— У меня идея! — восклицает Терренс. — Задержи дыхание.

— Что? — не сразу понимает Ракель.

Терренс ныряет под воду и тянет за собой Ракель, а после предпринимает попытку поцеловать ее в губы в такой атмосфере. Правда их хватает на небольшой промежуток времени из-за нехватки воздуха. Из-за чего они всплывают на поверхность и тихо прокашливаются, поскольку в их легкие попало немного воды, и протирают мокрое лицо.

— Ах, МакКлайф, ты умеешь свести с ума… — с загадочной улыбкой говорит Ракель, подплыв к бортику бассейна, закинув на него руки и гордо выпятив грудь.

— В этом не может быть сомнений, — с гордостью отвечает Терренс, подплыв поближе к Ракель и губами медленно проведя по открытым участкам ее груди, которую также ласкает руками. — Ну а ты никогда не умела мне сопротивляться. Как бы усердно ты ни выпендривалась.

Терренс вовлекает Ракель в продолжительный, страстный поцелуй, услышав ее тихий стон, когда он медленно проводит языком по ее языку по небу. Мужчина с большим удовольствием руками и губами ласкает ее шею, ключицы и плечи. А затем он опускается под воду, чтобы сделать это с ее животом и бедрами, придерживая ее за изгибы талии. Пока девушка откидывает голову назад и томно постанывает с чувством дрожи по всему телу, учащенным сердцебиением, тяжелым дыханием и легким головокружением. А после того, как мужчина нежно натирает пальцами ее клитор и оставляет парочку поцелуев на женском лобке и внутренней части бедер, оттянув ее трусики, он выныривает на поверхность и вытирает лицо рукой.

— О, Ракель, ты просто великолепна, — с широкой улыбкой низким голосом говорит Терренс и нежно целует ее в шею. — Никто не возбуждает меня так, как ты.

— Я полностью твоя, — с загадочной улыбкой мурлыкает Ракель. — Делай со мной что угодно. Все, что сведет меня с ума.

— Я просто не могу не воспользоваться этим шансом.

Терренс подхватывает Ракель за бедра и одаривает ее продолжительным поцелуем, что меняется от нежного и невесомого к агрессивному и напористому и обратно. Девушка с радостью отвечает на него, запустив пальцы в волосы мужчины на затылке, приложив ладонь к его щеке и обвив ноги вокруг его талии. А спустя несколько секунд мужчина нежно прикусывает кожу на передней части ее шеи, пользуясь тем, что она откидывает голову. Его руки обвиты вокруг женской талии, ладони скользят по идеально ровной спине, а пальцы проходят сквозь мокрые, спутанные волосы.

Иногда Терренс может мять маленькую женскую грудь или ласкать твердые соски Ракель с помощью больших пальцев и рта, прекрасно зная, что это сводит ее с ума. Пока девушка копается в волосах своего жениха, легонько царапает его спину и нежно кусает и облизывает некоторые места на его шее и уши, за котором она также оставляет парочку поцелуев. Обнаженный мужской торс также получает достаточно женского внимания и много-много поцелуев, что все больше пробуждают в нем желание обладать этой темноволосой красавицей.

***

Питер отправился домой к Хелен и ее бабушке Скарлетт. Женщина и возлюбленный ее внучки сейчас сидят в ее комнате, а пес Сэмми практически не отходит от них, то прижимаясь к мужчине, то утешая бабушку своей хозяйки, для которой новость о том, что от нее отказались родители, стала огромным потрясением.

— Нет, ничего не изменилось за эти два дня, — с грустью во взгляде говорит Скарлетт. — Хелен практически не разговаривает со мной… Точнее, вообще не разговаривает. Меня как-то будто и нет.

— Да уж, я надеялся, что она быстро успокоится, — задумчиво отвечает Питер, гладя Сэмми по голове, пока собачья морда лежит у него на коленях.

— Моя внучка буквально впала в депрессию. — Скарлетт бросает взгляд на Сэмми. — Она даже отказалась гулять с Сэмми. И не стала просыпаться, чтобы покормить его. Мне самой пришлось сделать это.

— А он хоть поел?

— Чуть-чуть. Бедный мальчик тоже очень переживает за свою хозяйку и сам испытывает стресс.

Сэмми тихонько поскуливает, по очереди смотря на Питера и Скарлетт.

— О, черт возьми… — устало вздыхает Питер, поглаживая шерстку Сэмми.

— Я не знаю, что делать, Питер… — слегка дрожащим голосом говорит Скарлетт. — Хелен совсем не хочет со мной разговаривать. И тебя называет предателем, хотя ты ничего ей не сделал.

— Я же говорил, что какое-то время она будет злиться на нас. Хотя думал, что ваша внучка успокоится, когда немного поспит.

— И когда ее состояние улучшится? Когда Хелен поймет, что поступает неправильно? Ладно, она меня игнорирует. Но ведь и ты оказался виноватым. И даже Сэмми, Она тоже игнорирует его. Ни гуляет с ним, ни кормит, ни гладит его, ни играет. Слава богу, хоть ты за ним присматриваешь. А то мне одной было бы тяжело справиться с ним.

— Ох, миссис Маршалл… — задумчиво произносит Питер. — Я и сам нахожусь в стрессе. От мысли, что… Мои отношения с Хелен под угрозой. Что если она захочет бросить меня? Что если ваша внучка что-то вобьет себе в голову и заявит о расставании?

— Нет-нет, милый, упаси Господь! Я молюсь о том, чтобы моя девочка не додумалась до такого. Если она потеряет такого чудесного мужчину, я буду убита горем .

— Как и я, если потеряю эту девушку.

— Боже, вот уж не думала, что она может впасть в такую истерику… — тяжело вздыхает Скарлетт, протянув руку к Сэмми и проведя ею по его шерстке.

— Вы же помните, что она тоже долго не могла отправиться после смерти мистера Маршалла.

— Да, Хелен была очень привязана к своему дедушке и тяжело переживала его потерю… И мне тоже было больно от мысли, что я потеряла своего мужа, которого так любила. Но тогда у нее не было такой сильной истерики. Она никого ни в чем не винила и со всеми разговаривала. А сейчас все иначе ! Не дай бог она еще и с подружками откажется говорить.

— А может, они как раз и помогут нам вытащить ее из этого состояния. Возможно, девчонки заставят Хелен очнуться и понять, что она поступает не очень красиво.

— Кстати, они уже знают, что произошло?

— По крайней мере, я ничего не говорил. И парням – тоже. Мы были заняты делами группы. Возникли кое-какие новые проблемы с Даниэлем, и мы пытаемся найти способ решить их.

— Но ты ведь расскажешь?

— Да, обязательно. Я не буду молчать.

— Обязательно поговори и с парнями, и с девочками. Вдруг Хелен тоже сделает виноватыми в том, что родители отказались от нее.

— Конечно, миссис Маршалл.

Сэмми тихонько поскуливает, теперь уже подойдя к Скарлетт, положив голову на ее колени и позволив себя гладить.

— А как вы думайте, что сейчас происходит с родителями Хелен? — слегка хмурится Питер.

— Не знаю, Питер, — пожимает плечами Скарлетт, мягко трепля Сэмми за уши. — Но я не думаю, что они мертвы. Сейчас им должно быть около сорока лет. Венди – сорок три, а Бруклину – сорок четыре.

— Они и правда не хотели ничего знать о судьбе о своей дочери? Может, ее мать взялась за голову? Может, отец наконец-то понял, что семья поступила с ним жестоко?

— Если бы было, то кто-то из них уже давно попытался как-то связаться со мной. Может, знать то, где я живу, они не могут, ибо мы с Роджером давно переехали сюда из Кингстона, но мой номер мобильного не менялся с тех времен.

— А вы давно были в Кингстоне в последний раз?

— О! Я не приезжала туда с момента нашего с мужем и внучкой переезда. Хотя возможно, что родители Хелен тоже уже не живут там. Может, они встретили кого-то и переехали в другой город. Кто знает.

— Хотелось бы, чтобы однажды у них екнуло сердце, и они захотели разыскать вас и вашу внучку.

— Я не уверена, что Хелен примет их. Она возненавидит свою мать за то, что та хотела убить ее и оставить после родов, а отца – за то, что он был слишком слабым и зависимым от своей семьи.

— Представляю, какой у нее был бы шок, если бы ее родители объявились тогда, когда она думала, что мать умерла во время родов, а отец – задолго до ее рождения.

— Да, я тоже… И это была моя ошибка. Желание не позволить внучке воспылать ненавистью к родителям привело к этой лжи. Мы с Роджером решили, что Хелен не злилась бы на них, посчитав отца и мать мертвыми. Ведь… Их же не обвинишь в смерти.

— Я понимаю… — Питер резко выдыхает и проводит руками по своим волосам. — Понимаю, что вы хотели как лучше.

— Я должна была гораздо раньше рассказать ей обо всем и не врать, — с жалостью во взгляде говорит Скарлетт, едва сдерживая слезы. — Можно было что-то придумать, пока она была ребенком, но ей стоило узнать обо всем, когда моя внучка стала подростком. Может быть, тогда она смогла бы принять это и простить меня и своего дедушку за сокрытие правды.

Сэмми тихо скулит, а Питер пару секунд смотрит на практически плачущую Скарлетт и гладит ее по плечу.

— Не вините себя, миссис Маршалл, — мягко говорит Питер. — Рано или поздно Хелен простит вас. Она не может злиться вечно и обвинять всех вокруг в том, что случилось. Да вы ни в чем и не виноваты! Вы всего лишь берегли ее психику.

— Нет, мы с мужем как раз и виноваты, что не нашли смелости признаться во всем… Даже ты оказался в этом замешан, сам того не желая. Я уж точно не думала, что она и тебя сделает виноватым. Оскорбляет и бьет тебя так, словно ты и правда сделал что-то плохое.

— Мне тоже неприятно, и я в отчаянии. Но я готов ждать столько, сколько нужно. Потому что знаю, что не должен бросать Хелен… Я люблю ее и помню, что однажды она спасла мне жизнь, и всегда буду благодарен ей за это. Эта девушка всегда была лучиком солнца в моей жизни.

— Господи, Питер, какой же ты чудесный человек. — Скарлетт с легкой улыбкой гладит Питера по плечу. — Преданный как собака. Я уже столько раз поблагодарила Бога за то, что ты появился в жизни моей внучки. Лучшего мужчину ей точно не сыскать.

— Я безумно рад, что она появилась в моей. И согласилась встречаться со мной. К тому моменту мне уже надоело быть одному. Так хотелось в кого-то влюбиться и проводить время с любимой девушкой… Было грустно смотреть на своих друзей, которые уже с кем-то встречались и были счастливы. Среди них я был буквально белой вороной. Одинокой вороной без партнера.

— Я знаю, милый. Большое тебе спасибо за то, что находишься рядом с Хелен и заботишься о ней. Моя интуиция не подвела, когда я решила, что ты – идеальный для нее партнер. Не только я так думала. Незадолго до смерти Роджер сказал те же самые слова. Он тоже мечтал, чтобы ты встречался с нашей внучкой. И я уверена, что мой муж был бы безмерно счастлив, зная, что Хелен решила быть с тобой.

— И вам спасибо огромное за то, что так хорошо относитесь ко мне, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Вы действительно стали для меня родным человеком… Вы для меня как мама, которая была у меня, но никогда не любила. И даже мистер Маршалл стал для меня близким, хотя я почти не успел пообщаться с ним.

— Ну а ты для меня как сын, которого у меня никогда не было.

Питер улыбается гораздо шире, а затем Скарлетт заключает его в свои трогательные объятия, которые он принимает, почувствовав что-то очень приятное, что заставляет мужчину хотя бы ненадолго забыть о происходящем с Хелен, его группой, друзьями и обо всем другом. Через несколько секунд они отстраняются друг от друга и слегка улыбаются, но вспоминают о происходящем, когда бросают взгляд на печального Сэмми, тихо сидящий рядом с ним.

— Ладно, может, ты попробуешь еще раз поговорить с Хелен? — мягко предлагает Скарлетт. — Не уверена, что она захочет слушать тебя, но вдруг…

— Попробую, — кивает Питер. — Хотя тоже сомневаюсь в успехе.

— Если что – я буду здесь или на кухне.

— Рано или поздно все это закончится.

— Дай бог, милый.

Питер пару секунд с грустью смотрит на Скарлетт, а затем медленно встает с дивана, медленно выдыхая, и переводит взгляд на Сэмми.

— Сэмми, пойдешь со мной? — спрашивает Питер. — Попробуем еще раз поговорить с Хелен?

Сэмми негромко подает голос и тут же увязывается за Питером, который направляется в комнату Хелен. Мужчина подходит к приоткрытой двери, открывает ее и видит, что Хелен лежит на кровати, повернувшись лицом к стене, а к выходу спиной. Девушка свернулась калачиком, уставила свой мокрый взгляд в одной точке и не реагирует на появление блондина. Питер с жалостью во взгляде смотрит на Хелен пару секунд, а потом вместе с Сэмми подходит к кровати, на которой она лежит, и присаживается на нее.

— Хелен… — очень мягко произносит Питер, нежно гладит Хелен по голове и немного поправляет ее волосы. — Хелен, любимая… Я понимаю, что тебе очень плохо из-за того, что ты недавно узнала. Но прошу, не замыкайся в себе… Поговори со мной. Я ведь хочу помочь тебе.

— Оставь меня, Питер, — очень тихим, низким, слегка дрожащим голосом говорит Хелен, все также продолжая смотреть в одну точку. — Я не хочу ни с кем разговаривать.

Сэмми с жалостью в глазах тихонько скулит, как бы умоляя Хелен обратить внимание на него и Питера, который невольно вспоминает себя, когда он был в примерно такой же депрессии.

— Пожалуйста, милая, я хочу помочь тебе, — тихо, с грустью во взгляде говорит Питер. — Я не хочу, чтобы ты стала подобием меня. Подобием меня, которым я был несколько месяцев назад.

— Мне не нужна ничья помощь, — сухо отрезает Хелен. — Я хочу, чтобы ты свалил из моей комнаты и оставил меня в покое.

— Так нельзя, Хелен. Неужели ты всю жизнь собралась вот так лежать на кровати и страдать. Прошло уже два дня, а ты никак не придешь в себя. И винишь всех подряд в том, что произошло.

— То есть, это я виновата? Виновата в том, что родилась и испортила всем жизнь?

— Нет, дорогая, что ты такое говоришь! — ужасается Питер. — Ты ни в чем не виновата!

— Виновата! Я ведь не нужна была ни матери, ни отцу! Они бросили меня! А мать вообще хотела убить!

— Не отрицаю. Плохо то, что она хотела этого, даже если твои бабушка с дедушкой были согласны помогать ей растить тебя. Они не отвернулись от своей дочери, когда она забеременела тобой.

— Зато они предали меня , всю жизнь говоря мне ложь и заставляя верить, что мои родители хорошие.

— Хелен…

— Ладно бы отец с матерью разводились, а дедушка с бабушкой пытались убедить меня в том, что меня все еще любят. Но они мне лгали ! Лгали всю мою жизнь! Придумали такую наглую ложь, как смерть родителей.

— Поверь, твоя бабушка очень сожалеет, что решила скрывать эту правду. И переживает, что ты не общаешься с ней.

— Она хотела заставить меня страдать. Она и дедушка Роджер.

— Не говори так, — возражает Питер. — Мистер и миссис Маршалл всегда желали тебе только самого лучшего.

— Я вижу. Врали мне все эти годы.

— Значит, ты считаешь, что нужно говорить такие вещи маленькому ребенку?

— Они всегда это говорили! Даже когда я стала подростком!

— Прошу, Хелен, не надо так себя вести, — с жалостью во взгляде умоляет Питер, мягко гладя Хелен по плечу. — Перестань всех игнорировать и на всех обижаться. И поговори с бабушкой.

— Не надо указывать мне, что делать. Я взрослая и сама могу принимать решения.

— Ты даже Сэмми сделала виноватым! — Питер бросает взгляд на Сэмми, сидящий напротив Хелен и с жалостью в глазах смотрящий на нее. — Отказываешься кормить, гулять и играть с ним! А знаешь, как ему больно видеть тебя в таком состоянии!

Сэмми жалобно скулит и носом легонько касается спины Хелен, будучи очень опечаленным из-за того, что хозяйка совсем не обращает на него внимание.

— Оставь меня в покое, Роуз, — низким, дрожащим голосом произносит Хелен и тихо шмыгает носом. — Я не хочу тебя видеть.

— Неужели ты не понимаешь, какую боль причиняешь нам всем? — с жалостью во взгляде недоумевает Питер, наклоняется поближе к Хелен, целует ее в висок и гладит по щеке. — Нам всем больно понимать, что ты игнорируешь нас и делаешь виноватыми в том, что твои родители поступили так с тобой.

— Да уж… — презренно ухмыляется Хелен. — Сначала сговорились против меня, а потом решили делать вид, что вам жаль.

— Никто не сговаривался против тебя. Миссис Маршалл просто поделилась со мной историей твоего рождения.

— И потом ты решил поддержать ее и ничего мне не говорить!

— Потому что это не мое дело. Ты должна была обсуждать такие вещи лично со своей бабушкой.

— Хватит искать себе оправдания, Роуз. Мне противно слушать, как ты пытаешься обелить себя и мою бабушку и убедить в том, что вы не предавали меня.

— Мне больно слышать такие вещи… Я ведь все для тебя делаю, а ты так со мной обращаешься.

— Ты ничего для меня не делаешь! — чуть громче заявляет Хелен. — Ничего ! Я жалею, что вообще связалась с тобой!

— Хелен… — широко распахивает глаза Питер, резко побледнев от ужаса. — Что ты такое говоришь…

— Мне противно с тобой находиться. Видеть тебя. Слушать твой голос. Знать что-либо про тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу.

Сэмми снова очень жалобно скулит, все больше начиная жалеть Питера, чьи глаза буквально на мокром месте от чувства, что его оплевали.

— Ты несправедлива ко мне, милая, — дрожащим голосом произносит Питер. — Я не сделал ничего, чтобы ты так со мной обращалась.

— Ты предал меня! — еще громче заявляет Хелен. — Вы с бабушкой сговорились против меня! Вы хотели, чтобы я страдала! Плакала и ненавидела вас! Я все делала для вас обоих, но вы просто плюнули мне в лицо!

— В чем твои бабушка с дедушкой виноваты перед тобой? В том, что они вырастили тебя и не позволили твоей матери убить тебя, а кому-то чужому – забрать? Да ты должна быть благодарна им за то, что они вырастили тебя, и ты жила рядом с родственниками, а не чужими людьми. А если бы они скрывали, что ты – приемная? Ты бы тоже разозлилась на них? Забыла бы, что они дали тебе все необходимое?

— Не надо читать мне нотации. Мне они не нужны.

— Прости, Хелен, но ты поступаешь очень глупо , — спокойно говорит Питер. — Я все прекрасно понимаю, но то, что ты делаешь, – уже слишком.

— Да? — Хелен резко принимает сидячее положение и уставляет свой мокрый, презренный взгляд на Питера. — Легко учить других, когда ты сам ненавидишь свою мать за то, что она предпочла выпивку! Как ты, твою мать, смеешь требовать от меня любить своих родителей, когда сам ненавидишь своих? За то, что они фактически отказались от тебя!

— Сейчас речь не о моих родителях и моей жизни. Речь о том, что ты делаешь со своими дедушкой и бабушкой. Со мной. С Сэмми. Что можешь сделать и со своими друзьями. Неужели ты тоже сделаешь их виноватыми?

— Ну я же виновата! — громко восклицает Хелен. — Виновата, что моя мать решила убить меня! Убить ребенка, который рос у нее под сердцем!

— Ты ни в чем не виновата. Никто не застрахован от подобных вещей. А кто-то просто не думает, что все может закончиться таким образом.

— Какая разница – застрахован или нет? Она не имела права это делать! НЕ ИМЕЛА!

— Тише-тише, милая, не кричи, — мягко говорит Питер, прижимает Хелен к себе таким образом, что он придерживает ее голову на изгибе руки, сплетает пальцы у нее на груди, утыкается лицом в ее макушку и целует в щеку. — Все хорошо.

— Как у тебя только наглости хватает заявляться ко мне домой и без приглашения заходить в мою комнату, — возмущается Хелен и тихо шмыгает носом, резко отстранившись от Питера. — Да после того, что ты сделал, у тебя нет никакого права появляться в этом месте.

— Я приходил и буду приходить.

— Ах да, тебя же бабушка пускает. Два предателя продолжают и дальше устраивать против меня заговор. Которые не имеют права находиться в моем доме.

— Значит, твоя бабушка должна уйти из дома?

— Я не желаю видеть ее! Можешь забрать ее к себе домой, если ты так обожаешь эту женщину! А я буду жить одна!

— Опомнись, Хелен, прошу тебя, — с жалостью во взгляде умоляет Питер. — Твоя бабушка не делала ничего плохого, чтобы ты обращалась с ней подобным образом. Она любит тебя и желает всего самого лучшего, Хелен. А ты еще заставляешь ее нервничать. Людям ее возраста нельзя переживать, а ты изводишь ее. Не дай бог, она в больницу попадает! Миссис Маршалл и так уже два дня подряд пьет успокоительные, потому что она на взводе.

— Слушай, Роуз, хватит уже говорить… — устало стонет Хелен. — Мне надоело тебя слушать.

— Если уж ты хочешь найти того, на кого выплескивать эмоции, то пусть это буду я. Немедленно извинись перед своей бабушкой и прекрати игнорировать ее. Даже если ты будешь делать мне больно, я не брошу тебя, обещаю. Не хочешь разговаривать со мной – не разговаривай! Но умоляю, перестань так обращаться с этой женщиной, которая этого не заслужила.

— Я не хочу ни с кем разговаривать! — грубо бросает Хелен. — Оставьте вы все меня В ПОКОЕ! НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! ОСОБЕННО, ТВОЮ МАТЬ, ТЕБЯ , РОУЗ!

Сэмми жалобно скулит и задирает лапу вверх, снова испугавшись громкого крика своей хозяйки.

— Эй-эй, ну хватит уже кричать, — тихо, мягко успокаивает Питер, погладив Хелен по голове. — Ты пугаешь Сэмми. Посмотри, как он боится.

— ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛА НА ВСЕ! — вскрикивает Хелен, на секунду вцепившись руками в свои волосы. — НЕУЖЕЛИ Я СКАЗАЛА ЧТО-ТО НЕПОНЯТНОЕ?

— Неужели ты и от Сэмми отвернешься? Неужели даже этот песик виноват в том, что случилось? Ты готова предать его?

Сэмми снова жалобно скулит и кладет морду на кровать, уставив жалостливый взгляд на Хелен.

— Хелен, пожалуйста… — с жалостью во взгляде умоляет Питер, взяв Хелен за руки. — Прошу, не делай еще больше глупостей.

— Просто оставь меня в покое, — тихо говорит Хелен, резко отстраняется от Питера и снова ложится на кровать, отвернувшись к стене. — Лучше погуляй с Сэмми и накорми его.

— Твоя бабушка уже покормила его и погуляла с ним.

— Тогда забери его к себе. Я не хочу заниматься им.

Сэмми носом осторожно тычется в локоть Хелен и кладет морду ей на бок, продолжая жалобно поскуливать с надеждой, что хозяйка не бросит его.

— Не беспокойся, я позабочусь о нем, — уверенно говорит Питер. — Присмотрю за ним столько, сколько нужно. Сделаю все, чтобы ты поскорее пришла в себя.

Питер мягко гладит Хелен по спине, плечу и голове и опускается до ее щеки. Однако девушка резко убирает его руку со своего лица и подвигается ближе к стене.

— Ладно, не хочешь – ничего не говори, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Просто знай, что я всегда буду рядом с тобой. Потому что люблю тебя и многим тебе обязан.

— Иди ты к черту со своей любовью, подонок! — грубо бросает Хелен. — Сначала сговариваешься против меня, а потом клянешься в любви и изображаешь из-за себя жертву.

— Пожалуйста, не говори таких слов. Мне и так тяжело. Я еще не пришел в себя после всего, что со мной случилось. А я не хочу туда, от куда с трудом выбрался.

— ХВАТИТ! — вскрикивает Хелен. — ХВАТИТ! Я УСТАЛА ТЕБЯ СЛУШАТЬ! МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТЕБЯ, НА ТВОИ ЧУВСТВА И ВСЕ, ЧТО ТЕБЯ КАСАЕТСЯ! Я ВООБЩЕ НЕ ЖЕЛАЮ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, ТОЛЬКО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! РАЗ И НАВСЕГДА!

Когда Хелен начинает безжалостно бить Питера по рукам, голове и груди, взволнованный Сэмми начинает громко лаять с надеждой успокоить свою хозяйку. Сам же мужчина едва сдерживает слез обиды и отчаяния, пока заставляет себя терпеть подобное и думать, что его возлюбленная не стала бы так обращаться с ним. Что это всего лишь последствия ее состояния.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУ! — со слезами на глазах продолжает кричать Хелен, не обращая внимания на Сэмми и нанося Питеру удары куда только можно и пару раз дав ему пощечину. — ПРЕДАТЕЛЬ! ГАД! МРАЗЬ! ЗАЧЕМ Я ТОЛЬКО ВООБЩЕ СВЯЗАЛАСЬ С ТОБОЙ?

— Хватит, Хелен, остановись! — в отчаянии повышает голос Питер, буквально со слезами на глазах смотря на Хелен. — Одумайся! Подумай, что ты делаешь!

— ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ! ПРОВАЛИВАЙ!

Хелен резко садится, здорово напугав Сэмми, который с негромким лаем быстро отпрыгивает в сторону, поближе к двери. Девушка встает с кровати, несколько раз сильно бьет Питера по рукам, поднимает с кровати и довольно грубо начинает выталкивать его из комнаты.

— УХОДИ ИЗ МОЕГО ДОМА! — со слезами во весь голос требует Хелен. — ПРОВАЛИВАЙ! И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЯВЛЯЙСЯ ЗДЕСЬ! НИКОГДА! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХО-ЧУ!

Обескураженный, практически плачущий Питер не успевает понять, как оказывается за дверью вместе с Сэмми, который от испуга выбегает из комнаты Хелен, то жалобно скуля, то негромко лая.

— ПОШЕЛ К ЧЕРТУ, КОЗЕЛ! — во весь голос вскрикивает Хелен и со всей силы толкает Питера в спину. — ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Хелен резко захлопывает за ним дверь прямо перед носом Питера, который начинает стучать в нее кулаком, громко говоря:

— Хелен! Хелен, открой дверь! Ты слышишь меня? Прошу, не делай глупостей!

— Я СКАЗАЛА, КАТИСЬ, ТВОЮ МАТЬ, К ЧЕРТУ! — за дверью вскрикивает Хелен. — А ИНАЧЕ Я САМА ВЫСТАВЛЮ ТЕБЯ ЗА ШКИРКУ!

Сэмми жалобно скулит, негромко лает и скребется лапой о закрытую дверь, отчаянно умоляя Хелен впустить его. Однако девушка никак не реагирует и заставляет перепуганного и расстроенного пса начать еще больше тосковать и переживать за нее. Питер все-таки оставляет попытки достучаться до своей возлюбленной, которая заперла дверь на замок, и прислоняет к ней ухо, прислушиваясь к звукам и слыша горький плач девушки. Сердце неприятно сжимается, а беспокойство только усиливается. Также растет и неуверенность блондина в том, что он сможет остаться сильным и не сломаться до того, как любимая девушка наконец-то придет в себя.

«Почему ты делаешь это, Хелен? — думает Питер, прислонившись лбом к закрытой двери, сжав руку в кулак и один раз тихонько стукнув по ней. — Почему ты так со мной обращаешься? Я все понимаю, но это уже слишком! Черт… За что мне все это? Я не заслужил всего этого! Не заслужил! Почему я опять должен страдать? Почему судьба не хочет, чтобы я был счастлив?»

Питер тихонько шмыгает носом и прислоняется спиной к стене рядом с закрытой дверью, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, прикрывая рот рукой и понимая, как его начинает слегка трясти от сильного напряжения. Пока Сэмми переводит на него свой печальный взгляд и начинает жалобно скулить, прекрасно понимая, как ему сейчас плохо, даже если мужчина не говорит это вслух.

« Я не выдержу… — со слезами на глазах думает Питер. — Я не переживу все это. Теперь я не уверен, что справлюсь. Терпеть подобное от Хелен оказалось намного сложнее, чем я предполагал. Даже мысль о том, что это ее эмоции не помогает мне. Я на краю пропасти. Еще немного – и я сорвусь. Реально, я больше не могу это терпеть. Не могу… Хотя и знаю, что должен быть сильным. Ради нее, ради группы, ради друзей. Я поклялся, что выберусь из того болота. Но блять… Я не могу… Мне плохо… Очень плохо… Это просто невыносимо… »

Питер стоит возле закрытой двери еще какое-то время и с трудом борется с собой и своими чувствами. Но потом он резко бежит в ванную комнату, открывает кран с холодной водой и с довольно тяжелым дыханием умывает свое бледное лицо, впрочем, не чувствуя себя лучше и продолжая дрожать. Мужчина переводит свой взгляд на свое отражение в зеркале и замечает, что его янтарные глаза немного потухшие, красноватые, грустные и мокрые от тех слез, что скапливаются в них и потом медленно скатываются по щекам. Какое-то время Питер вглядывается в свое уставшее лицо сквозь зеркало, а затем еще раз ополаскивает его холодной водой, выключает кран и медленно окидывает взглядом всю ванную комнату. Невольно он вспоминает, как запирался в подобных местах для того, чтобы взять что-то острое и сделать пару порезов на руках. Его до сих пор трясет от чувства, когда холодное лезвие соприкасается с кожей и разрезает ее на части.

Тогда ему казалось, что таким образом из него выходили боль, переживания и грусть. Но это было огромным заблуждением. На самом деле легче ему не становилось. Хотя самобичевание быстро стало привычкой, без которой он уже не мог жить. Даже когда его за этим делом однажды застала Хелен, блондин не смог остановиться и в итоге довел себя до того, что решил свести счеты с жизнью. И если бы друзья не захотели спасти его, вряд ли бы Питер сейчас был жив и пытался справиться с отчаянием и желанием наплевать на свои обещания. Мужчина очень близок к тому, чтобы вернуться к своим старым привычкам. Уже никакие внушения не помогают ему справиться с его состоянием и заставить себя собраться. А в какой-то момент Питер, подтирая слезы под глазами, бросает взгляд на то, что находится на раковине: бутылочка недорогого жидкого мыла, стакан с двумя зубными щетками, подставка с куском светло-зеленого мыла, прозрачная коробочка, в которой хранится розовая бритва, а также еще одна, предназначенная для бритвенных лезвий.

Мужчину привлекает именно последняя, которую он неуверенно берет в руки и раскрывает. Глядя на новенькие лезвия, им овладевает какое-то странное чувство, все больше затуманивающее разум и заставляющее его подчиняться ему. Питер отчаянно пытается отогнать от себя эти мысли, но ему очень трудно с собой, когда он находится в таком отчаянии, что запросто может сорваться. В голову невольно лезут воспоминания о самых тяжелых годах его жизни, когда он мечтал умереть и как бы наказывал себя с помощью регулярного нанесения вреда. Лезвия буквально гипнотизируют его и заставляют взять одно из них и сделать хотя бы один порез. Будто бы уверяют, что ему должно стать намного легче. И блондин, широко распахнутыми глазами смотрящий на них, в итоге подчиняется этому зову.

Дрожащей рукой Питер достает одно небольшое лезвие и сосредотачивает все свое внимание на нем, положив коробочку на место. Под ярким светом в ванной этот металлический холодной острый кусочек красиво переливается и все больше подчиняет себе разум мужчин. Он вновь начинает вспоминать, как несправедливо с ним обошлась Хелен, которая оскорбляла, унижала и даже била его. Это причиняет ему огромную боль. Боль, вызванную осознанием того, что любимая девушка так с ним обращается. Его состояние становится намного хуже не только по этой причине. Но еще и потому, что его старые раны до сих пор не зажили, и блондину все еще приходиться бороться с собой. И если раньше ему это удавалось, то сейчас у него больше нет сил. Он вот-вот готов сломаться и взяться за старое, наплевав на все данные обещания и мысль, что его близкие снова будут переживать за него. Воспоминания прошлого все больше овладевают его разумом и заставляют почувствовать себя ничтожным отбросом. Начиная от наплевательского отношения матери и издевательств в школе. Заканчивая предательством девушки, в которую он тогда был влюблен, и моментом, когда однажды чуть не подвел группу.

Вот Питер немного сдвигает браслеты на левой руке и медленно подносит лезвие к запястью, на котором уже красуется шрам, постоянно напоминающий ему о неудачной попытке самоубийства и всех занятиях самобичеванием. Он так близок к тому, чтобы сделать порез прямо сейчас, дома у своей возлюбленной, которая фактически спровоцировала его на этот срыв. На его покрасневших глазах появляется все больше слез, а все тело сильно напрягается и начинает слегка трястись. Вскоре блондин подносит лезвие так близко к коже, что он мгновенно чувствует, как его пронзает мороз. Но что-то не дает ему решиться вонзить его поглубже и сделать надрез.

Это более-менее приводит Питера в чувства. Он начинает отчаянно протестовать и пытаться заставить себя остановиться, пока это еще возможно. Несколько секунд отчаянной борьбы со своими противоречивыми чувствами и желанием хоть как-то справиться с болью – и вот мужчина, довольно тяжело дыша, с криком резко отбрасывает лезвие куда подальше и широко распахнутыми, полными ужаса глазами окидывает взглядом всю ванную.

— Нет! — отчаянно вскрикивает Питер и крепко вцепляется обеими руками в свои волосы, чувствуя, как сильно его трясет от напряжения, и даже не пытаясь скрыть свои слезы, что катятся по его бледному лицу. — Нет! Я не могу! Не могу! Нет !

Из-за волнения Питеру довольно тяжело дышать, а его сердце бьется в разы чаще. Мысленно он ругается на себя за то, что чуть не нарушил свое обещание и едва не вернулся к тому, что однажды чуть не убило его. А в какой-то момент блондин прислоняется к стене, медленно, обессилено скатывается по ней, сгибает ноги в коленях, запускает пальцы в свои волосы, склоняет голову и закрывает лицо руками, начав время от времени издавать тихие всхлипы без страха, что кто-то увидит, как он плачет. Даже воспоминания о том, как его называли слабаком и плаксой, не заставляют его остановиться. У него просто нет на это сил. Он в отчаянии. Больше не может держать в себе то, что убивает его и причиняет такую огромную боль. Блондин даже не пытается вытереть слезы и позволяет им падать на его стильную светло-джинсовую жилетку, идеально сочетающейся с джинсами той же расцветки и простой белой футболкой.

«Нет, блять, не будь слабаком, Роуз, нет… — думает Питер, прислонившись затылком к стене, задрав голову, крепко зажмурив глаза, сжав руки в кулаках и время от времени издавая тихие всхлипы отчаяния. — Не вздумай, урод! НЕ ВЗДУМАЙ! Один раз ты уже сделал это! Не смей еще раз показывать свою слабость! Доказывать, что ты – трус. Мудак, который не умеет держать слово. Я не могу никого подвести. У меня нет такого права. Группа нуждается в тебе. Хелен нуждается в тебе. Друзья будут переживать, если ты возьмешься за старое. Нет, дебил, нет! Не вздумай! »

Питер проводит руками по лицу и волосам, пару раз тихо шмыгнув носом.

«Не делай этого снова! — отчаянно пытается заставить себя Питер, начав дрожать намного сильнее прежнего. — Не вздумай! Ты должен быть с Хелен, несмотря ни на что. Она спасла тебе жизнь, мудак. Страдала из-за тебя. Переживала. Ты, сука, не можешь ТАК отблагодарить ее! Это твой долг! Не только перед ней! Но и перед всеми, кто тратил на тебя свое время. Если ты снова возьмешься за старое – тебя точно посчитают эгоистом. Не вздумай! ОСТАНОВИСЬ! Ты, блять, мужик, а не тряпка! Возьми себя в руки! Хватит распускать нюни! А иначе точно останешься одиноким и в один прекрасный день сдохнешь. И никого это не будет волновать!»

Питер прячет лицо в согнутых коленях и начинает отчаянно бороться с приступом паники, который на него накатывает из-за сильного напряжения. Он пытался держаться до последнего, но все происходящее окончательно выбивает его из колеи. И теперь мужчина уже не так уверен в том, что сможет выдержать все, что ему приходиться переживать. Что сумеет не сойти до ума до того, как Хелен наконец-то придет в себя. Эта борьба отняла у него все силы. Слезы сами текут из глаз, и он не в состоянии остановить этот поток.

Мужчина не замечает, как в какой-то момент кто-то начинает тихонько царапать скрипучую дверь. Немного погодя в ванную заходит Сэмми после того, как приоткрывает ее носом. Пес, будто бы прекрасно чувствуя, как сейчас плохо Питеру, жалобно скулит, пока тяжело дышащий и трясущийся мужчина тянет свои волосы. Питомец печальными глазами наблюдает за ним пару секунд, а потом подходит к нему и касается лапой мужской руки, что закрывает его лицо. Это заставляет Питера перевести мокрый взгляд на Сэмми.

— Сэмми … — дрожащим голосом шепчет Питер и тихо шмыгает носом со слезами на глазах. — Сэмми, приятель…

Питер гладит Сэмми по голове и смотрит на него красными мокрыми глазами. Пес же начинает скулить еще жалобнее, тычется ему в лицо, лижет нос и прижимается к нему таким образом, что блондин обнимает его.

— Мне очень плохо, чувак… — шепчет Питер. — Я боюсь, что не выдержу все это… Знаю, я веду себя как тряпка, но это невыносимо … Я все больше думаю о том, что хочу умереть . Или хотя бы причинить себе боль…

Сэмми, будто понимая человеческую речь, становится более взволнованным и пару раз негромко подает голос.

— Но я не могу… — дрожащим голосом произносит Питер. — Не могу… Я дал слово . И не могу подвести свою девушку. Не могу предать ребят. Которым обещал держаться. Не могу поставить работу группы под угрозу. Эти люди спасли меня, и я не могу заставить их пожалеть, что они тратили на меня время. Тратили время на какого-то бесполезного придурка, который… До сих пор не может стать мужиком и периодически мечтает взять лезвие и изрезать себя к чертовой матери.

Сэмми с жалобным поскуливанием тычется носом в лицо Питера и лижет ему щеку, пока тот чешет его шерстку и прижимает к себе.

— Черт, еще и ситуация с Хелен… — тяжело вздыхает Питер. — Как мне помочь ей, приятель? Я не хочу и не могу бросить ее! Даже если мне обидно, что она кричит и бьет меня без причины. Обвиняет в том, чего я не делал. Даже не стесняется оскорблять. Чем я это заслужил, Сэмми? Разве я был для нее плохим парнем? Я понимаю ее чувства, но мне обидно, понимаешь… Ее поведение заставляет меня отдаляться от нее. Позволить ей самой решать свои проблемы. Она ведь не хочет принять мою помощь. Хотя ты знаешь, что я всегда желал твоей хозяйке лишь самого лучшего. Хелен нуждается во мне, но боюсь, я не смогу ей помочь. Потому что она не хочет этого. Да… Я сказал, что готов стать ее жертвой, чтобы она наладила отношения с бабушкой. Но похоже, толку от этого не будет. Я не смогу помирить ее хотя бы с ней.

Сэмми негромко подает голос, слабо виляя хвостом.

— Ах, Сэмми… — качает головой Питер и тихо шмыгает носом. — Я больше не могу… Я на грани… Все это выбивает меня из колеи. Боюсь, что я не смогу все это выдержать. И захочу умереть так, как едва не сделал это однажды. Да, приятель… Я хотел умереть . По своему желанию. Когда тебя еще на свете не было. И несмотря на мое омерзительное поведение, мои друзья все равно спасли меня. Никто не бросил меня. Даже Джессика, которую я однажды выгнал из квартиры так же, как Хелен только что выставила меня из комнаты. Они все были рядом со мной. Хотя я был эгоистичным мудаком, который переругался со всеми к чертовой матери. Я не хотел этого… Совсем… И… Даже если они все простили меня, я до сих пор чувствую себя ужасно, когда вспоминаю то время.

Питер на секунду прикрывает глаза, понимая, как сильно трясется все его тело.

— Знаешь, я думаю, что пока что мне лучше оставить попытки разговорить Хелен, — задумчиво говорит Питер. — Это не изменит моего решения быть рядом с ней, но сейчас нам лучше оставить ее одну. Раз она не хочет нас видеть – значит, так и будет. Мы все будем на ее стороне. Всегда . Может, так будет лучше для нее. Побудет одна, успокоится… И однажды сама придет к нам. Ну а мы с тобой просто будем ждать.

Питер чешет Сэмми за ухом и как-то натянуто улыбается.

— А пока Хелен не хочет возиться с тобой, я сам буду делать это, — с грустью во взгляде обещает Питер. — Не волнуйся, Сэмми, я тебя не брошу. Буду кормить тебя, выгуливать, играть, ухаживать за тобой…

Сэмми не издает никаких звуков и лишь с грустью во взгляде смотрит на Питера.

— Не беспокойся за меня, я как-нибудь справлюсь. Сделаю все, чтобы взять себя в руки и держаться. Ради тех, кого люблю, и кому многим обязан. Буду думать о любви, что живет во мне. Любви к твоей хозяйке.

Питер на пару секунд замолкает и мокрыми глазами смотрит на Сэмми.

— Я люблю ее, Сэмми, — с грустью во взгляде признается Питер. — Ты даже не представляешь себе, как сильно. У меня не такой богатый опыт в отношениях, и я любил лишь дважды в жизни. Но только сейчас я понял, что моя первая любовь не была такой сильной. С Хелен все иначе . Я люблю ее настолько сильно, что не представляю себе жизни без нее. Серьезно, приятель, не будь у меня твоей хозяйки, я лишусь смысла жизни. Мне будет незачем жить. Не для кого.

Питер улыбается немного шире, смотря на Сэмми и мягко погладив его по голове.

— Только лишь та, к которой ты так сильно меня ревнуешь, может вдохнуть в меня жизнь, — добавляет Питер. — Заставить чувствовать себя живым . Она – яркий луч солнца в моей никчемной жизни.

Сэмми склоняет голову, будто ему стыдно перед Питером, задирает лапу и головой бодается в мужскую грудь.

— Расслабься, пушистый, я не сержусь на тебя, — спокойно говорит Питер. — Я не могу сердиться на такого чудесного песика. Который сейчас помогает мне не сойти с ума.

Сэмми негромко подает голос, заставив Питера скромно улыбнуться.

— Правда, Сэмми, спасибо большое, — искренне благодарит Питер. — Может, ты и не можешь ответить, но я знаю, что ты сочувствуешь и хочешь помочь. И прекрасно понимаешь все, что говорят люди.

Сэмми снова уверенно подает голос и прижимается поближе к Питеру, который обнимает его покрепче. Пес же кладет голову мужчине на плечо и позволяет ему гладить себя, будучи готовым и дальше быть жилеткой для мужчины, который все еще продолжает трястись и подтирать слезы под красными глазами.