Ракель, Наталия и Хелен еще не подозревают, какую опасную игру затеяли Терренс, Эдвард и Питер. Девушки по-прежнему сидят дома у Ракель и болтают обо всем на свете с напитком в руках и с удовольствием наблюдают за Сэмми, который иногда развлекает их и всячески напрашивается на очередную порцию ласки. А несколько минут назад к ним присоединились еще и служанки Блер, Кристиана и Виолетта.

— Боже, Сэмми такой милый, — держа в руках небольшую игрушку, в которую Сэмми вцепился зубами, с легкой улыбкой говорит Блер. — Мне он очень нравится.

— А какой он воспитанный! — восклицает Кристиана, держа в руке стакан с газированным напитком. — Не каждая собака будет так хорошо воспитана. Вот я, например, знаю одну даму, у которой есть просто невоспитанный пес, ведущий себя как ему вздумается. Хочет – запрыгнет на диван с грязными лапами. Пожелает – может запросто стащить со стола еду или запрыгнет в чистую кровать.

— А что же она не воспитывает его? — удивляется Виолетта, накручивая прядь волос на палец. — Неужели ей все это нравится?

— Я как-то намекнула ей на то, что ей стоит заняться воспитанием собаки, но она пропустила мои слова мимо ушей.

— Сэмми тоже был не слишком послушный, когда я взяла его к себе еще щенком, — с легкой улыбкой признается Хелен. — И еду воровал со стола, и на кровать запрыгивал, и в туалет ходил куда вздумается… Честно говоря, мне стало легче с ним только сейчас. А вот где-то месяца три-четыре я вообще не могла справиться с ним. Сэмми начал слушаться меня только после того, как я начала дрессировать его. Ну… Точнее, его дрессировали специальные люди, а я наблюдала за ним и иногда помогала им. Когда меня просили.

— Может, он и был непослушным, но взгляд у него очень умный, — отмечает Блер и гладит виляющего Сэмми по голове. — Видно, что он – песик неглупый.

— Он как будто все понимает, — уверенно говорит Наталия. — Иногда мы с девочками говорим о чем-то, а Сэмми может соглашаться, возражать и пытаться донести до нас свое мнение.

— И что удивительно, мы понимаем его, — отмечает Ракель.

Сэмми пару раз подает голос, наслаждаясь почесываниями от Виолетты, к которой он подходит.

— Да уж, таких умных собак я раньше лишь в кино видела… — задумчиво говорит Виолетта. — Но этот песик покорил мое сердце. Он мне очень нравится.

— У Сэмми не отнять способность красть сердца людей в одно мгновение, — с легкой улыбкой говорит Хелен.

— Моему братику очень понравился бы Сэмми, — скромно предполагает Блер. — Гарри очень любит собак и иногда просит маму позволить ему завести собачку. Но к сожалению, мы не можем позволить себе этого, потому что уход за животным очень дорогой. А у нас каждый цент на счету…

— А почему бы тебе не привести его сюда? — дружелюбно предлагает Ракель. — Хелен приведет Сэмми сюда, если твой братик захочет поиграть с ним.

Сэмми радостно лает, слегка подпрыгнув, и начинает энергично вилять хвостом.

— И мне кажется, этот песик совсем не против поиграть с тем парнем, — задумчиво говорит Наталия.

— Действительно, Блер, — соглашается Кристиана. — Как-нибудь приведи сюда своего братика. Мы хоть посмотрим, как он вырос! А у него будет шанс поиграть с этим песиком.

— Вообще-то, он скоро пойдет в школу… — задумчиво отвечает Блер. — Однако у него сейчас еще каникулы… Так что я вполне могу взять его с собой. Если я расскажу Гарольду про Сэмми, то он с удовольствием поедет сюда.

— Как захочешь привести его сюда – дай мне знать, чтобы я или Питер привели Сэмми, — с легкой улыбкой говорит Хелен.

— Хорошо, я скажу.

— Можешь не бояться, Сэмми безобидный и не причинит мальчику вреда.

— Я знаю, Хелен.

Сэмми уверенно подает голос, заставив всех скромно улыбнуться. В воздухе на несколько секунд воцаряется тишина, во время которой девушки съедают немного из закусок или пьют свои напитки разных цветов и вкусов.

— Кстати, Блер, а как там у тебя дела с Бенджамином Паркером? — с загадочной улыбкой спрашивает Наталия.

— Да, кстати, Стюарт… — загадочно улыбается Виолетта. — Что-то твой обворожительный мистер Паркер уже давно не появлялся здесь.

— Однажды Терренс сказал, что Бен совсем забыл про него и не хочет зайти хотя бы на пару минут, — уверенно добавляет Ракель.

— Нет-нет, Бен не забыл про Терренса и помнит про него и парней, — с легкой улыбкой качает головой Блер. — Просто он недавно уезжал кое-куда со своей матерью и вернулся лишь буквально пару дней назад.

— Вот как! — восклицает Кристиана. — А ты уже с ним виделась?

— Да, вчера. Ушла, когда Терренса и Ракель не было дома. Бен позвонил мне и предложил встретиться, и я с радостью согласилась.

— Кстати, парни тоже как-то упоминали его, — задумчиво говорит Наталия. — Да и вообще что-то в последнее время они все слишком заняты своими делами. Не только Бен… Кристофер и Кевин тоже давно не давали о себе знать…

— Бен сказал, что на днях обязательно пригласит парней куда-нибудь, — с легкой улыбкой говорит Блер. — Уверяю вам, он никого не забыл. Просто был очень занят и не мог написать даже простое SMS.

— Говоришь, он уехал с матерью? — слегка хмурится Ракель.

— Да, они вроде бы ездили к какому-то родственнику его матери. У него была какая-то проблема… Но я не спрашивала, какая именно, если честно…

— Кстати, а ты еще не знакомилась с его мамой? — интересуется Виолетта и делает глоток из своего стакана. — Твою маму он уже знает, а что насчет тебя?

— Пару месяцев назад я познакомилась с ней.

— Ну и как она тебе? — спрашивает Наталия.

— Очень хорошая женщина. Такая же добрая и приятная, как и моя мама. Мне кажется, они бы поладили между собой.

— Терренс тоже хорошо знает ее, ведь он дружит с Беном с детства, — признается Ракель. — Говорит, что она и правда хорошая.

— А вот с отцом Бен не общается. Они с его матерью в разводе, а он сейчас живет своей жизнью с другой женщиной.

— Это правда. Но он спокойно относится к этому.

Сэмми снова привлекает к себе внимание, делая что-то забавное, чтобы заставить девушек засмеяться.

— Ох, Сэмми, какой же ты воображала, — с легкой улыбкой качает головой Наталия и гладит Сэмми по голове. — С тобой невозможно соскучиться.

— Это точно, — соглашается Виолетта. — Впервые встречаю настолько дружелюбного пса.

— Ему просто очень нравится внимание, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — И он радуется, когда его окружает много людей. Не любит быть один. Мой Сэмюэль такой.

Сэмми не слишком хорошо реагирует на свое полное имя и издает выражающий протест звук, лапой дотронувшись до своего носа.

— Сэмюэль? — слегка хмурится Блер.

— Это его полное имя, — объясняет Ракель. — Правда оно не нравится ему…

— Верно, — кивает Хелен. — Поэтому все и называют его Сэмми. Хотя когда он не слушается, то я называю его полным именем.

— А почему ты назвала его Сэмюэлем? — интересуется Кристиана.

— В честь моего дедушки Роджера, которого я очень любила. Сэмюэль – это его второе имя. Я долго не могла решить, как назвать свою собаку, когда только забрала ее домой. Как раз выбирала между Роджером и Сэмюэлем. Но в итоге остановилась на Сэмюэле . Сэмми.

— Ты говоришь о нем в прошедшем времени, — отмечает Блер. — Он умер ?

— Да, чуть меньше трех лет назад… Спустя какое-то время после того, как моя подружка Джессика познакомила меня с Питером. Он знал дедушку Роджера и успел с ним поладить. Блондин вообще быстро нашел общий язык с дедушкой и бабушкой и сразу же понравился им. Моя бабушка говорит, что очень любит его и считает практически своим сыном.

— Мне кажется, этот парень легко может находить общий язык со всеми людьми, — уверенно отмечает Виолетта.

— Согласна, это ему отлично удается. А еще с ним очень легко говорить. Я и сама быстро поладила с ним, когда мы только познакомились. Ну а после смерти дедушки Пит стал мне еще ближе.

— А твоя бабушка была рада, когда узнала, что ты не просто дружишь с Питером, но еще и начала встречаться с ним? — интересуется Блер.

— Я скажу больше, Блер, она мечтала об этом, — со скромной улыбкой отвечает Хелен. — Бабушке Скарлетт всегда казалось, что Питер был бы для меня отличной парой. Она настоятельно советовала мне присмотреться к нему. А однажды даже и намекнула на его симпатию ко мне. Мол, видит, что он посматривает на меня не как друг. Но тогда я пропустила это мимо ушей, потому что не думала, что Питер мог бы быть для меня чем-то большим.

— Но слава богу, ты это поняла, — уверенно говорит Ракель.

— Да, Маршалл, твоя бабушка знает толк в хороших парнях, — слегка улыбается Наталия. — Потому что Питер – отличный человек и прекрасный партнер для тебя. С таким ты всегда будешь любима и окружена заботой.

— Я знаю, — заливается краской Хелен.

Сэмми подает голос, давая всем понять, что полностью одобряет отношения его хозяйки с Питером.

— О, ревнивец, а я смотрю, ты уже успел полюбить Питера, — с легкой улыбкой почесывая шерстку Сэмми, говорит Хелен. — Хотя раньше воспринимал его как своего соперника.

— Он ревнует тебя к Питеру? — скромно хихикает Виолетта.

— Да, Сэмми всегда мешает нам, когда мы с Питом хотим остаться одни. Стоит только начать целоваться, как он либо садится между нами и начинает лизать наши лица, либо находит другой способ привлечь к себе внимание. Правда потом начинает доказывать, что ему очень жаль, и все-таки позволяет нам немного побыть наедине.

— Надо же… — по-доброму усмехается Кристиана.

— Ну знаешь, может, раньше Сэмми и ревновал тебя к Питеру, но сейчас они, кажется, уже подружились и отлично ладят, — уверенно говорит Ракель.

— Вообще-то, Сэмми с Питером и так хорошо ладят. Просто иногда моему любимому песику что-то может взбрести в голову, и он буквально оттаскивает меня от Питера и не пускает к нему. Или начинает кусать ему зад.

— О, боже мой… — скромно хихикает Виолетта.

— Может, он просто боится, что ты будешь уделять ему меньше внимания? — предполагает Блер. — Это как ревность ребенка к родителям и его братьям или сестрам. Ребенок думал, что будет один единственный у родителей, но потом родился еще один, и все внимание переключается на него. Вот ему и кажется, что мама с папой любят его меньше.

— А ты когда-нибудь ревновала свою маму к младшему братику? — интересуется Ракель.

— Да, когда я была помладше. Первые два-три года я жутко ревновала его к родителям и боялась, что про меня вскоре забудут. И Гарри я не очень любила. Делала все, чтобы меня не заставляли сидеть с ним. Однако все изменилось, когда он немного подрос, а мой папа умер… Я смогла полюбить брата и начала помогать маме заботиться о нем.

— Ох уж эти братики и сестренки… — с легкой улыбкой качает головой Виолетта. — Кто-то ругается, как кошки с собаками, а некоторых за уши не оттащить друг от друга…

— Лично я бы не стала ревновать своих братьев или сестер к родителям, если бы они у меня были, — признается Наталия. — Но так уж получилось, что я у родителей одна единственная. Не к кому ревновать. Даже нет двоюродных братьев и сестер.

— Я бы тоже не стала, — уверенно говорит Ракель.

— Как и я, — произносит Хелен.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все слегка улыбаются друг другу, а Сэмми с грустью во взгляде смотрит на тарелки с аппетитными овощными закусками, что стоят на столе, и время от времени облизывается.

— Кстати, Наталия, а как там дела с твоей бабушкой? — интересуется Кристиана. — Я слышала, что твои родители хотели перевезти ее сюда.

— С бабушкой Адрианой все прекрасно, — слегка улыбается Наталия, держа в руках свой бокал с напитком. — Она продолжает лечение, но слава богу, ей уже намного лучше. И родители на днях собираются поехать в Мехико, забрать ее вещи и привести ее саму на нашу пустую квартиру, где никто не живет. Она небольшая, но очень уютная. Бабушке будет хорошо.

— Кстати, а как так получилось, что она жила в Мексике долгое время? — недоумевает Блер. — Она же американка… Или я ошибаюсь?

— Все правильно, она – американка, — скромно улыбается Наталия. — Просто жила в Мексике. Моя бабушка была еще молодой, когда встретила Энрике, мексиканца, которого вскоре полюбила его. Она вышла за него замуж и согласилась переехать в чужую страну, остаться там жить и выучить испанский с нуля.

— Ух ты, значит, у тебя есть мексиканские корни? — спрашивает Виолетта. — А твоя мама – наполовину мексиканка?

— Нет, Виолетта. Энрике – второй супруг бабушки Адрианы. А с моим дедушкой она развелась еще тогда, когда мама была маленькая. Этот мексиканец – всего лишь ее отчим. Но по отцу и матери она – американка.

— А ты хорошо ладила со вторым мужем своей бабушки? — интересуется Блер.

— Да, у меня были отличные отношения с Энрике, да и мама любила его. Буквально называла своим отцом. Не ладились у нее отношения с моим дедушкой, и она до сих пор не хочет ничего о нем слышать.

— И я так понимаю, этот мексиканец умер? — слегка хмурится Кристиана.

— Да, к сожалению, Энрике погиб несколько лет назад. В последнее время его мучили проблемы с сердцем, и он не справился… Перенес два инсульта, последний из которых и стал для него роковым.

— Господи…

— Бабушка тяжело переживала его потерю… Да и нам с мамой было грустно, ибо мы обе были привязаны к этому человеку. Мы предлагали ей вернуться домой, но она так привыкла к Мексике, что решила остаться там после его смерти.

— О, мне очень жаль… — с грустью во взгляде произносит Блер.

— А что насчет твоего дедушки? — интересуется Кристиана. — У тебя с ним хорошие отношения?

— Я видела его только пару раз в жизни и почти не помню, а бабушка с мамой не очень любят говорить о нем, — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Как я уже сказала, мама всегда называла своим отцом именно того мексиканца. Хотя бабушка с дедушкой расстались без скандалов. По крайней мере, мне так сказали.

— Ух ты, не знала об этом, — удивляется Виолетта. — А то я на секунду подумала, что у тебя действительно есть мексиканские корни. Даже если ты совсем не похожа на испанку.

— Но по-испански я говорю очень хорошо. Энрике, который, к слову, неплохо знал английский, здорово помогал мне и маме. Мы хотели понимать его и поэтому решили учиться у него. И мы говорили на смеси английского и испанского.

— Здорово… Если уж и учить иностранный язык, так лучше сразу искать его носителя. Чтобы и разговорная практика появились, и отличные знания грамматики остались.

— Согласна, с носителем и правда гораздо проще .

Сэмми негромко подает голос в знак согласия и облизывается, когда смотрит на то, с каким аппетитом девушки пьют свои напитки.

— Слушайте, девочки, а вы не знайте, куда отправились парни? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Э-э-э, кажется, куда-то на природу… — пожимает плечами Хелен. — Наверное, накупят еды и напитков и будут где-нибудь сидеть. А может, потом захотят еще куда-нибудь сходить… Кто знает…

— А почему ты спрашиваешь? — удивляется Блер. — Я думала, Эдвард рассказал бы тебе о своих планах!

— О, да я с ним уже несколько дней не разговариваю… — с грустью во взгляде отвечает Наталия.

— Почему? — округляет глаза Виолетта. — Вы опять поссорились?

— Да, спорим из-за бракосочетания… Никак не можем договориться… В последний раз разговор закончился предложением отменить свадьбу.

— А вы не слишком рано начали говорить об этом? — слегка хмурится Кристиана. — Вы же с Эдвардом, Терренсом и Ракель даже с датой свадьбы не определились, насколько мы знаем! Зачем же спешить?

— Мы еще ни с чем не определились, ибо наши мнения расходятся . Я хочу одного, а он – другое… Боюсь, что мы все вообще не сможем договориться. Или никто не сможет договориться с Эдвардом.

— Как сказал один мой знакомый человек, подготовка к свадьбе – это первое испытание, которое покажет, сможет ли пара преодолевать все разногласия и находить компромиссы, живя в законном браке, — уверенно говорит Виолетта. — Если пара успешно справляется с ним, то ей будет проще избежать проблем и разрешать конфликты.

— Как бы мы и правда все не отменили… Вдруг мы вообще не поженимся из-за того, что никак не можем договориться. Вдруг вам придется только лишь наблюдать за тем, как женятся Ракель и Терренс.

— Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для таких разговоров, — задумчиво говорит Кристиана. — Поговорите об этом потом, когда вы успокойтесь и разрешите все свои проблемы. Только так вы сможете найти какой-то компромисс или в чем-то уступить друг другу.

— Я бы рада, но невозможно достучаться до человека, который не хочет меня слышать.

— Возможно, кто-то из вас немного перегнул палку и отказывается идти на какие-либо уступки, – предполагает Виолетта. — А в таком случае почти нереально что-то решить.

— Не знаю… Может, я и правда перегнула палку, когда хотела навязать Эдварду то, чего он не хотел… — Наталия качает головой и выпивает немного напитка из своего стакана. — Но он тоже должен меня понять. Мне хочется, чтобы все было идеальным, шикарным и запоминающим. Я выхожу замуж впервые в жизни и хочу долго помнить этот момент.

— Ну, дорогая моя, все девушки хотят идеальную свадьбу, — уверенно отмечает Кристиана. — Думаешь, Ракель не хочет? Конечно, хочет! И я уверена, что они с Терренсом сумеют обо всем договориться и не доводить дело до серьезных скандалов.

— Конечно, они у нас парочка с огоньком, — с легкой улыбкой добавляет Блер. — Но совместная жизнь все-таки помогла им научиться решать проблемы вместе.

— Они-то уж точно обо всем договорятся, — слегка улыбается Наталия.

— Не переживай, подружка, наша свадьба будет потрясающей , — уверенно обещает Ракель. — Мы сделаем ее самым лучшим воспоминанием в нашей жизни.

— Если что, вы всегда можете попросить друзей или родственников о помощи, — добавляет Кристиана.

— Спасибо огромное, — слегка улыбается Наталия. — Не знаю, чтобы я без вас делала.

Девушки снова ненадолго замолкают и скромно улыбаются, когда Сэмми негромко подает голос. А затем Хелен, которая что-то выискивает в телефоне и выглядит немного взволнованной, с тревогой в душе прерывает молчание:

— Девочки, я тут хотела позвонить Питеру и быстро спросить его кое о чем, но он не отвечает.

— Ну… — слегка хмурится Ракель. — Наверное, отключил телефон…

— Нет, гудки идут, но он не берет трубку. Я уже два раза пробовала позвонить.

— Может, он просто заболтался с парнями или отключил звук, чтобы не мешал? — предполагает Кристиана. — Захотели ребята провести время, ни на что не отвлекаясь.

— Нет, обычно Питер сразу отвечает. Очень странно…

— Может, попробовать позвонить Эдварду или Терренсу, чтобы они попросили Питера перезвонить тебе, раз он так нужен тебе? — предлагает Наталия.

— Можно… Но сначала попробую позвонить еще раз.

Хелен еще раз набирает номер Питера и несколько секунд ждет ответа, однако ей никто так и не отвечает, хотя гудки действительно идут.

— Странно, не отвечает, — слегка хмурится Хелен и начинает что-то проверять в своем телефоне. — Ничего не понимаю…

— Подожди, я попробую позвонить Эдварду и скажу, что ты хочешь поговорить с Питером, — спокойно говорит Наталия.

Пока Наталия достает свой телефон, набирает номер Эдварда и ожидает ответа, Ракель вспоминает свой ночной кошмар, в котором Терренс трагически погиб из-за Саймона. Девушка начинает заметно нервничать и чувствовать что-то очень нехорошее, думая, что тот факт, что Питер не отвечает на звонки Хелен, – первый тревожный сигнал. А через несколько секунд Наталия дает еще один повод призадуматься над происходящим, потому что она набирает номер Эдварда, ждет какое-то время и слышит гудки, но ей так никто и не отвечает.

— Странно, Эдвард тоже не берет трубку, — слегка хмурится Наталия. — Хотя гудки есть.

— Неужели и правда отключили звук? — удивляется Хелен.

— Девочки… — качает головой Ракель. — Мне неспокойно… У меня плохое предчувствие…

— Почему? — недоумевает Блер.

— Не знаю… Но мне страшно … То, что ни Питер, ни Эдвард не отвечают на звонки, пугает …

— Нет, Ракель, не надо паниковать, — спокойно говорит Кристиана. — Может, мужчинам просто не хочется с кем-то говорить по телефону. Или они находятся в том месте, где невозможно услышать звонок.

— Да, но у Эдварда тоже нет привычки слишком долго отвечать на звонки, — немного взволнованно отмечает Наталия. — Э-э-э… Не знаю… Я могла бы предположить, что он не хочет разговаривать со мной из-за нашей ссоры, но…

— Оставьте мужчин, девушки, — мягко говорит Виолетта. — Дайте им немного побыть одним. У них и так проблем хватает. Пусть хотя бы на какое-то время забудут о них.

— Тем не менее все это очень подозрительно… И… Я тоже неспокойна, если честно…

— Уж не случилось ли с ними чего-нибудь? — с тревогой задается вопросом Хелен, прикрыв рот рукой.

— Так, девочки! — взволнованно произносит Ракель. — Если Терренс сейчас не ответит мне, значит, с ними точно что-то не так.

Ракель трясущимися руками берет свой телефон, набирает номер Терренса и нетерпеливо ждет ответа.

— Ну давай же, Терренс, давай, ответь мне… — нервно дергая ногой, дрожащим, тихим голосом произносит Ракель.

Однако спустя несколько секунд Ракель также никто не отвечает, и она сбрасывает звонок и медленно прикладывает телефон ко рту.

— Терренс тоже не отвечает, — едва шевелит губами Ракель. — Но гудки есть…

— Ладно, попробую позвонить попозже, — резко выдыхает Хелен. — Может, и правда не слышат…

— Нет-нет… С парнями точно что-то произошло… Я абсолютно уверена в этом…

— Но что могло с ними произойти? — разводит руками Виолетта.

— Не знаю, Виолетта… — качает головой Ракель. — Но у меня ужасное предчувствие. Оно не покидало меня еще с того дня, когда мне приснился тот кошмар.

— Связанный с гибелью Терренса? — неуверенно уточняет Наталия.

— Да… Я знала , что это что-то означает… Это был какой-то сигнал … Я пыталась предупредить Терренса, но он мне не поверил и сказал, что это лишь мои фантазии.

— Да нет, это всего лишь сон, — уверенно говорит Кристиана. — Даже если он был о смерти вашего жениха, не стоит воспринимать его всерьез.

— Нет, Кристиана, я не могу. — Ракель медленно выдыхает, начав нервно потирать руки. — Я точно знаю, что это знак. Знак того, что что-то должно случиться.

— Но, Ракель, почему вы думайте, что Терренс должен так или иначе пострадать? — неуверенно спрашивает Блер. — Он ведь умеет постоять за себя в случае опасности! Да и Эдвард с Питером не дадут себя в обиду, если кто-то нападет на них.

— Я никогда не ошибаюсь, когда предчувствую беду, Блер, — взволнованно отвечает Ракель. — Как и моя мама. Каждый раз, когда я чувствовала что-то плохое, Терренс так или иначе страдал . Потому что не слушал меня и считал мои слова бредом.

— Перестаньте, Ракель, не надо заставлять себя нервничать и подружек волновать, — мягко говорит Виолетта. — Все будет хорошо. Просто подождите немного, а потом снова позвоните.

— Мне страшно… Страшно от мысли, что с Терренсом что-то случится…

— Нет, Ракель, не надо об этом думать, — тихо отвечает Хелен, приобнимает Ракель за плечи и пытается как-то утешить ее, даже если она сама нервничать. — Я подожду немного, а потом еще раз позвоню Питеру.

— Вот именно, — уверенно произносит Блер. — Парни просто не слышат звонок и поэтому не берут трубку.

— Ох, должна признаться, что я тоже чувствую что-то нехорошее… — с тревогой признается Наталия, обхватив горло рукой. — Вроде бы ничего подозрительного, но мне как-то неспокойно… Не знаю, почему…

— Господи, неужели вы хотите сказать, что все трое во что-то ввязались? — удивляется Кристиана.

— Все может быть… Я не удивлюсь.

— Девушки, успокойтесь, пожалуйста, — спокойно просит Виолетта. — Мы не видим повода для паники. Вы же сами сказали, что телефоны всех троих включены! А значит, они просто могли отключить звук. Ребята и так переживают из-за проблем с Даниэлем. Можно запросто сойти с ума, если они будут и дальше все время думать об этом.

— А если они и правда куда-то влипли? – выражает беспокойство Хелен и проводит руками по своему лицу. — Нам и так хватает проблем с Даниэлем и Анной, а если еще и эти трое заработают себе проблемы, то мы вообще с ума сойдем.

— Господи, да куда они могут влипнуть? — недоумевает Блер. — Вы так говорите, как будто на них кто-то нападет и собьет на машине.

— А вдруг так и будет? — взволнованно задается вопросом Ракель. — Вдруг кто-то нападет и на парней?

— Перестаньте, Ракель, все будет хорошо, — мягко, уверенно говорит Кристиана. — Вот увидите.

Не то из-за влияния девушек, не то из-за каких-то своих ощущений, Сэмми и сам становится очень беспокойным и начинает громко лаять и тихонько поскуливать.

— Тише, мальчик мой, тише, — тихим, мягким голосом говорит Хелен, нежно поглаживая Сэмми по голове. — Все хорошо.

Однако Сэмми продолжает вести себя беспокойно, бегая из стороны в сторону и будто желая куда-то побежать и что-то сделать.

— Сэмми, не надо так переживать, — мягко говорит Блер. — Все будет хорошо. Парни просто где-то загулялись и не слышат звонка.

— Слушайте, а что если Сэмми тоже предчувствует какую-то беду? — задается вопросом Наталия. — Чувствует, что что-то могло случиться, по крайней мере, с Питером?

— Скорее всего, — взволнованно произносит Хелен. — Раз Сэмми тоже нервничает, значит, с Питером точно что-то не так.

— Но что? — недоумевает Кристиана. — Во что мог ввязаться этот парень?

Хелен пару секунд молча смотрит в одну точку, а затем переводит взгляд на с жалостью смотрящего на нее Сэмми.

— Сэмми, малыш, как ты думаешь… — взволнованно говорит Хелен. — Что происходит с Питером? Он мог во что-то влипнуть?

Сэмми два раза взволнованно подает голос.

— Может? — уточняет Хелен.

Сэмми снова подает голос, слегка подпрыгнув.

— Ладно, а что с Эдвардом и Терренсом? — интересуется Хелен. — Они тоже в опасности?

И снова Сэмми два раза подает голос.

— Все верно, — с тревогой говорит Хелен, переведя взгляд на Наталию и Ракель. — С парнями точно что-то случилось. Сэмми не будет просто так нервничать. С Питером, Эдвардом и Терренсом либо уже что-то происходит, либо они могут оказаться в беде в ближайшее время.

— Но что нам тогда делать, если они действительно в беде? — разводит руками Наталия. — Если это так, то мы должны принять какие-то меры!

— Но какие? Мы даже не знаем, где их искать!

— Господи… — тихо издает всхлип Ракель, несколько секунд смотрит в одну точку с зажатым рукой ртом и смотрит на всех по очереди. — Я знала … Знала, что мой кошмар что-то означал… Он предсказывал беду… Большую беду…

— Нет-нет, подружка, не говори так! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, крепко приобнимает Ракель и пытается утешить ее, даже если она и сама едва сдерживает слезы. — Все будет хорошо. Мы с Хелен тоже переживаем. Но давай не будем паниковать раньше времени.

— Я потеряю Терренса… Потеряю…

— Необязательно, что беда должна произойти именно с Терренсом. Кто угодно может пострадать: и Терренс, и Эдвард, и даже Питер. Раз они находятся вместе, значит, им всем может угрожать опасность.

— Беда произойдет именно с Терренсом. Я знаю это! Знаю! — Ракель закрывает лицо руками и сгибается пополам, даже не пытаясь сдержать горькие слезы. — Господи… Нет… Нет… Я не хочу…

— Ракель, дорогая… — дрожащим голосом произносит Наталия.

— Ну почему это дурацкое чувство появилось у меня только сейчас? Почему? Если бы я знала это раньше, то уговорила бы Терренса остаться дома. Пошла бы на обман, лишь бы не дать ему уйти! Теперь с ним что-то происходит, а я не могу помочь ему.

— Ракель, не надо так говорить, — с грустью во взгляде говорит Хелен, подсаживается поближе к Ракель и гладит ее по плечу или спине. — Ты не Нострадамус, чтобы что-то предсказывать.

— Он попадет в беду, я это знаю… И я не смогу ему помочь…

— А может, Терренс избежит беды? Что если твой кошмар – либо просто кошмар, который ничего не значит, либо знак, что какая-то беда находится близко, а пострадать может кто угодно?

— Нет, это не так. Раз в моем кошмаре погиб Терренс, значит опасность угрожает только ему.

— Господи, да ничего эти сны не значат! — уверенно вставляет Кристиана. — Сколько ни читаю значения в сонниках, ничего не сбывается. Бред все это! Бред для наивных людей!

— Я не хочу потерять Терренса и остаться одной, — со слезами дрожащим голосом говорит Ракель. — Не хочу… У меня не будет смысла жить, если его не будет рядом…

Ракель еще больше сгибается пополам, запускает руки в свои волосы и несильно оттягивает их, чувствуя, как каждая мышца ее тела дрожит и горько плача из-за одной только мысли, что она может потерять Терренса.

— Успокойся, Ракель, успокойся, — мягко говорит Хелен. — Терренс не пострадает. С ним все будет хорошо.

— Блер, можешь принести стакан воды, пожалуйста? — вежливо спрашивает Наталия и бросает взгляд на пустые стаканы. — Мы выпили все наши напитки…

— Да, конечно, — кивает Блер. — Я всем принесу воды. На всякий случай.

Блер встает с дивана и направляется на кухню, чтобы налить воды. Сэмми же сначала тихонько скулит, а потом подходит к Ракель и лапой трогает ее колено, смотря на нее жалостливым взглядом и всем своим видом выражая искреннее беспокойство. Девушка слегка выпрямляется, смотрит на пса мокрыми глазами и гладит его по голове, однако не чувствуя себя лучше.

— Сэмми… — с дрожью в голосе произносит Ракель. — Сэмми, я не хочу потерять Терренса… Он – моя жизнь… Я не могу без него жить… Если он погибнет, я потеряю частичку себя. Свою вторую половину. Понимаешь… Я люблю его… И страдаю от того, что не смогу ему помочь, если он во что-то ввяжется.

Сэмми снова жалобно скулит с невероятно грустными глазами, кладет передние лапы на колени Ракель, приподнимается на задних и лижет ей щеку с надеждой хоть как-то утешить плачущую девушку.

— Господи, а если с парнями и правда что-то случилось? — начинает нервничать Наталия, с трудом сдерживая свои слезы. — Вдруг Эдвард как-то пострадает? Я не хочу его терять! Он – то, ради чего я живу. Я люблю его…

— Как и я – Питера, — с жалостью во взгляде говорит Хелен и тихо всхлипывает. — Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Однажды я чуть не потеряла его… И больше не хочу… Я этого не переживу…

Спустя некоторое время Блер заходит в гостиную с тремя стаканами воды на подносе, который она ставит на журнальный столик. Хоть Ракель и берет стакан и выпивает немного воды, ей не становится лучше. Дрожь пробирает каждую клеточку ее тела, кожа резко бледнеет, а сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Сэмми всячески пытается как-то успокоить Ракель, Хелен и Наталию, подходя к ним по очереди и кладя морду к ним на колени, чтобы те погладили его. Пес разрывается между ними и не знает, кого ему пытаться утешить, но делает все, чтобы ни одна из девушек не осталась без его внимания.

— Ракель, Наталия, Хелен, пожалуйста, не переживайте, — уверенно говорит Виолетта. — Давайте вы подождете хотя бы час-полтора, а потом попробуйте перезвонить мужчинам еще раз. Если они снова не возьмут или вообще отключат телефон, тогда это будет сигналом тревоги.

— Да, давайте и правда попробуем подождать еще час-два… — предлагает Наталия. — В случае чего позвоним мистеру Джонсону… Он точно не откажется помочь нам и быстро организует поиски парней.

— Если парни пропадут и окажутся неизвестно где, то вряд ли он сможет что-то сделать, — со слезами отчаянно отвечает Ракель. — А если кто-то погибнет, то мы тем более будем бессильны.

Ракель снова сгибается и закрывает лицо руками, начав плакать гораздо пуще прежнего и даже не пытаясь так или иначе держать себя в руках. Хелен и Наталия всеми силами пытаются хоть как-то утешить девушку и друг друга, хотя сами также чувствуют тревогу и боятся самого худшего. Сэмми как может выражает свою поддержку, а Виолетта, Блер и Кристиана с жалостью во взгляде наблюдают за ними, искренне сочувствуя им, но стараясь оставаться спокойными и надеясь, что в итоге с парнями все будет хорошо.

***

А вот у Анны появляется причина для небольшой радости. Ведь ранним утром Джулиан и его отец Норман покинули город. Она безмерно счастлива, что сможет хотя бы несколько дней отдохнуть от его оскорблений и побоев и не будет вынуждена терпеть то, как он пытается целовать ее в присутствии родителей. Хотя девушка и понимает, что вскоре этот человек вернется, и все начнется сначала.

С каждым днем Анна все больше понимает, что сильно скучает без своих друзей и нуждается в них. Девушка знает, что может полностью довериться им и рассказать о своих чувствах или же набраться смелости попросить у них помощи и защиты от человека, превратившего ее жизнь в бесконечный ад. Она хочет излить свою душу кому-то, кого хорошо знает. Хочет знать, что она на этом свете не одна. Что ее защитят, стоит попросить кого-то об этом. Что слова Джулиана о том, что никому нет до нее дела, окажутся ложью… Но с другой стороны, Анна настолько сильно боится за жизнь своих родителей, что готова молчать и терпеть что угодно в надежде спасти их. Она буквально перестала чувствовать боль после любого избиения Джулианом. Точнее, девушка просто внушила себе эту мысль. Хотя она была бы безумно счастлива вновь почувствовать любовь и ласку и вспомнить о том, что ее чувства кому-то очень важны.

Неизвестно, сколько времени потребовалось бы Анне, чтобы она вновь обрела душевный покой и счастье, имея поддержку своих друзей и родителей. Может, ей так или иначе удалось бы справиться с болью от измены Даниэля. Может, однажды она все же нашла бы в себе мужество помочь ему вспомнить все. Ведь, как бы то ни было, в глубине души девушка прекрасно понимает, что поступила нехорошо, когда бросила человека в беде. И даже осознает, что мужчина вряд ли этого хотел. Тем не менее Анна невыносимо плохо не из-за Даниэля, а из-за Джулиана. Он за считанные дни превратил ее жизнь в сущий ад и подверг таким испытаниям, к которым она не была готова. Еще никто не обращался с ней настолько ужасно, насколько это делает ее обидчик. И он определенно не перестанет это делать до тех пор, пока девушка не умрет в ужасных муках…

Анна думает обо всем этом, пока она медленным шагом ходит по пустой квартире и думает о своих друзьях. Когда Лилиан и Максимилиан заговорили с ней о девушках и парнях, она поняла, чего бы ей хотелось больше всего. Их слова заставили ее еще больше думать над поиском любой возможности встретиться с ними. Конечно, она не уверена, что наберется смелости заговорить о насилии, но ей очень хотелось бы рассказать о боли, вызванная расставанием с Даниэлем. Но желание обнять любимых друзей, которые для нее как сестры и братья, сильнее и перевешивает любые страхи и сомнения.

«О, боже, как же сильно я хочу обнять девочек и парней и поговорить с ними, — тяжело вздохнув и обняв себя руками, думает Анна. — Я ужасно скучаю по ним и хочу все им рассказать. Они – единственные люди, которым я полностью доверяю, и у которых могла бы попросить поддержки и защиты. Уверена, они бы что-нибудь придумали и помогли мне и моим родителям. Думаю, папа с мамой ужене против них. Наверное, мама сказала правду о том, что многое изменилось…»

Все еще продолжая ходить по квартире, Анна бросает грустный взгляд на небольшую картину неизвестного автора, висящая в гостиной над диваном.

«Но в то же время я ужасно боюсь Джулиана и того, что он может сделать с матерью или отцом. Мне уже плевать на его побои… Я так привыкла к этой боли, что перестала кричать и плакать. Я просто хочу спасти своих родителей. Пусть даже и ценой своего здоровья или жизни. Да, я готова терпеть эту боль и любые унижения, лишь бы мои родители были живы… Уж лучше пусть страдаю я, чем кто-то из них.»

Анна переводит взгляд в сторону выхода из гостиной, тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди.

«Я бы и ради друзей пожертвовала чем угодно… И… Я была так рада встретить Питера и поговорить с ним… И неважно, что я чудом осталась жива после того, что со мной сделал Поттер… Ну да ладно… Лучше уж пострадаю я чем он или кто-то еще. Слава богу, Питер не вмешался и не захотел поквитаться с Джулианом… Он бы точно прикончил блондина… Пит уже и так настрадался и едва ли не больше нас всех заслуживает счастливой и спокойной жизни. И мои друзья тоже не должны страдать из-за меня. Я не хочу потерять их… Они важны для меня так же, как и мои родители…»

Анна медленными шагами подходит к окну со скрещенными на груди руками и смотрит на то, что происходит за пределами квартиры.

«По крайней мере, меня радует, что Джулиан и его отец уехали из города по делам. Я хотя бы отдохну от него… Мои синяки немного пройдут, а мое тело перестанет болеть… Хотя если бы я узнала, что мне больше не придется видеться с ним, то была бы рада так, как никогда в жизни. Ведь я хочу совсем немного… Всего лишь избавиться Джулиана, знать, что моих родителей никто не убьет, и повидаться с друзьями. Может, первое и второе кажется почти невозможным, но третье…»

Анна прикрывает рот рукой и слегка хмурится.

«А третье могло бы быть возможно… Но если я сделаю это, и Джулиан как-то об этом узнает или что-то заподозрит, то мне придется снова терпеть его избиения. Или он вообще убьет меня со злости… Хотя Поттер может избить меня просто так, даже если я и веду себя, как шелковая. Ему все не нравится! Буквально раздражает то, что я просто дышу! Он как будто обожает издеваться надо мной! Даже если Джулиан не узнает о моем визите, этот человек может избить меня по какой-то другой причине или просто так…»

Анна в очередной раз вспоминает то, как Джулиан жестоко избивал ее и всячески унижал, и тяжело вздыхает, понимая, как ее начинает трясти.

«Так что… — пожимает плечами Анна. — Меня все равно ждут жестокое избиение и бесконечные оскорбления… Но… Господи… Как же я хочу поговорить хотя бы с девочками! Я так скучаю по ним… Не видела их с тех пор, как мы все приходили навещать Перкинса в больнице…»