— Послушай, Питер, мы уже говорили тебе, что не хотим, чтобы ты ушел из группы, — слегка взволнованно отвечает Даниэль. — И мы не собираемся даже и думать о том, чтобы выгонять тебя. Ты все еще наш барабанщик.

— Прошу вас, перестаньте надеяться, что я вернусь. И если вы все еще верите, что я шучу, то сегодня вы убедитесь в этом. К сожалению, вам придется смириться с моим уходом.

— Мы никогда не смиримся, слышишь! Ты не можешь бросить нас! Мы ведь обещали друг другу, что сделаем группу известной, несмотря ни на что. Это было нашей общей мечтой!

— Да, я помню про обещание. Но… — Питер замолкает на пару секунд и издает очень тихий всхлип. — Черт возьми, парни… У меня совершенно нет сил и желания бороться… Бороться с тем, что меня гложет… Я устал ото всего этого! И больше не могу так жить!

— Господи, Питер, о чем ты говоришь? — предчувствуя что-то очень нехорошее и чувствуя, что он все больше и больше начинает нервничать, ужасается Терренс. — Почему ты так говоришь? Все еще может поменяться, если ты сам того захочешь! Еще не поздно!

— Нет, Терренс, ничего уже не изменишь! — обреченным, дрожащим голосом отвечает Питер и на секунду или две замолкает. — Я так все испортил, что уже ничто не может быть иначе.

— Послушай, я прекрасно понимаю, что у тебя, возможно, не самый приятный и легкий период в жизни. Но ты всегда можешь рассчитывать на нас с Даниэлем. Мы с радостью поможем тебе, если ты расскажешь нам, в чем дело, и дашь знать, что могло бы облегчить твое состояние.

— Мне уже ничто не поможет. Я окончательно убедился в том, что мне не место в вашей группе. И больше не могу быть вашим другом и даже просто общаться с вами. Я просто не заслуживаю этого после всего, что сделал.

— Нет, Питер, не говори так! — взволнованно произносит Терренс. — Ты не сделал ничего ужасного, чтобы мы так думали о тебе! Да и если бы ты что-то сделал, то мы все равно были бы на твоей стороне и не стали осуждать.

— Не надо успокаивать меня, Терренс. Все решено, сегодня будет последний день, когда я разговаривал с вами. Я уже покинул группу несколько дней назад и теперь готов закончить с вами общение. Лишь бы позволить вам осуществить свою мечту, к которой вы оба так стремитесь.

— Питер, услышь нас! — слегка дрожащим голосом умоляет Даниэль. — Мы ни в чем тебя не виним и готовы помочь тебе. Давай мы все спокойно обсудим, и ты объяснишь, почему хочешь поступить так с нами. Обещаю, мы с Терренсом не будем судить тебя и обвинять в чем-либо. Только дам нам шанс помочь тебе и спасти от чего-то ужасного.

— В этом уже нет никакого смысла, — без эмоций низким голосом отвечает Питер. — Уже ничто не поможет такому бездарному и безмозглому уроду, который вечно все портит. Я… Я больше не могу… Этого подонка по имени Питер не должно существовать на этом свете. Он не должен травить жизнь всем, кто окружает его, и не давать им исполнять свои заветные мечты.

Терренс и Даниэль с ужасом в широко распахнутых переглядываются между собой и слегка покачивают головой, чувствуя, как от волнения у них пересыхает во рту, а руки начинают слегка дрожать.

— Нет-нет, Питер, прошу тебя, не говори так! — с учащенным дыханием умоляет Даниэль. — Мы никогда не считали тебя уродливым или бездарным! Почему ты вбил себе в голову столь ужасные мысли? Разве люди, которым ты важен, не могут убедить тебя в том, что ты совсем не такой, каким ты себя считаешь?

— Да я кому я, черт возьми, нужен! — издает чуть более громкий всхлип Питер, сильно дрожа от волнения. — У всех своих дел по горло, и им уж точно не охота возиться с каким-то жалким ублюдком, чье рождение на этот свет было самой огромной ошибкой.

— Ты нужен нам ! Нужен не только как барабанщик группы, которой не будет существовать без тебя, но еще и как прекрасный друг, который всегда придет на помощь близким и никогда не переставал быть по-собачьи верным.

— Не смеши меня, Даниэль, ты говоришь полный бред. Наверное, ты перепутал меня с каким-то другим Питером и имел в виду не того урода, с которым сейчас говоришь по телефону.

— Пожалуйста, Питер, давай забудем все, что между нами произошло, и спокойно поговорим. Клянусь, я не злюсь на тебя все, что было, и хочу и дальше дружить с тобой и научиться быть гораздо лучшим другом, который не разрушит дружбу из-за своего длинного языка. Если тебя что-то сильно задевает, то я больше не буду даже заикаться об этом. Только позволь мне и Терренсу помочь тебе выбраться из депрессии. Мы знаем , что ты нуждаешься в помощи, и готовы предоставить ее.

— Забейте, парни, и продолжайте жить долго и счастливо, — тяжело выдыхает Питер. — Я ни за что не поверю, что вы вдруг изменили свое мнение и забыли, как когда-то жалели о том, что связались с таким эгоистичным ублюдком, из-за которого все было разрушено к чертовой матери.

— Нет, нет и еще раз нет! — с учащенным дыханием громко, взволнованно заявляет Терренс. — Я никогда даже и подумать не смел о чем-то подобным и всегда считал тебя прекрасным другом, который ни разу не предал меня.

— Предал, Терренс. Я разрушил твою с Даниэлем мечту стать известными как музыканты. Вы думали, что как никогда близки к своей цели. Но тут я психанул и начал все портить и злить вас и всю нашу команду. Это из-за меня Джордж чуть не прибил нас и был таким озлобленным. Винить во всем нужно только лишь меня .

— Да, я… — неуверенно произносит Даниэль. — Я реально винил тебя в этом… Но сейчас я понимаю, что ты не виноват. Во всем виновата твоя депрессия и те мысли, которые тебя посещают. Я не сомневаюсь, что ты не поступил бы так, если бы с тобой все было в порядке.

— Верно, мы всегда знали тебя как ответственного и трудолюбивого человека, который всегда имел в запасе кучу идей и мог любому поднять настроение, — уверенно добавляет Терренс.

— Господи, что за бред! — хмуро бросает Питер. — Ребята, хватит меня успокаивать! Вы оба прекрасно знайте, кто я такой на самом деле! Знайте, что на меня нельзя положиться. У меня никогда ничего не получалось. И я не умею дружить… А еще я никогда не должен что-то обещать, ибо позже я все забываю и ничего не делаю.

— Пожалуйста, Питер, прекрати внушать себе подобные мысли, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Забудь все, что тебе сказали какие-то ублюдки! Они не заслуживают твоего внимания и переживаний. Ты – потрясающий друг, окруженный кучей хороших друзей, всегда готовых поддержать тебя. Тебе можно доверить любой секрет с полной уверенностью в том, что он не станет известным кому-то еще. Даниэль прав – все твои действия и слова – это всего лишь последствия твоего состояния. Вот увидишь – когда тебе станет легче, то ты будешь думать иначе.

— Ты не знаешь, что на самом деле происходит у меня в душе, Терренс. Я всегда считал себя таковым, хотя и скрывал это, чтобы не казаться нытиком. Однако у всего есть свой предел. Вот и я достиг его и больше не могу жить с тем, что губит меня уже много лет. После всего, что произошло за последнее время я окончательно понял это. Я больше не получаю удовольствие от того, что делаю.

— Разве за четыре года нашей дружбы ты не стал хоть чуточку счастливым? — удивляется Даниэль. — Неужели ты делал это из-под палки и мечтал о том, чтобы поскорее отделаться от меня или Терренса? Вспомни, как классно мы проводили время вдвоем! Как нам было весело! Лично я еще никогда не проводил настолько потрясное время! Это одно из самых лучших времен в моей жизни. Я реально рад, что обрел такого друга, как ты.

— Нет-нет, я не делал это из-под палки… — тихо отвечает Питер. — Мне и самому нравилось проводить с тобой время, и я реально отвлекался ото всех своих проблем и мог прогнать всех своих демонов из головы хотя бы на несколько часов. Но к сожалению, этому времени пришел конец… Думаю, теперь ты будешь проводить классное время с Терренсом, который сможет стать для тебя более прекрасным другом, чем я. Может, однажды объявится Эдвард, и ты тоже сможешь сделать его таким же близким себе человеком. Втроем вам будет здорово. И я буду рад, если вы познакомитесь с новыми людьми и подружитесь с ними.

— Но я хочу проводить время не только с ними, но и с тобой . Мы же дружим столько лет и успели через многое пройти и тысячу раз помочь друг другу в трудных ситуациях. И сейчас – прекрасный момент, когда я могу доказать, что мне реально жаль из-за всего, что произошло.

— Не надо, Перкинс, это бессмысленно. Больше ты никогда не увидишь и не услышишь меня. Потому что я больше не хочу жить… Жить в этом чертовом жестоком мире, в котором не должен жить такой уродливый и бездарный человек, как я. Это мой прощальный разговор с вами.

— Нет, Питер, прошу не говори так! — с ужасом во взгляде качает головой Терренс, довольно часто дыша. — Что ты собираешься делать? Только не говори, что ты, черт возьми, собираешься умереть …

— Хочу, — тихо, но уверенно говорит Питер. — Мое время пришло . И я готов сделать это. Сегодня. Прямо сейчас.

Взволнованный Терренс испуганно переглядывается с Даниэлем, который с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, прикрывает рот обеими руками и качает головой.

— Нет, Роуз, нет! — срывается на отчаянный крик Даниэль. — Не вздумай даже думать об этом, слышишь! Не смей причинять себе вред! Никаких таблеток или лезвия! Никаких!

— Не останавливай меня, Даниэль, тебе и Терренсу ничего не удастся изменить, — низким, дрожащим голосом отвечает Питер. — Я уже давно должен был это сделать. Но постоянно тянул и боялся… Однако сейчас пришло время отбросить все страхи и отправиться туда, где меня не будут терзать мучения.

— Пожалуйста, Роуз, хватит! Мы все еще можем помочь тебе! Давай мы сейчас приедем к тебе домой и спокойно обо всем поговорим. Обещаю, мы найдем решение твоих проблем и сделаем все, чтобы облегчить твое состояние.

— Забудьте обо мне, ребята. Я не заслуживаю вашего внимания. Занимайтесь своими делами и не переживайте за меня… — Питер медленно выдыхает, разговаривая тихим голосом, который сильно дрожит от волнения и становится все более хриплым. — На том свете мне будет хорошо… И я ничего не буду чувствовать… Я сделаю то, чего так хотят многие люди… Те, кто желал мне смерти… Те, кого я когда-либо предал… Те, кто жалеет, что вообще связался с таким эгоистичным мудаком, вроде меня…

— Питер, пожалуйста, не делай глупости… — взволнованно тараторит Терренс, с каждой минутой дрожа от волнения все больше и больше и чувствуя, что ему довольно тяжело дышать. — Умоляю, держись изо всех сил… Держись ради нас с Даниэлем… Обещаю, мы не бросим тебя в беде. У нас нет никакого права потерять тебя и позволить тебе покончить с собой. Ты нужен нам, Пит… Как барабанщик и как друг… Прошу, выкинь из головы все мысли о самоубийстве и убери подальше все, чем ты можешь навредить себе. Мы сейчас…

— Прости, Терренс, но я не могу… — обреченно произносит Питер. — Я уже все решил… И я как раз позвонил тебе для того, чтобы попрощаться и поблагодарить за все, что ты для меня сделал. Ты – потрясающий человек, который всегда может посоветовать что-то умное и стоящее. Я всегда восхищался тобой… Ты – мой образец для подражания… И я считаю, что тебе крупно повезло быть помолвленным с такой прекрасной девушкой, как Ракель. Пожалуйста, приятель, заботься о ней. Бедняжка очень многое пережила и нуждается в искренней любви и внимании. А я знаю, что ты сможешь дать ей все это и намного больше.

Питер замолкает на пару секунд, слишком тяжело дыша из-за огромного волнения, будучи не в силах сдерживать свои слезы, но стараясь как-то сдерживать себя. Пока Терренс и Даниэль сидят бледные от ужаса и не могут поверить, что их самые худшие мысли вот-вот станут реальностью.

— Хоть мы с тобой не ругались и всегда прекрасно ладили, я все равно хочу извиниться перед тобой за то, что тебе приходилось делать все возможное, чтобы спасти группу и удержать ее на плаву, — говорит Питер и издает пару всхлипов. — К сожалению, твои усилия оказались напрасны. Хотя я ценю то, что ты сделал ради спасения своего детища.

— Мы все пытались спасти группу, — с грустью во взгляде говорит Даниэль и нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Каждый из нас делал все возможное, чтобы покончить с нашими проблемами.

— Ты – да, Терренс – да, а я – нет. Я предал вас и больше не могу оставаться в вашей группе и продолжать дружить с вами. Никаких обид… Просто это было бы слишком несправедливо…

— Нет, Пит, не говори так! — чуть дрожащим голосом умоляет Терренс. — Ты никогда не предавал нас.

— Предавал, МакКлайф, не смей это отрицать. Зачем вы так паритесь о человеке, которого должны были выгнать гораздо раньше? Если бы не мои проблемы, вы бы уже давно записали свой первый альбом и готовились отправиться в свой первый мировой тур.

— Если ты уйдешь из группы, то ее уже не будет существовать! — уверенно заявляет Даниэль. — Мы отказываемся работать без тебя и забьем на свою мечту ради того, чтобы помочь своему другу.

— Ох, Дэн, Дэн… — медленно выдыхает Питер. — Можешь думать обо мне что хочешь и в глубине души проклинать тот день, когда встретились. Но раз уж мне предстоит умереть уже через несколько минут, то я хочу извиниться перед тобой за то, что вел себя как настоящий псих. Я не хотел заставлять тебя разочаровываться во мне и дико ненавидеть. С другой стороны, я понимаю, что ты был абсолютно прав во всем и отреагировал так, как должен был. И пусть даже ты и продолжишь винить меня в том, что я разрушил твою мечту… Мне будет намного лучше, если ты простишь меня. Будет намного легче умирать…

— Пожалуйста, брат, одумайся! — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль, слишком часто дыша. — Ты должен быть сильным! Мужик никогда не сдается! Просто держись! Подожди немного: мы сейчас приедем к тебе домой и обо всем поговорим. Только ничего не делай до нашего приезда, слышишь! Держись!

— И да, парни, прошу вас, не считайте, что без меня ваша группа ничего не добьется. — Питер издает пару всхлипов. — Вы оба реально талантливы и способны завоевать сердца многих поклонников. А новый барабанщик сделает все возможное, чтобы заслужить ваше доверие и подружиться с вами. Наши менеджеры найдут вам кого-нибудь. Устроят кастинг и выберут лучшего.

— Нет, Питер, не хотим нового барабанщика! — уверенно заявляет Терренс. — Мы хотим только лишь тебя! Чтобы ты остался с нами и был участников группы, которую мы сделаем известной все вместе!

— Нет, ребята, этого не будет. История « Against The System » ни в коем случае не должна закончиться после моего ухода. Она должна продолжаться. Выполните мое последнее желание – докажите Джорджу, что вы способны на большее, и он зря постоянно орет на вас и называет вас бездельниками. Я верю в вас и знаю, что вы сможете это сделать.

— Нет, брат, ты не совершишь никаких глупостей! — взволнованно отвечает Терренс, сильно дрыгая ногой и постукивая пальцами по рулю машины. — Мы этого ни в коем случае не допустим!

— Не старайтесь, парни, уже слишком поздно, — обреченно говорит Питер. — Но я рад, что вы согласились выслушать меня от начала до конца. Для меня было очень важно сказать вам свои последние слова перед тем, как я навсегда попрощаюсь с вами.

— Ты пугаешь нас, приятель, — обеспокоено говорит Даниэль. — Мы не можем потерять тебя…

— Спасибо вам огромное за удивительную дружбу, которая связывала нас. Я благодарен вам за то время, которые мы провели вместе. Ведь я мог хотя бы на некоторое время расслабиться и почувствовать себя счастливым. Спасибо каждому из вас… — Питер замолкает на пару секунд, буквально задыхаясь от нехватки воздуха. — Даниэль, спасибо за то, что стал для меня самым лучшим другом. Практически братом… За четыре года крепкой дружбы, которая связывала нас. Несмотря ни на что, я искренне желаю тебе счастья и хочу, чтобы ты был счастлив вместе с Анной. Не бросай эту девушку, ведь я вижу, как сильно она любит тебя. Вряд ли можно встретить еще одну такую… Ну и тебе, Терренс, я еще раз желаю счастья рядом с Ракель. Она – чудесная девушка, с которой тебе повезло. И благодарю тебя за все хорошее. Будь счастлив.

— Нет, Пит, пожалуйста, не делай глупостей… — умоляет Даниэль и нервно сглатывает. — Ты нужен нам…

— Прощайте, друзья! — очень тихо, практически прощается Питер. — Еще раз спасибо, что вы выслушали меня. И надеюсь, что вы не держите на меня зла. Я сам никого из вас не ненавижу и уйду из жизни с хорошими мыслями о своих братьях. Прощай, Терри… Прощай, Дэн… Всего хорошего…

— Постой, Питер, послушай меня… — тараторит Терренс.

Но Терренс не успевает договорить, ибо в трубке раздаются гудки, которые говорят о том, что Питер отключил звонок. Будучи ошарашенными всем услышанным, Терренс и Даниэль широко распахнутыми глазами, полные ужаса, несколько секунд смотрят в одну точку. А потом они переглядываются между собой и слабо качают головой.

— Нет-нет, я не верю… — дрожащим голосом говорит Даниэль. — Не верю, вот-вот может произойти то, чего мы боимся. Нет…

— Он говорил на полном серьезе, — уверенно отвечает Терренс, дрожащими руками крепко вцепившись в руль машины. — Походу, Роуз реально решил покончить с собой.

— Твою мать, я не думал, что все будет настолько сложно! — резко хлопает себя по лбу Даниэль. — Думал, мы с девушками приедем к нему, спокойно обо всем поговорим и убедим все рассказать. Но похоже, мы уже ничего не сможем сделать…

— Нет, Дэн… — качает головой Терренс, уставив взгляд в одну точку. — Нет! У нас еще есть время! Мы не можем потерять его и не потеряем!

Терренс резко переводит взгляд на Даниэля.

— Я поеду к Питеру домой прямо сейчас, — уверенно заявляет Терренс, быстро пристегнув ремень безопасности. — Не дожидаясь Джессики и Хелен.

— Да, надо ехать без них, — уверенно кивает Даниэль. — Если мы потратим еще пару часов, то Питер успеет покончить с собой.

— Нет, мы должны успеть! Буду ехать настолько быстро, насколько позволяют правила.

— Не будем терять ни секунды! Мы не должны позволить Питеру сделать какую-нибудь глупость и потерять его! Я не прощу себя, если так просто позволю ему умереть.

— Я тоже… — Терренс хочет встать ключ в замок зажигания и завести машину, но обнаруживает, что уже успел сделать это до звонка Питера. — Поедем по короткой дороге, по которой сможем быстро добраться до его дома.

— Да по какой угодно! — довольно тяжело дыша, чуть громче восклицает Даниэль. — Лишь бы приехать вовремя и силой отобрать у него все, чем он может убить себя. Мы и так слишком долго откладывали эту поездку из трусости, но сейчас пора сделать это.

— Твою мать, хоть бы ничего с ним не случилось… — умоляет Терренс, на секунду прикрыв глаза. — Хоть бы ничего не случилось…

Терренс включает первую скорость на коробке передач, быстро выезжает с парковки задним ходом, разворачивает машину и заезжает на огромное шоссе. А пока МакКлайф давит на гашетку настолько сильно, насколько это позволяют правила дорожного движения, он и Даниэль искренне надеются, что они успеют приехать вовремя и успеют спасти Питера от того, что он собирается сделать.

***

Питер отключает свой телефон и оставляет его в своей комнате. В красных и опухших глазах Роуза можно увидеть слезы, которые медленно катятся по его бледным щекам, и которые он время от времени вытирает. Кажется, что за прошедшие несколько дней мужчина успел скинуть еще пару килограммов и сейчас выглядит более тощим, окончательно потеряв свою шикарную форму, которой восхищались многие девушки. Его тонкие руки и ноги сильно трясутся не то из-за стресса, не то из-за малого количества потребляемой еды, ведь в последнее время у него сильно ухудшился аппетит.

После разговора с друзьями Питер берет с письменного стола, на котором царит полный беспорядок, ручку и листок сильно мятой бумаги. Он быстро что-то черкает на ней, постоянно всхлипывая и сильно дрожа из-за осознания того, что проводит свои последние жизни в этом жестоком мире. Мужчина даже не проверяет записку на наличие ошибок, медленно, но уверенно направляется к ванной комнате и вешает ее на дверную ручку, просто ею проткнув листок. Затем мужчина в последний раз окидывает взгляд небольшой коридор своей квартиры, из которой нужно выбросить все разбитые вазочки, бутылки и многие другие вещи, которые когда-то попали под руку разгоряченного человека. Набрав в легкие побольше воздуха, Питер заходит в ванную комнату, закрывает за собой дверь и запирает ее на щеколду.

С негромкими всхлипами и слезами на глазах Питер дрожащей рукой берет пластмассовую коробку, прислоняется спиной к холодной стене, сделанной из белоснежной плитки, и медленно сползает вниз, сгибая ноги в коленях. И еще несколько секунд с дрожью в теле заливается слезами, с одной стороны, желая, чтобы все закончилось поскорее, но с другой цепляясь за возможность остаться в этом мире еще ненадолго. Наивно надеется, что случится чудо, которое изменит все. Ведь… Где-то в глубине души он хочет жить. Хочет осуществить свои мечты и добиться успехов в жизни. Правда когда он почти передумывает, в голове начинают звучать приглушенные голоса, твердящие, что пора прекратиться откладывать и доказать, что он мужик, который держит своего слово. И попытка закрыть уши и глаза не помогает ему сбежать от навязчивых мыслей и перестать видеть перед собой черные фигуры с белыми глазами, что парят в воздухе и пристально наблюдают за ним свысока.

А стоит Питеру отвернуться, так кто-то из них уже оказывается очень близко к нему и заставляет вскрикнуть от нужды лицезреть перед собой широко распахнутые белые глаза и неестественно широкую улыбку. Когда он вжимается в стену – они злостно смеются. Всхлипывает – они дотрагиваются до его щеки, выворачивая наизнанку от мороза, что пронзает тело до самых костей. Пытается закричать – на пару мгновений отгоняет их. Но тогда фигуры резко приближаются и машут длинными, костлявыми руками, крепко его душа и вынуждая испытывать невыносимую боль в груди, сердце и животе.

— Давай же, урод, сделай это… — дрожащим голосом заставляет себя Питер и издает громкий всхлип. — Хватит быть тряпкой и хотя бы убей себя нормально! Давай, мразь, дохни! Дохни! ДОХНИ!

Питер резко кладет коробку на пол и со всхлипами проводит дрожащими руками по своему лицу, которое уже приобрело мертвецкий оттенок белого. Мужчина чувствует, как его кожа резко покрывается мурашками из-за того, что он, одетый в тонкую футболку, сидит на ледяном полу и прислоняется спиной к холодной стене. Впрочем, он уже давно привык к этому, поскольку в его квартире в последнее время было очень холодно. Сейчас на улице стоит по-настоящему осенняя погода, и это только больше понижает температуру воздуха в квартире, пребывание в которой наводит на тоску.

Однако через некоторое время Питер понимает, что у него больше нет сил противиться тому, с чем он не в состоянии бороться в одиночку. С тем, что не оставляет ему выбора. Изо всех сил сдерживая подступающие к глазам слезы и продолжая горько рыдать, мужчина медленно снимает с обеих рук огромное количество браслетов разных цветов, разбрасывая их по всему полу, и берет коробку. Непроизвольно издает громкие или тихие всхлипы, задыхаясь от нехватки воздуха и чувствуя, как сильно стучит его сердце, звук которого отдается эхом в его голову.

Пока голоса в голове подбадривают и убеждают в том, что все идет по плану, Питер неуверенно берет одно из нескольких лезвий, крепко сжимает его дрожащими пальцами и несколько секунд своими страшно красными и мокрыми глазами словно зачарованный рассматривает то его, то свое запястье. Его начинает сильнее колотить, а чувство нехватки кислорода усиливается, когда одна из черных фигур присаживается рядом и берет его за подбородок своей ледяной костлявой рукой, шепча на ухо ободряющие фразы и напоминая о том, какое он ничтожество.

— Простите меня… — дрожащим голосом произносит Питер. — Простите все, кто не хотел этого… Но я больше не могу… Я хочу умереть … Надеюсь, вы либо вообще не будете горевать… Либо ваш траур не продлится долго… Прощайте… Девчонки… Парни… Живите счастливо…

Через пару секунд Питер набирает побольше воздуха в легкие и, стиснув зубы и плотно зажмурив глаза, с негромкими всхлипами, дрожащей рукой медленно подносит лезвие к своему запястью… Боль мгновенно прожигает его руку и заставляет буквально скрутиться. Кровь начинает хлестать из раны, а алые капли попадают на штаны блондина и холодный пол, ибо он медленно кладет руку на свои колени, прислонившись затылком к стене. В этот момент по его щекам скатываются маленькие слезинки, а он сам крепко сжимает руку в кулак, задрожав еще сильнее прежнего и почувствовав, что ему становится тяжелее дышать из-за ощущения сдавленности в груди. Да, где-то в глубине души мужчина понимает, что отчасти поступает эгоистично по отношению к своим друзьям, которых он предал и предает сейчас, пытаясь собственноручно сделать непоправимое. Однако Питер устал притворяться и говорить всем, что он по-настоящему счастлив, ведь это много-много лет это было откровенной ложью, которая так тщательно скрывалась ото всех, кто знал его.

Продолжая время от времени издавать негромкие всхлипы, Роуз несколько секунд словно очарованный наблюдает за своей порезанной рукой. А затем он гораздо увереннее подносит окровавленное лезвие к той же руке… Резко сжимает ее в кулак… И чувствует более острую боль, пока красная жидкость начинает хлестать из раны еще более сильным потоком и покидать его исхудалое, мертвецки бледное тело. Блондин время от времени мучительно кряхтит и кусает не только губы, но и другую, еще не раненую руку. Питер задирает голову с прикрытыми глазами, не зная, куда себя деть от дрожи, что буквально выворачивает его наизнанку. И уже начинает чувствовать приближение легкого головокружения, из-за которого все перед глазами начинает потихоньку плыть.

А еще немного понаблюдав за кровоточащими порезами, Питер берет лезвие в изрезанную руку, смотрит на еще не тронутой руку, на которой до этого было множество старых ран… Все как в тумане… Но жгучая, невыносимая боль немного отрезвляет, а кровь хлыщет сильным потоком уже и из новых ран на другом запястье. Роуз с трудом может терпеть ее и норовит закричать во все горло, очень крепко сжимая свободную руку в кулак и стискивая окровавленное лезвие в другой так, что оно глубоко впивается в кожу и ранит ее.

Постепенно белоснежная плитка на полу и стене в ванной комнате окрашивается в ярко-красный цвет. Пока кровь продолжает течь, предметы перед глазами все больше и больше размываются, а парнем овладевает жуткую слабость, легкое головокружение и неприятное ощущение тошноты в горле. Если бы Питер захотел попытаться подняться, то он, скорее всего, сразу же бы рухнул из-за того, что ослабевшие ноги вряд ли бы смогли удержать его вес. Впрочем, ему сейчас и сидеть немного тяжеловато, и он все больше хочет прилечь на холодный, окровавленный пол.

Сжав в руке кусок метала настолько крепко, насколько это возможно, Питер негромко кряхтит от адской боли, когда еще решительнее делает то, что уже сделал. И не обращает внимание на то, что его футболка и штаны к этому моменту окрасились в ярко-красный цвет. Силы Роуза стремительно уходят, перед глазами он видит лишь размытие очертания тех или иных фигур, по всему бледному телу стремительно распространяется жуткий мороз, а похолодевшие и задеревеневшие пальцы рук и ног теперь трудно разогнуть и согнуть. В какой-то момент Питеру становится жутко от того, что он перестает чувствовать свое тело и будто становится парализованным. Его накрывает приступ паники, из-за которого ему становится тяжело дышать, сердце отбивает сумасшедший ритм, а слезы сами собой текут из опухших, красных глаз. Сейчас как никогда сильно ощущение, что стены ванной комнаты начинают стремительно сужаться, а потолок опускается все ниже и ниже, желая раздавить парня как горошину.

В какой-то момент Питер пытается приподнять руку, немного привстать и дотянуться до дверной ручки с желанием выбраться из того места, где он задыхается как в темной и тесной коробке. Но отяжеленное тело резко тянет его вниз, а ослабевшие ноги теперь похожи на мешок картошки и более не поддаются контролю. Приближение неизбежного начинает не на шутку пугать парня, испугавшийся подобной потери контроля над ситуацией и над собой. Еще больше его начинают пугать ужасающие галлюцинации, что появляются перед глазами, что начинают медленно закрываться. Блондин изо всех сил пытается это предотвратить и удержать их открытыми. Пытается хоть как-то удержать контроль над ситуацией. Но постепенно он начинает сдаваться. Начинает сдаваться, пока кто-то или что-то шепчет в ухо вещи, убеждающие его в том, что все идет по плану, а все сомнения нужно послать куда подальше. Побуждающие его не противиться непоправимому, но неизбежному в данной ситуации. Черные фигуры с белыми глазами без зрачков теперь окружают Роуза со всех сторон, медленно, но хаотично летая в воздухе и пугая парня резкими и неестественными наклонами головы.

И они побеждают. Питер, тихо и безутешно рыдая, пускает все на самотек. И пристально, не моргая, наблюдает за тем, как кровь покидает его тело, по которому постепенно проходит волна тепла. Тепла, которое не согревает, а пугает и напрягает. Тепла, после которого парень камнем падает на холодный пол, прямо в большую ярко-красную лужу жижи, которой мгновенно покрывается вся его одежда и светлые волосы. В голове стремительно становится пусто. Ощущение размытости постепенно сменяется ощущением, что нечто затягивает его будто бы в черную дыру. В бесконечную темноту. Она все больше сжимает Питера в крепких объятиях и не собирается отпускать. И он уже не помнит, в какой момент безвольно закрывает глаза и перестает двигать конечностями с мыслями о тех людях, которые сделали его жизнь хоть чуточку лучше. О тех людям, которым он благодарен за то, что они пытались. Но зато запоминает злорадный смех черных фигур, что опустились на пол и, не мигая, пристально смотрят на него. А в какой-то момент из его расслабленной руки выпадает маленький кусок метала, который он так крепко держал в руке, что на ладони теперь также красуются глубокие, кровоточащие раны.

***

Терренс и Даниэль довольно быстро добрались до высотного здания, в котором расположена квартира Питера, страшно боясь, что могут не успеть спасти своего друга. Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем сильнее ими овладевало нехорошее предчувствие. Оставив машину на небольшой парковке, на которой уже стоит несколько машин, Терренс выключает мотор и пулей выходит из машины вместе с Даниэлем. После чего он одним нажатием на ключ запирает ее, уже не обращая внимания на то, что на его полуразбитую машину удивленно уставляются все, кто проходит мимо. Включая и двух пожилых женщин, которые сидят на скамейке рядом со входом в здание и видят, как друзья Питера приехали сюда. И которые говорят им что-то, на что парни не обращают никакого внимания.

— Что, парни, решили проведать своего дружка Роуза? — интересуется одна из женщин. — Который уже несколько дней не выходил из квартиры!

— Да уж, наконец-то вы пожаловали сюда, — добавляет еще одна женщина. — Вам бы надо почаще навещать этого парня! А то Роуз стал подозрительно тихим и даже ни разу не ссорился с соседями за последние несколько недель.

— Эй, молодые люди, мы с вами разговариваем! — чуть громче возмущается женщина, видя, что и Даниэль, и Терренс не реагируют на их слова и быстрым шагом подходят ко входу. — Или вас не учили здороваться?

— Господи, вот выросли деточки в наше время! Даже не могут сказать простое « здравствуйте » тем, кто старше их! Чему мамаши с папашами вообще учат их? Или деточки так отупели из-за своего Интернета и компьютеров, что им не поможет даже крепкий подзатыльник или ремень?

— Ох, Хиллари, а что ты хочешь! — разводит руками женщина. — Роуз – сам тот еще наглый и невоспитанный мужик и находит себе друзей под стать. Больше всех здесь возмущается и постоянно ругается на моих кошечек, которые не делают ему ничего плохого.

— Согласна, Марта, — уверенно кивает Хиллари. — Но в последнее время его не слышно и не видно. Никто не видел, как он выходил из своей квартиры хотя бы раз. Так… Только когда сюда приезжала его подруга с темными волосами… Они куда-то уехали, а через пару часов она привезла его домой. И все – с тех пор Роуз стал тише воды, ниже травы.

— О, подруга, раз его дружки приехали сюда, то сейчас они точно устроят что-нибудь эдакое. Ведь если сюда приезжают те, кто дружит с белобрысым, то дома в ближайшие три часа лучше не появиться.

И пока женщины по имени Марта и Хиллари продолжают осуждать Питера и возмущаться, что сюда приехали его друзья, Терренс с Даниэлем заходят внутрь здания и подходят к одному из лифтов, который МакКлайф вызывает нажатием на кнопку.

— Ох, эти бабули никак не угомонятся… — устало говорит Даниэль. — Всегда находят повод поругать Питера за что-нибудь и повозмущаться, что мы приходим сюда. А одна так вообще уже помешалась на своих кошечках, которые уже все углы обгадили.

— Да уж… — соглашается Терренс. — Оставили бы уже бедного парня в покое… Или просто в этом доме живут одни лишь женщины в возрасте?

— Походу именно это их и злит. Своих мужиков у них нет – вот и решили отыгрываться на блондине, который успел переругаться почти со всеми, кроме одной. Которая живет в квартире напротив его хаты.

Лифт раскрывает свои двери, и Даниэль с Терренсом быстро заходят в него. МакКлайф нажимает на кнопку с цифрой нужного этажа и вместе со своим другом ждет, когда они окажутся в нужном месте.

— Ох, не знаю, как ты, приятель, но у меня какое-то плохое предчувствие, — прислоняясь спиной к стенке лифта, с тревогой на душе признается Даниэль.

— У меня тоже, — прислонившись спиной к противоположной стенке лифта и задрав голову к верху, тихо отвечает Терренс. — И мне немного страшно из-за того, что я никогда не имел дело с такими людьми, как он. Которые хотят покончить с собой…

— Если честно, то я не уверен, что смогу спокойно смотреть на то, что можем увидеть, если Роуз уже успел изрезать себя. Не знаю, смогу ли я собраться, преодолеть ступор и сделать все, чтобы помочь ему.

— Я тоже не уверен, что смогу на это смотреть, но мы должны сделать это. Ты же знаешь, что я ехал настолько быстро, насколько возможно. И нам повезло, что на дорогах не было пробок, и мы довольно быстро добрались сюда.

— Знаю… — Даниэль задирает голову к верху, вздыхает и проводит рукой по своему лицу. — Но у меня мурашки бегут по коже, пока я думаю о том, что мы можем Питера с изрезанными руками.

— Давай надеяться, что мы успели вовремя и еще сможем позвонить в скорую. Я понимаю, что это тяжело, но мы должны быть сильными ради нашего друга.

— Ты прав… Абсолютно прав…

После того как лифт через несколько секунд останавливается на нужном этаже и раскрывает свои двери, Даниэль с Терренсом пулей выходят из него и проходят еще некоторое расстояние по многим коридорам, в которых можно увидеть много дверей с цифрами, обозначающие номер каждой квартиры. Друзья довольно быстро подходят к той двери, за которой находится квартира Питера. Предполагая, что они могут увидеть там все что угодно, даже самое худшее и противное, Даниэль и Терренс неуверенно переглядываются, и Перкинс нажимает на дверной звонок. Они несколько секунд ждет ответ, но не получают никакой реакции. Терренс пробует позвонить еще раз, но и на этот раз никто не отзывается.

— Черт, что там вообще происходит? — задается вопросом Терренс, нервно дрыгая ногой и держа руку на дверном звонке. — Давай же, Питер, открывай дверь! Открывай!

— Хм, странно… — слегка хмурится Даниэль, переминаясь с одной ноги на другую и начав часто дышать. — Он всегда очень быстро реагировал на звонок в дверь. Я ждал буквально несколько секунд до того, как он открывал мне дверь.

— Не удивлюсь, если нам придется вскрывать дверь. Мы должны попасть в квартиру любой ценой, если хотим спасти Питера.

— Может, его вообще дома нет, и он куда-то вышел?

— Ты же сам слышал, что сказали те бабули! Роуз уже несколько дней никуда не выходил, и никто его уже давно не видел. А уж эти дамочки явно знают все обо всех.

— Ах да, вылетело из головы… — хлопает себя рукой по лбу Даниэль. — Идиотское предположение…

— Твою мать, Роуз, да открывай же ты, наконец! — чуть громче требует Терренс, еще раз нажимая на дверной звонок. — Мы знаем, что ты там! Открой дверь, приятель! Мы с Перкинсом хотим с тобой поговорить!

Терренс еще несколько раз звонит в дверной звонок, буквально дрожа от волнения, что овладевает им все сильнее. Но в этот момент Даниэль невольно бросает взгляд на дверную ручку и, округлив глаза, резко хлопает Терренса по руке.

— Подожди-подожди, Терренс, перестань звонить.

— В чем дело? — слегка хмурится Терренс, переведя вопросительный взгляд на Даниэля и перестав настырно звонить в дверь.

— Я тут подумал… — задумчиво произносит Даниэль. — Дверная ручка… А что если…

Даниэль подходит ближе к двери и осторожно давит на дверную ручку. Вследствие чего дверь совершенно легко открывается с легким скрипом. Терренс удивленно уставляется на нее, широко распахнув глаза, и переглядывается со своим другом, который выглядит потрясенным.

— Ну конечно, как же я сразу не догадался! — восклицает Терренс. — Хелен и Джессика ведь сказали, что Питер перестал запирать дверь, и они легко проникали в его квартиру.

— Я как раз об этом подумал, когда посмотрел на ручку, — признается Даниэль. — Полагаю, девчонки дали нам подсказку.

— Да уж… Насколько же у него сильная депрессия, раз он забывает запереть дверь и не парится, что сюда может зайти любой человек и что-нибудь стырить?

— Теперь мы знаем точно, что она очень сильная… Раз он начал регулярно резать себя. И делал это еще со школьных лет.

— Бр-р-р… — слегка вздрагивает Терренс. — Даже представить себе боюсь, насколько это больно.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем Даниэль неуверенно смотрит на Терренса и нервно сглатывает.

— Ну что? — неуверенно интересуется Даниэль. — Заходим?

— Да… — слегка дрожащим голосом произносит Терренс, полными ужаса глазами уставившись на дверь. — Заходим…

Даниэль очень медленно открывает дверь и заходит в квартиру первым. А следом за ним неуверенно следует Терренс, который и прикрывает ее за собой, чтобы кто-то еще не вошел сюда. Перед ними тут же предстает сделанный в мрачных тонах коридор, в котором творится полный беспорядок и разбросаны некоторые вещи. Верхняя одежда, ранее аккуратно развешанная на несколько крючков на стене, сейчас валяется прямо на полу рядом с несколькими парами обуви, многие из которых даже не очищены от грязи. Небольшой столик, на котором раньше лежали какие-то безделушки, перевернут вверх ногами и треснут пополам. Кроме того, здесь также можно увидеть треснувшее зеркало и несколько картин, раньше висевшие на стене, а сейчас валяющиеся на полу. Грязь все время прилипает к подошве обуви из-за того, что полы здесь очень грязные и уже давно не были хорошо помыты.

Парни широко распахнутыми глазами оглядываются по сторонам и искренне удивляются столь огромному беспорядку в квартире Питера. Все лежит где попало, а осколки некоторых вещей, которые надо было выбросить после того, как они разбились, лежат на полу, как будто так и должно быть. Кроме того, в квартире также стоит не очень приятный запах чего-то тухлого и давным-давно сгнившего.

— Бр-р-р, твою же мать… — сильно морщится Даниэль. — Это что вообще такое?

— Какой же здесь беспорядок! — восклицает Терренс. — Мы с тобой точно пришли к Питу домой? Такое впечатление, будто я приперся на помойку… Мало того, что здесь полный беспорядок, так еще и вонь стоит! Как будто здесь крысы сдохли! Или кошаки той женщины забрели сюда и все обгадили.