знать, — зло оборвал меня преподаватель. — За мной, сказал!

Я шла за ним и была в шоке: да, действительно нарушила запрет на применение этого заклинания, но я ведь и не тренировалась, нас там чуть не убили. А ему просто плевать, он хочет выгнать меня и не упустит такой повод. Но я уже не мыслила себя без магии, не знала, как жить дальше, если меня действительно выгонят.

Тем временем завуч привел меня в кабинет ректора и без стука толкнул внутрь так, что я чуть не упала, споткнувшись о край ковра. Ректор удивленно воззрился на наше появление на его территории.

— Нарушение запрета на применение вне боевого полигона заклинания «огненный бросок». На отчисление, — коротко отчитался Кайден. — Я обратно на полигон, там группа без присмотра.

Когда за спиной хлопнула дверь, я вздрогнула. Ректор укоризненно смотрел на меня, а я не плакала, держась только на непонятно как успевшей за столь короткий срок развиться профессиональной гордости.

— Наталья, ну неужели нельзя было потерпеть несколько дней? У вас же так хорошо все начиналось: вторую декаду лучший результат в группе, знакомство с архимагом Элтаром, да одно расположение нашего библиотекаря чего стоит, он же вас на весь магический совет уже расхвалил, — ректор был откровенно раздосадован.

И я не смогла больше молчать, сорвавшись почти на крик, потому что у меня пытались отнять мою чудом сбывшуюся мечту, мой шанс стать магом:

— Да нас же там убивали, я жизнь свою спасала, и других тоже! Они бы всех нас убили, понимаете⁈

— И вы надеетесь, что я в это поверю? — грустно спросил архимаг.

Он хотел поверить, я видела это, но, видимо, слишком часто адепты в его кабинете рассказывали самые невероятные истории, пытаясь избежать наказания. И тут я вспомнила рассказ Элтара о провинившемся адепте-артефакторе и его отказе отвечать под заклинанием правды. И, бросившись к столу ректора, хватаясь за малейшую надежду, предложила:

— Давайте я все под заклинанием правды расскажу!

— А ты хорошо понимаешь, что это такое? — подозрительно переспросил он.

— Мой шанс остаться в академии, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Откуда ты вообще знаешь об этом заклинании?

— Читала об истории его создания в книге и вскользь слышала от архимага Элтара.

— Суть в том, что ты не сможешь не только солгать, но и не ответить на вопрос, даже если он тебе неприятен. Речь полностью попадает под контроль наложившего на тебя заклинание, — пояснил для меня ректор.

— Мне нечего скрывать, и я не думаю, что конкретно вас интересуют подробности моей личной жизни.

— Что ж, бери стул и садись напротив меня.

Когда я расположилась на стуле перед его столом, он закончил вычерчивать сложный знак на листе бумаги и, положив на него правую ладонь, произнес длинную фразу, глядя на меня.

— Теперь повтори: «ино артейло хейрам», — велел он.

Первое слово я повторила легко, а дальше дело не пошло. Я помнила, что меня просили произнести, и пыталась это сделать, но слова просто отказывались проталкиваться через сжимающееся спазмом горло.

— Достаточно, успокойся, все так, как должно быть. Таким образом проверяется, правильно ли легло заклинание. Тебе было предложено произнести заведомую ложь на незнакомом языке, и ты не смогла это сделать, — просветил меня ректор. — А теперь рассказывай.

Я рассказала все в подробностях, стараясь не упустить ни одной детали, которую сумела сохранить моя память. На моменте выпускания последнего фаербола меня снова резко замутило.

— В жилую комнату. Там налево в умывальню, — понятливо велел архимаг.

Опрометью бросилась туда, пока еще не стало слишком поздно, и обняла раковину. Вот ведь… весь завтрак насмарку. Умыла лицо и шею холодной водой, и мне немного полегчало. Когда обернулась к двери, стоявший в проходе ректор протянул мне небольшое полотенце.

— Спасибо. И извините…

— Это нормальная реакция. Скорее, меня бы напугало ее отсутствие. Пришлось бы проверять, нет ли у тебя склонности к убийству, — серьезно просветил меня ректор и предложил. — Давай останемся в жилой комнате, на случай, если тебе еще раз… хм… умыться понадобится.

Я согласно кивнула и продолжила рассказ, закончив тем, как охранники накормили меня вечером и утром.

— Вроде бы все, — объявила я и с надеждой посмотрела на ректора.

— Ну, что ж, похоже, с твоей будущей специализацией мы уже определились — отличный боевой маг выйдет. Сейчас иди в столовую, возьми там кусок соленого хлеба, чтобы до обеда голодной не сидеть. Если сразу не дадут, сошлись на меня. Потом иди в класс и готовься к следующему уроку.

— Вы меня не отчислите? — на всякий случай уточнила я.

— Нет. Это, действительно, особый случай, который будет занесен в твое личное дело как первая боевая практика. Такое случается крайне редко и не подпадает под общие правила.

— Ура! — на радостях буквально подпрыгнула я и развернулась к двери, собираясь бежать в столовую.

— Куда⁈ — раздался мне в спину грозный окрик архимага Таврима.

Я затормозила буквально на полушаге и вопросительно уставилась на него.

— Заклинание же нужно снять, — улыбаясь, пояснил он, уже делая в воздухе какие-то пассы руками. — Вот теперь можешь идти.

И я пошла. Без проблем разжилась в столовой хлебным ломтем и, зайдя в пустой еще класс, уселась на свое место, неторопливо жуя повторный завтрак. Как раз успела доесть, когда вернулись с практики ребята. Половина смотрели на меня обвиняюще, мои друзья — расстроенно, а Эрин так просто с дикой смесью горечи и обиды. Не выдержав его взгляда, четко разделяя слова, сказала:

— Я не тренировалась, — и негромко добавила для друзей: — Вечером расскажу, в чем тут дело.

— Так тебя не выгнали? — осторожно уточнил Рейс, и все замерли в ожидании моего ответа.

— Нет.

— Фу-х, — облегченно выдал Янисар, — а я уж думал отца просить. Вдруг бы он помог.

Я пораженно уставилась на него. Мальчишка, смутившись, потупился и пожал плечами.

— Спасибо тебе, — сказала я, чувствуя, что того и гляди все-таки расплачусь. И обратилась уже ко всей нашей компании. — Вы настоящие друзья.

В этот момент в класс вошел мастер Кайден, посмотрел на окруженную одногруппниками меня, сидящую на своем месте, зло сощурился и молча вышел.

А дальше начался урок истории и опрос, где меня прогнали вскользь по всей теме. Ответами мастер Гарун остался вполне доволен и даже похвалил.

На медитации отдала залитые во время поездки кристаллы и, поскольку резерв был не израсходован изначально, сумела залить аж четыре ученических за одно занятие. Мастер Сорин немного замялся, забирая их, и для всей группы рассказал:

— Теперь, когда каждому из вас установлена норма заливки, я не имею права требовать, чтобы вы сдавали больше — только добровольно.

— А если кто-то не сможет выполнить норму на уроке? — поинтересовалась я, помня, какие трудности возникли в конце прошлой декады.

— Можно либо прийти сюда в час между занятиями и ужином, чтобы досдать норму, либо взять кристалл на вечер и утром перед занятиями сдать мне. Я прихожу примерно за полчаса до первого урока.

— Но ведь если полностью резерв выливать, то он быстрее растет? — на всякий случай переспросила Рамина.

— Да, но вы ведь еще и тренироваться хоть немного должны, — как-то неуверенно произнес мастер.

Я пожала плечами. Странно он себя как-то ведет. Мы вон даже в воздушный хоккей играть умудряемся, а не только тренироваться, и это нисколько не повод отлынивать от заливки кристаллов. Хотя тут каждый для себя сам решает. Я пока собиралась отрабатывать по максимуму.

После медитации всей группой отправились на обед. Наша компания привычно уселась за один большой стол, остальные группками разбрелись по столовой. Ребята справились со своими порциями быстро и просто сидели за компанию со мной, сравнивая, кому сколько упражнений назначил мастер Ивор. Я ела медленно, опасаясь очередного приступа тошноты, поэтому только недавно перешла ко второму блюду, когда в столовой стало подозрительно тихо.

Настороженно прислушалась и уже собралась оглянуться, когда над нашим столиком склонился мастер Кайден, опершись руками о столешницу и так резко приблизив свое лицо к моему, что мне на миг показалось, будто он со мной лбом стукнется. Я инстинктивно отшатнулась, вжавшись в спинку стула. А мастер, ни от кого не скрываясь, прорычал мне прямо в лицо:

— Похоже, ты не так проста, как кажешься, да, девочка? Не знаю, что ты такого наплела нашему многоуважаемому ректору, что он категорически запретил мне даже поднимать тему твоего отчисления. Но поверь — это ничего не меняет! Я не потерплю твоего присутствия в этих стенах! И вполне в моих силах превратить твою жизнь здесь в кошмар. Тебя не выгонят из академии — сама уйдешь!

И столько неприкрытой злобы было в этих словах, что мне снова стало очень страшно. Я чувствовала, как меня начинает трясти, а Кайден все нависал и нависал надо мной, молча буравя взглядом. В столовой стояла гробовая тишина.

Наконец, он отодвинулся и нервным рваным шагом отправился на раздачу за своей порцией. А я несколько секунд так и сидела, по-прежнему вжавшись в спинку стула и не шевелясь. Потом заставила себя взять дрожащей рукой вилку и попытаться поддеть ей хоть что-то с тарелки. Первая попытка донести еду до рта не удалась — руки дрожали слишком сильно. В помещении постепенно нарастал гомон, а мои друзья молча сидели, испуганно сжавшись.

За что он так со мной? Что я сделала такого, чтобы ломать за это мою жизнь? Мало ему того, что оскорбляет нас, так теперь перед всей академией опозорил. Будут думать, что я действительно ректору невесть чего наплела, или того хуже — наобещала. И ведь знает же, что я его боюсь. И не только я, его тут почти все боятся. Но я его очень-очень боюсь.

И в тот момент, когда я уже начала откровенно себя жалеть, что-то внутри меня сломалось. И как ни странно, это была не моя решимость остаться в стенах академии, а мой страх. Наверное, случись подобный разговор до того, как меня чуть не зарубили топором, я бы сдалась. А теперь слишком хорошо знала: перестать сопротивляться — значит умереть.

Я посмотрела на усаживающегося за преподавательский столик отдельно от других мастеров завуча и поняла — я больше его не боюсь. Я его ненавижу! Потому что именно этот человек попытался лишить меня того чуда, что подарил новый мир, отнять все, чем я живу. И я не уйду.

Почувствовала, что руки перестали дрожать, и начала сосредоточенно есть. Полностью расправившись с обедом, отнесла поднос с посудой на положенное место и неспешно направилась к мастеру Кайдену. По мере того как я приближалась к своей цели, весь зал замер, затаив дыхание. А я, дойдя до стола и так же, как он совсем недавно, опершись о столешницу, склонилась к лицу своего врага. Он, в отличие от меня, не отшатнулся и лишь в упор смотрел темнеющими от нескрываемой злости глазами. Я едва не коснулась его носа своим, глядя прямо в эти льдисто-серые зеркала души, и негромко произнесла:

— Не дождетесь!

В абсолютной тишине, разлившейся по столовой, мои слова прозвучали как первый громовой раскат начинающейся бури.

Я не стала ждать ответной реакции завуча и с гордо выпрямленной спиной, тщательно контролируя каждый шаг, покинула наполненное все еще шокированными людьми помещение, твердо зная, что никому не дам отнять свою мечту.