— Пожалуйста, бабушка Скарлетт, успокойся, — мягко произносит Хелен, положив руку на руку Скарлетт. — Обещаю, я тебе все-все объясню. Ты все поймешь.

— И мне, пожалуйста, подгоните объяснительную бригаду, — просит Джессика. — А то я пока что тоже ничего не понимаю.

— Вы сейчас обо всем узнайте.

Сэмми несколько раз радостно подает голос.

— Теперь вы понимайте, почему мы такие радостные? — спрашивает Даниэль. — Потому что ваша внучка жива! Вы ее не потеряли! Как и мы не потеряли свою подругу!

— Невероятно… — качает головой Скарлетт. — Не могу поверить… Это какое-то чудо…

Скарлетт неуверенно берет Хелен за руки и слегка их сжимает, рассматривая свою внучку мокрыми глазами.

— Хелен… — дрожащим голосом произносит Скарлетт. — Девочка моя маленькая… Внученька…

— Все хорошо, бабушка, все хорошо, — также не сдерживает слезы Хелен, погладив Скарлетт по щеке. — Это я. Я жива. И теперь я с тобой. Всегда буду.

— Лапонька моя… Кровинушка ненаглядная… Малышка…

Скарлетт заключает Хелен в трогательные объятия, начав поглаживать ее по голове дрожащими пальцами, которые и без того плохо слушаются, а теперь и вовсе стали будто деревянными. Душераздирающие всхлипы пожилой женщины разрывают девушке сердце и заставляют ее саму разрыдаться у на плече своей родственницы, по которой все это время ужасно скучала.

— Бабушка… — держа Скарлетт в крепких объятиях, дрожащим голосом произносит Хелен. — Бабуля…

— Хелен, солнышко мое… — безутешно рыдает Скарлетт. — Внученька любимая…

— Я так скучала… Так переживала… Боялась, что могу узнать о твоей смерти… Боялась, что ты не переживешь все это.

— Я не хотела жить после того, как узнала о твоей смерти. Думала, что осталась совсем одна на этом свете. В этом мире, где у меня не было никого, кроме тебя. Никого.

— Ты меня не потеряла. Я рядом. Рядом.

— Маленькая моя…

Скарлетт медленно отстраняется от Хелен и с широкой улыбкой сквозь слезы берет ее лицо в руки.

— Господи, какая ты худенькая… Кожа да косточки! Щечки пропали, ручки тоненькие… Одни глазенки только торчат…

— А с тобой что стало? Ты совсем себя извела! И сама сильно похудела!

— У меня было только лишь одно желание – умереть. Воссоединиться с тобой и твоим дедушкой. Я не хотела оставаться здесь без вас. Вы были смыслом моей жизни. Единственным смыслом. Я жила только ради вас. А когда мне сказали, что ты умерла… Я умоляла отправить меня к тебе.

— Не надо, бабушка, не говори так, умоляю… — Хелен обеими руками берет Скарлетт за руку. — Я не хочу тебя потерять. Хочу, чтобы ты жила еще очень-очень долго. Ты нужна мне. Всегда будешь нужна.

— Знаю, мое сокровище, знаю… — Скарлетт нежно гладит Хелен по щеке. — Я буду жить. Ради тебя. Ради своей кровинушки.

— Пожалуйста, бабушка, прости меня… — с жалостью во взгляде извиняется Хелен. — Прости, что так напугала тебя. Клянусь, я этого не хотела. Прошу, прости меня. Прости…

— Не переживай, моя лапонька. Я все понимаю. Случившееся не зависело от тебя. Ты ни в чем не виновата.

— Клянусь, я бы никогда не стала так тебя разыгрывать. Никогда бы не стала прикидываться мертвой и заставлять моих близких страдать.

— Я знаю. Знаю. Даже не переживай об этом.

— Мне очень жаль, что все так сложилось. Жаль, что все пролили из-за меня немало слез и… Даже винили себя в моей гибели. Мне правда очень стыдно перед всеми вами. Особенно перед тобой.

— Не надо, Хелен, ради бога, — возражает Скарлетт. — Я ни в чем тебя не виню.

— У меня душа была не на месте все это время. Если бы ты знала, как я все это время мечтала найти способ сказать тебе, что со мной все хорошо. Что я скоро вернусь домой. Что мы будем вместе.

— Мне даже страшно представить, что эти негодяи с тобой делали. Раз у тебя по всему телу остались следы синяков.

— Не думай об этом, бабушка, слава богу, все осталось позади, — с немного натянутой улыбкой отвечает Хелен. — Больше меня никто не потревожит. Все виновные уже арестованы и в скором времени понесут строгое наказание.

— Господи, Хелен, малышка ты моя… — рыдает Скарлетт. — Девочка… Лапонька… Не могу поверить… Не могу в это поверить…

Скарлетт прижимает Хелен поближе к груди, одной рукой нежно поглаживая ее по голове и дрожащими сморщенными губами несколько раз поцеловав свою внучку в щеку.

— Не плачь, бабуля, я тебя прошу… — низким от волнения голосом взмаливается Хелен. — Я не хочу видеть твои слезы. Пожалуйста, не надо…

— Это слезы радости, — мягко отвечает Скарлетт. — Радость от мысли, что в моей жизни снова появился смысл.

— Я не могу… Я и сама сейчас буду рыдать.

— Значит, будем рыдать с тобой вдвоем.

Хелен улыбается сквозь слезы и носом утыкается в плечо Скарлетт, пока та гладит ее по голове или водит руками по спине вверх-вниз. Все это время за ними неотрывно наблюдает Сэмми, который в какой-то момент негромко подает голос и вполне охотно принимает ласку от Джессики, решившая мягко потрепать его ушки.

Ну а Анна с большим трудом сдерживает желание поддаться желанию самой разрыдаться, хотя наблюдает за происходящим мокрыми глазами. Это сразу же замечает Даниэль, который приобнимает ее за плечи и скромно улыбается ей, когда та одаривает его нежным, полными любви взглядом. Что побуждает девушку покрепче прижаться к своему возлюбленному, приложив одну ладонь к груди мужчины и обвив другой рукой его талию. В ответ на что тот продолжает держать любимую в крепких объятиях, а немного погодя мило целует ее в макушку и просто утыкается в нее носом, сразу же уловив легкий ненавязчивый аромат, исходящий от женских волос.

— Ох, ну ладно… — задумчиво произносит Даниэль, пока Анна целует его в щеку. — Наверное, мы с Анной пойдем. Заедем в пару мест за покупками для дома. А вы оставайтесь.

— Да ладно вам, ребята! — бодро восклицает Джессика. — Только пришли, а уже собрались сваливать!

— Вообще-то, мы так и планировали, — скромно отвечает Анна. — Отвезти Хелен домой, помочь ей перевезти все вещи Сэмми сюда и поехать по своим делам.

— И правда, милые мои, чего вы так быстро уходите? — недоумевает Скарлетт, нежно приобнимая Хелен, пока та кладет голову ей на плечо. — Останьтесь еще ненадолго! Давайте хоть поедим чего-нибудь все вместе.

— Спасибо за предложение, миссис Маршалл. Но, наверное, вам хочется побыть с Хелен. Поговорить с ней, расспросить обо всем…

— Ой, да мы еще успеем!

— Бабуля права, ребята, — с легкой улыбкой соглашается Хелен. — Давайте чего-нибудь поедим. А дела могут подождать.

— Ну что ж… — пожимает плечами Даниэль и переглядывается с Анной. — Раз нас приглашают, то грех отказываться, как я считаю. Что думаешь, любимая?

— Ты абсолютно прав, дорогой, — соглашается Анна. — Ничего страшного не случится, если мы поедем за покупками немножко позже.

— Вот и чудненько! — хлопает в ладони Джессика. — Можно было бы, конечно, позвать всех ребят, но я так понимаю, они все заняты.

— Не знаем, если честно, — качает головой Даниэль. — Мы еще не разговаривали с ними сегодня. Все утро проводили время с Хелен и готовились ехать сюда, а ребятам не было времени писать и звонить.

— Хелен разве ночевала у вас дома? — слегка хмурится Скарлетт.

— Да, предложили ей немного отдохнуть, поесть и привести себя в порядок. И с Сэмми поиграть заодно.

— Сэмми был так возбужден моим появлением, что пол ночи не спал и носился из стороны в сторону, — хихикает Хелен. — Пришлось вовлечь его в интенсивные игры, чтобы он хоть немного устал.

— Могу себе представить, — отвечает Джессика. — Раз он весь изведется, если не увидит тебя за целый день. А тут больше двух недель прошло. Для него это все равно что целая вечность!

— Не волнуйся, подруга, теперь я уже никуда не пропаду и не брошу своего мальчика.

Хелен мягко гладит тихо заскулившего Сэмми по голове.

— Я всегда буду рядом, мой дорогой. Всегда.

Сэмми уже гораздо бодрее подает голос, а Хелен бросает взгляд на фотографии и фотоальбомы, что все еще лежат на кровати.

— О, бабуля, ты тут фотографии смотрела?

— Я рассматривала их каждый день с тех пор, как ты пропала, — признается Скарлетт. — Вспоминала времена, когда ты еще была малышкой. Когда твой дедушка твой жив.

— Даже если у нас порой бывали недопонимания, это время все равно кажется мне прекрасным, — отвечает Хелен, взяв в руки одну из фотографий.

— Знаешь, деточка, я в последнее время очень много думала обо всем этом. Задумалась о том, что мы с Роджером не всегда относились к тебе справедливо. Точнее, он был с тобой слишком строг, а я, как верная жена, ему во всем потакала.

— Не переживай, бабушка, я все прекрасно понимаю. Понимаю, что вы с дедушкой хотели как лучше.

— Мы ведь все это делали не со зла. Просто боялись, что ты повторишь судьбу своей матери и загубишь всю свою жизнь. Хотя с тобой были уже совсем иные проблемы.

— Тогда мне было до жути обидно, что со мной так обращались. Я злилась, когда вы запрещали мне буквально все подряд, везде за мной ходили и читали нотации, которые были для меня как кость в горле. Хотя у меня и сейчас слезы наворачиваются, когда я вспоминаю об этом.

— Прости нас, пожалуйста, внученька, — с жалостью во взгляде извиняется Скарлетт. — Прости, что мы так с тобой обращались.

— Ничего страшного, все хорошо. Даже если подобное и происходило, это вовсе не означает, что я вас не любила. Я всегда вас любила. И тебя, и дедушку. Даже если порой я боялась его и старалась поменьше маячить у него перед глазами.

— Порой его методы воспитания переходили все границы. Например, я была в ужасе от того, что он мог запросто взяться за ремень или ударить по лицу. Я всегда была против этого, но не могла возразить. Муж главный в доме, и я не могла его ослушаться. Его решения не обсуждаются. Меня так воспитали. Раз мужчина сказал, женщина делает молча, без возражений.

— Я знаю.

— Так или иначе было неправильно так сильно тебя ограничивать. Даже когда ты уже окончила школу, отучилась в университете и нашла хорошую работу. Было неправильно контролировать, во сколько ты приходила, с кем общалась, сколько зарабатывала. Везде водить тебя едва ли не за ручку. Ведь ты была уже взрослой девушкой, которая выполнила программу минимум.

— Вспоминаешь тот случай, когда я однажды ушла из дома после конфликта из-за сокрытия денег? Когда дедушка объявил нам бойкот и не разговаривал вплоть до госпитализации?

— Наверное, в тот раз мы поругались так сильно, как еще никогда в жизни. У меня впервые появились зубки, которые я не стеснялась показать. Ну а муж не ожидал такого. Думал, что я и дальше буду молчать в тряпочку и со всем соглашаться. Пока мы тебя искали, Роджер ходил по квартире и повторял: «Пусть только вернется домой – я ей устрою. Я так ее пропесочу, что она мигом станет шелковой. Будет на цыпочках передо мной ходить и спрашивать разрешение на любое действие.»

— Я всегда очень сильно его любила, но порой дедушка меня до смерти пугал.

— Меня тоже, детка, — тяжело вздыхает Скарлетт. — Но сделать ничего я не могла. Муж есть муж. Ему надо было подчиняться. Так я думала всегда.

— Знаю, что так говорить некрасиво, но все-таки нам стало намного легче жить после смерти дедушки. У нас будто крылья появились за спиной.

— Согласна, но я все равно по нему скучаю. Я никогда не жила одна и не умею. До сих пор не совсем привыкла к жизни без мужа. Всю свою жизнь я надеялась только на него и ждала, что он решит любые мои проблемы.

— Надо как-нибудь съездить к нему на кладбище.

— Когда только пожелаешь, моя родная.

— Сейчас только разберусь со всеми делами, а потом решим. В первую очередь я должна решить вопрос с работой. Должна все объяснить коллегам и начальнику.

— Они все очень за тебя переживали и были в шоке, когда узнали о твоей якобы гибели. Они все частенько мне звонили. А твой начальник так справлялся обо мне больше всех. Даже разок или два приезжал ко мне домой, привез немножко фруктиков и очень тепло со мной побеседовал.

— Дай бог, я смогу все ему объяснить и не потеряю работу. А иначе я потрачу немало времени на поиски новой.

— Уверена, что он все поймет. Уж что, но с боссом тебе очень повезло. Очень приятный мужчина. Понимающий, заботливый…

— Ты права, он и правда замечательный. Бывает, конечно, слишком строг, но это редкий случай.

Сэмми негромко подает голос.

— Эй, ну все, хватит говорить о делах, работе и плохих вещах! — бодро восклицает Джессика, хлопнув в ладони. — Надо отметить возвращение Хелен наивкуснейшими блюдами. Приготовить все самое лучшее, что мы можем.

— Отличная идея! — соглашается Хелен. — С радостью все организую. Если вы, девчонки, поможете мне немного.

— Не вопрос, подруга! — с гордо поднятой головой расставляет руки в бока Анна. — Сейчас мы все организуем.

— Я вам помогу, красавицы, — вызывается Скарлетт.

— Я тоже! — заявляет Даниэль. — Можете на меня рассчитывать.

— У тебя, милый, будет другое, не менее ответственное задание, — загадочно улыбается Анна.

— Да, приятель, давай-ка ты пока присмотри за моей бабулей и развлеки ее, — просит Хелен.

— Ой, девочки, да мне ж не трудно! — восклицает Скарлетт. — Мы с вами все сейчас быстренько сделаем.

— Нет, бабушка, не волнуйся. — Хелен мягко гладит Скарлетт по плечу. — Мы сами все сделаем. А ты лежи, отдыхай.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Вон Сэмми тоже с тобой посидит.

— А вы точно справитесь без меня? — хитро улыбается Даниэль. — Я бы мог быть вам очень даже хорошим помощником.

— Мы верим, дорогой, но пусть твое задание будет именно таким, — с милой улыбкой отвечает Анна.

— Ну ладно, так и быть. Посижу я с миссис Маршалл. Не переживайте.

— Вот и прекрасно! — одобрительно улыбается Хелен. — Девочки, пошли! Помойте хорошо руки, а я пока переоденусь во что-то другое и зайду в ванную.

— У меня есть парочка идей того, чтобы мы можем сделать, — уверенно заявляет Анна.

— И я знаю, что предложить! — вставляет Джессика.

Продолжив обсуждать меню по дороге, Хелен, Анна и Джессика покидают комнату и оставляют Скарлетт, Даниэля и Сэмми наедине. Пока песик негромко подает голос, женщина же с легкой улыбкой переглядывается с мужчиной.

— Чего ты стоишь и мнешься? — дружелюбно спрашивает Скарлетт. — Присаживайся, не стесняйся. Пусть девочки поколдуют на кухне, а мы с тобой поболтаем.

— Раз уж они не доверяют мне готовку, то почему бы и нет? — пожимает плечами Даниэль и присаживается на край кровати напротив Скарлетт. — Хотя такое Анна мне даже дома не доверяет, потому что с готовкой я вообще не дружу.

— Не переживай, сынок, мужчина и не обязан уметь вкусно готовить, — машет рукой Скарлетт. — Вон мой Роджер вообще никогда себе не готовил. В крайнем случае мог лишь сделать кофе и разогреть что-нибудь готовое на плите или в микроволновке. Он и не пытался научиться, потому что считал, что готовка – это исключительно женское дело.

— В моей семье все было иначе. И мама прекрасно готовила, и папа мог сделать любое простое блюдо, если это было нужно. Да и они не делили обязанности на мужские и женские и не считали ничего плохого в том, чтобы сделать что-то, что, как правило, делает один пол.

— Когда встречаются представители разных поколений, нет смысла доказывать, что твоя точка зрения верна, потому что каждый все равно останется при своем мнении. Всех воспитали по-разному: что хорошо одному, будет плохо другому.

— Это верно…

Даниэль гладит Сэмми по голове и треплет его за ушки, когда тот кладет морду ему на колени.

— Кстати, Даниэль, а Питер уже знает, что Хелен жива? — интересуется Скарлетт. — Вы с ребятками ему говорили?

— Нет, миссис Маршалл, — качает головой Даниэль. — Он не знает.

— Все еще не идет с вами на контакт?

— Избегает нас как только может: на сообщения не отвечает, звонки все скидывает… А теперь еще и уходить куда-то стал, лишь бы мы не застали его дома.

— А ты уверен, что его не бывает дома?

— Уверен. Соседки постоянно проводят время у здания, в котором находится его квартира, и знают о других все. Вот они и видят, что Питер постоянно куда-то уходит. А иногда не видят, как он уходит, но помнят, во сколько он возвращается. Даже упоминали, что он может не ночевать дома сутки напролет.

— Господи, да что же это такое…

— И самое главное – мы, по сути-то, ни в чем не виноваты. Ничего плохого не сделали. Но Питер спускает на нас всех собак и уверен, что в случившемся с Хелен виноваты мы все. Точнее, я, Эдвард и Терренс. Девчонок он пока не трогает, хотя с ними тоже не общается.

— И бегает он, как я поняла, ото всех. Я как-то решила съездить к нему домой, когда чувствовала себя более-менее хорошо. Думала, что смогу его как-то поддержать и подбодрить. Но Питер так и не открыл мне. Хотя соседки говорили, что он никуда не уходил.

— Если честно, мы уже начали терять надежду, — с грустью во взгляде вздыхает Даниэль. — Начали мириться с тем, что Питер больше не захочет с нами общаться. Да и мы хотим этого все меньше и меньше.

— Даже с Хелен?

— Она не застала его сегодня ранним утром, когда решила съездить к нему домой.

— Может, у нее все-таки получится? Питер может не слушать друзей, но своей девушке он должен открыться.

— Не знаю, миссис Маршалл… Но боюсь, что он может и ее начать игнорировать.

— Думаешь, он все еще злится на нее из-за обвинений Маркуса?

— Не исключаю. Маркус ведь не говорил, что оклеветал ее. Он утверждает, что Хелен и правда не невинная.

— Ну да, я согласна, что Хелен не всегда была святой. Но ведь все это в прошлом. Она поняла свои ошибки и стала совсем другой. Моя внучка любит Питера и никогда бы не посмела причинить ему боль.

— Возможно, его одолевают противоречия. Вроде понимает, что обвинения не обоснованы, а вроде понимает, будто в этом что-то есть.

— В любом случае ошибки Хелен никак не касаются Питера. Он может не бояться предательства с ее стороны.

— Я знаю. Это связано с девочками.

— Не только с ними. Из-за делишек Хелен пострадали в свое время и многие другие ребята.

— Неужели все настолько ужасно?

— Можно и так сказать. Но будет лучше, если она сама все расскажет.

— Она хотела рассказать нам с парнями до того, как мы потеряли с ней связь.

— Значит, моя внучка когда-нибудь снова об этом заговорит.

— Мы будем готовы.

Сэмми в этот момент тихонько скулит.

— Однако сейчас куда важнее не узнать ее тайны, а достучаться до Питера. Попытаться вернуть его в нашу компанию. Или хотя бы сообщить ему, что Хелен жива. Сделать это до того, как он захочет натворить каких-нибудь глупостей,

— Да, я тебя поняла, — с грустью во взгляде кивает Скарлетт. — Я очень этого боюсь. Моя внучка будет убита горем, если Питер опять что-то с собой сделает.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, — мягко произносит Даниэль, накрыв руку Скарлетт своей. — Об этом даже не думайте. Все, что касается Питера, мы будем решать уже сами. Не знаю как, но мы найдем выход. Найдем способ донести до него новость о том, что Хелен жива.

— Я не могу не переживать, Даниэль. Питер ведь мне как сын, к которому я сильно привязана.

— Я понимаю. И обещаю, что мы не сдадимся. Как бы сильно мы ни хотели. Какой бы безвыходной ни была ситуация.

— Господи, бедный мальчик… — тяжело вздыхает Скарлетт. — За что же ему все это? Почему у него такая тяжелая судьба? Что он сделал, раз всю жизнь страдает по тем или иным причинам?

— Согласен… Парень-то он хороший, верный, порядочный… Хотя и с характером, не такой тихий и скромный, как кажется.

— Не будешь с характером – просто не выживешь. Скромных и тихих ребят в этом мире ценят гораздо меньше. Хочешь чего-то добиться – нужно быть решительным и твердым.

— Да уж… Особенно если тебя с самого рождения все используют и передают из одних плохих рук в другие. Питер был обречен с самого начала.

— Ему крупно повезло не оказаться в руках бандитов, которые продали бы его за границу еще ребенком.

— Будь Питер девчонкой, его судьба была бы еще более незавидной. Меня ужасает то, как порой с ними обращаются в некоторых местах. Как будто они какая-то вещь. Чья-то собственность, с которой можно безнаказанно делать все что только душе угодно.

— Немудрено, что он хочет закрыться ото всего мира и не доверяет даже близким людям. Когда тебя снова и снова предают. Когда каждый хочет воткнуть нож тебе в спину.

— Обидно, что от этого страдают и те, кто реально желает ему добра и готов во всем помогать.

— Я понимаю, сынок, — мягко отвечает Скарлетт, погладив Даниэля по плечу. — Все прекрасно понимаю.

Сэмми негромко подает голос, как будто выражая свое искреннее сочувствие. Даниэль же с легкой улыбкой снова гладит его по голове, пока Скарлетт проводит рукой по спинке песика. А немного прислушавшись, они слышат негромкий девичий смех, доносящийся из кухни, где Хелен, Джессика и Анна уже собрались для того, чтобы решить, какие вкусные блюда можно приготовить из того, что имеется у них под рукой на данный момент.

***

А вот Терренс и Ракель предпочли провести сегодняшний день дома и никуда не выходить, воспользовавшись моментом, чтобы побыть наедине друг с другом. После того как они провели немного времени у бассейна, влюбленные дали распоряжение приготовить для них что-то легкое, что оба едят без всякой спешки, сидя друг напротив друга в столовой. Пока работающие в их доме помощники бегают из одной стороны в другую с целью привести каждый уголок в порядок и проследить за тем, чтобы все лежало на своих местах, а на поверхностях не появлялся толстые слои пыли.

— Как хорошо, что история Хелен закончилось благополучно, — облегченно выдыхает Ракель, перемешивая содержимое своей тарелки с помощью вилки.

— Признаюсь честно, я испытал огромное облегчение, когда увидел ее, — признается Терренс и делает небольшой глоток воды из фужера. — Когда понял, что мы с парнями можем больше не винить себя в гибели человека.

— Вам и не стоило себя винить, потому что вы ни в чем не виноваты. Вы сделали все, что смогли.

— Знаю, но все равно было как-то гадко на душе. До этого у нас все получалось, а в тот раз мы облажались.

— Прости, Терренс, но что вы могли сделать, когда человек находился бог знает где? — Ракель делает глоток воды из своего фужера. — Ничего!

— Да, но ведь оказалось, что то место, где прятали Хелен, было не так уж далеко от дома Маркуса. Если бы не мешкали, то вполне могли бы успеть.

— Пожалуйста, не надо зацикливаться на том, что сказал Питер. Может, он ляпнул это со злости. В шоковом состоянии. Ведь… Когда ты теряешь близкого, то у тебя весь мир в этом виноват.

— Дело тут не только в нем. Это уже дело чести. Разочарование, вызванное провалом. Тем, что мы нарушили обещание, которое дали стольким людям.

— Но теперь можно выдохнуть с облегчением и успокоиться, — скромно улыбается Ракель. — Хелен ведь жива и здорова.

— До сих пор не верится в это чудо.

— У всех нас глаза на лоб полезли, дорогой. — Ракель берет что-то из маленькой чашечки, что стоит рядом с ее тарелкой, и съедает немного. — Была мысль, что все эти стрессы не довели до добра, а мы немного поехали кукушкой.

— Кукушкой поехали мы с парнями, когда вы с девчонками решили устроить нам лазарет, — хихикает Терренс. — То одна, то другая, то третья…

— Не каждый день увидишь перед собой человека, которого долгое время считал покойником.

— Согласен… Но вы, черт возьми, заставили нас понервничать. Нехило так!

— Ну, со мной-то ничего плохого не случилось. — Ракель с хитрой улыбкой подпирает подбородок рукой. — Потому что мой любимый герой очень вовремя оказался рядом.

— Отшлепать тебя надо за такие выкрутасы! — решительно заявляет Терренс. — Совсем меня не бережешь!

— Ох, ты бедненький… Не берегут его…

— Да, бедненький! Потому что чтобы жить с тобой, нужно обладать крепкими нервами. Ты знаешь сто один способ как играть на нервах своего мужчины, бесить его и провоцировать.

— Ха, как будто с тобой так уж легко! — ухмыляется Ракель. — Чтобы терпеть тебя, надо обладать ангельским терпением.

— Неправда! Я очень даже милый и пушистый! Со мной легко поладить любому. Если не строить из себя непонятно кого, конечно.

— Да-да, я поняла, поняла.

— Что, красотка, давно не получала уроки воспитания? — хитро улыбается Терренс. — Забыла, кого ты должна слушаться?

— Живешь со мной столько времени и до сих пор не понял, что я никому не подчиняюсь и делаю то, что считаю нужным?

— М-м-м… Милая домашняя кошечка снова начала выпускать коготки и вести себя как дикая тигрица.

— Любишь, когда они встречаются с твоим прекрасным личиком? — Ракель расставляет пальцы на руке в стороны, демонстрируя не только свои аккуратно наращенные ногти, но и зубы. — А мои зубы уже давно не впивались глубоко в твою кожу?

— Надо же, кажется, одна вредная сучка меня дразнит… — с загадочной улыбкой мурлыкает Терренс, нервно заерзав на стуле.

— Больно мне надо мечтать о том, как стянуть с тебя штаны и разорвать футболку.

— Если бы ты лежала на кровати обнаженная и вылила на себя весь этот фужер с водой, то я бы оттрахал тебя сию минуту.

— Оставь свои фантазии при себе, МакКлайф, — мило улыбается Ракель, откидывается на спинку стула и, слегка покусывая губу и пристально смотря Терренсу в глаза, ненавязчиво водит пальцами по открытой части груди и ключицам. — Ты слишком многого хочешь…

— Хотя до кровати очень долго идти… — Терренс начинает поглаживать подбородок, томным взглядом рассматривая сидящую напротив Ракель. — Я бы повалил тебя прямо на этот стол. Скинул бы все с него и показал, кто здесь главный.

— Как будто от этого что-то поменяется. Как будто я стану милой и кроткой…

С этими словами Ракель снимает с одной ноги тапок и кончиками пальцев мягко касается лодыжки Терренса, проскользнув по штанину и поднявшись чуть выше.

— Когда ты будешь на грани, то начнешь умолять меня заставить тебя кончить, — низким, глубоким голосом уверяет Терренс и большим пальцем проводит по губам Ракель. — Сделаешь, сучка, все, что мне только в голову придет. И не посмеешь пискнуть что-то против.

— А будь добр напомнить, когда это было?

— Всегда. Всегда, моя сладкая…

— Снимаю перед тобой шляпу за твое усердие, которому можно позавидовать.

— Я никогда не сдаюсь, пока не добиваюсь чего хочу.

Терренс кончиками пальцев касается руки Ракель, что лежит на столе рядом с ее полупустой тарелкой еды.

— И я получаю все, стоит мне просто остановить на чем-то свой взгляд.

— В штанах еще не тесно ото всех твоих грязных мыслей? — игриво улыбается Ракель.

— Тесно… Еще как тесно… Потому что ты, красотка, только и делаешь что сидишь и провоцируешь меня.

— Да? И что же я такого делаю?

— Пожираешь меня взглядом, например. Ласкаешь себя, губки покусываешь…

— Как-то так что ли?

Ракель снова проводит кончиками пальцев по своей груди, слегка оттягивая шелковый топик на тонких лямках, пока Терренс зачарованно наблюдает за ее действиями и нервно сглатывает.