— Возможно… Но как я уже сказал, мы пробуем все. Разумеется, если бы мы знали кого-то, кто хорошо знает Питера, то уже давно расспросили того человека. — Терренс замолкает на секунду. — Ведь мы с Даниэлем не хотим потерять его ни как друга, ни как барабанщика. И изо всех сил пытаемся сделать что-то, чтобы вернуть этого парня в группу. Или просто убедить его в том, что нам под силу ему помочь, если он расскажет, в чем дело.

— Почему бы вам с Даниэлем просто не поехать к нему домой? Ну или позвонить ему? Попробуйте спокойно поговорить с ним и не искать себе сложных путей, безуспешно пытаясь разыскать его подругу, о которой вы ничего не знайте!

— Позвонить ему не получится, ибо у него отключен телефон. Однажды я попробовал позвонить ему, но его мобильный был вне зоны доступа. А домой… — Терренс на пару секунд призадумывается, несильно пожав губы и грустным взглядом окинув все, что находится перед ним.

— Что? — слегка хмурится Ракель.

— Не знаю, я не могу объяснить… — качает головой Терренс. — Просто… Просто мы понимаем, что это может быть бесполезно …

— Поезжай к нему один, без Даниэля, чтобы Питер не чувствовал себя зажатым из-за его присутствия. Ты же с ним не ругался – так что Роуз может поговорить с тобой. Просто будь с ним мягким и терпеливым и не дави, и он сам во всем признается. Важно разговаривать с ним и давать понять, что он может рассчитывать на тебя.

— Ты же знаешь, что я пробовал поговорить с ним после встречи с Джорджем. Но он отказался идти на контакт и ничего не стал объяснять. Питер даже не проявлял никакой агрессии к Даниэлю и вел себя совершенно спокойно, говоря, что Перкинс был во всем прав, и он не имеет права отрицать то, что якобы является правдой.

— Вы оба только все усложняйте, оттягивая этот визит. Я не понимаю, почему вы не решились сделать это гораздо раньше. Уж ты бы мог поговорить с Питером у него дома и убедить его признаться во всем.

— Боюсь, это ни к чему не приведет… — хмуро отвечает Терренс. — Раз столько попыток не принесли ничего хорошего, то смысл пытаться сделать это дальше? Скажу честно, я постепенно начинаю мириться с тем, что Питер не вернется в группу, и нам с Даниэлем придется распустить ее.

— Но вы не можете бросить Питера! Если вы сделайте это, то точно потеряйте его в один роковой день. Я не удивлюсь, если он и вовсе наложит на себя руки.

— Я все понимаю. Но как быть, если друг наотрез отказывается что-либо говорить, каким бы мягким ты ни был, а у тебя нет никаких знакомых, которые могли бы разъяснить ситуацию и дать намек на причину его проблемы?

— Боже, почему ты в последнее время такой пессимистичный? — слегка хмурится Ракель. — Ты практически перестал быть уверенным в том, что делаешь! Раньше я такого за тобой не наблюдала. Ты всегда был слишком уверен в себе и своих силах. Что же с тобой произошло, красавчик?

— Ох, я и сам не понимаю, почему у меня появилось столько сомнений, — тихо вздыхает Терренс. — Хоть мы с Даниэлем и пообещали друг другу спасти группу и помочь Питеру, мне кажется, что в итоге каждый из нас все равно пойдет разной дорогой. Боюсь, что все наши усилия будут напрасными, и мы зря потратим время на попытки спасти то, что можем вот-вот потерять.

— Думаю, вы оба прекрасно понимайте, что шансов вернуть Питеру в группу очень мало, а с новым барабанщиком все может измениться, и вам, возможно, не удастся поладить с ним. Поэтому вы и не пытайтесь что-то предпринять, а просто ждете дня, когда вы объявите своему менеджеру, что группа распадается, и вы разрывайте контракт со студией.

— В твоих словах есть часть правды… Где-то в глубине души я и правда жду, когда пройдет эта неделя, чтобы попрощаться со студией и Джорджем и распустить группу.

— Но ведь ты всегда хотел петь! И гордился тем, сколько всего вам удалось достичь за короткий срок! Многие годами пытаются пробиться хоть куда-то, а ваша группа выступала на разогреве намного раньше, чем вам предложили подписать контракт.

— Однако я и так пытался пробиться в музыкальный бизнес годами. Вспомни, сколько раз я слышал отказы и был обманут после разговоров с довольно известными в этом деле людьми. Мне удалось добиться чего-то лишь благодаря упорству.

— Разве для тебя это ничего не значит? Это же была твоя мечта – стать музыкантом и петь свои собственные песни!

— Я и сейчас мечтаю об этом и хочу однажды выпустить свой альбом, — пожимает плечами Терренс. — Но ведь можно петь не только в группе, но в одиночку. Если группа распадется, то я буду пытаться начать сольную карьеру. Может, поговорив с людьми из студии, мне удастся убедить их подписать новый контракт со мной. Впрочем, я могу запросто писать музыку и без контракта со студией. У нас ведь полно независимых артистов, которые выпускают музыку на свои деньги.

— А если и с сольной карьерой ничего не сложится?

— Возможно, я снова начну принимать предложения о съемках в кино. Чтобы не уходить из шоу-бизнеса навсегда… Ну а если мне не удастся обрести хотя бы какую-то часть той славы, которая у меня была, даже на актерском поприще, то я стану обычным человеком и устроюсь на какую-нибудь работу.

— Ну… — Ракель призадумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. — Тогда почему бы вам не рассказать своему менеджеру обо всем и попросить его расторгнуть ваш контракт?

— Э-э-э… Да… — Терренс замолкает на секунду и нервно сглатывает. — Да… Наверное, нам давно надо было это сделать. Думаю, завтра мы с Даниэлем обсудим этот вариант.

— Это значит, что ты отказываешься бороться за группу?

— Если мой друг не хочет того же, осознанно губит себя и отказывается от помощи, то нет смысла продолжать это бессмысленное шоу. Лучше покончить со всем этим и забыть о том, что мы тогда хотели сделать. Уверен, что пройдет пара лет – и люди и не вспомнят, что у меня была группа « Against The System ». По сути мы не сделали ничего грандиозного, чтобы нас запомнили навеки. У нас даже нет своих собственных песен, которые были бы выпущены официально.

— Ах, Терренс, Терренс… — Ракель устало вздыхает и на мгновение опускает взгляд вниз. — Меня убивает твоя пессимистичность… Кажется, что еще немного, – и ты начнешь быть неуверенным не только в спасении группы, но и в самом себе.

— Ты же сама предложила нам расторгнуть контракт раньше срока. И я считаю, что это было бы верным решением. Не имеет смысла тратить время впустую и пытаться сделать то что вряд ли будет возможным.

— Я думала, ты будешь сопротивляться, — пожимает плечами Ракель. — Поэтому я так и сказала… Но сейчас ты ведешь себя так, будто так оно и должно быть.

Терренс устало вздыхает, безразличным взглядом окидывает окружающую его обстановку, приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок.

— Ах, Ракель, давай пока закроем эту тему… — предлагает Терренс. — Если честно, то мне не очень приятно об этом говорить… Да и моя группа сейчас стоит на втором месте.

— А что же стоит на первом?

— Ты и моя семья.

— Правда?

— Разве ты в этом сомневалась?

— Конечно, нет! — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Я ведь знаю, как сильно ты любишь свою семью.

— Очень люблю. — Терренс медленно останавливается и разворачивается к Ракель лицом, пока та делает то же самое. — Так же сильно, как и ту, которая стала любовью всей моей жизни. Которая скоро станет частью моей семьи.

— Боже, Терренс, не заставляй меня краснеть на глазах людей, — скромно улыбается Ракель, на секунду прикрыв лицо руками.

— Однако это правда , моя королева. — Терренс с легкой улыбкой нежно гладит Ракель по щеке. — И я не хочу это скрывать.

— Что, совсем-совсем не хочешь?

— Совсем! Правда, очень тяжело сдерживать себя, находясь там, где гуляют другие люди. — Терренс с загадочной улыбкой игриво шлепает Ракель по носу. — И не позволить себе чуточку пошалить…

— Так-так, МакКлайф, только не расходись, — скромно хихикает Ракель, немного отстранившись от Терренса. — Я понимаю, что ты еще не наигрался, но все-таки держи в себя в руках. Мы не дома.

— И что, нельзя даже чуть-чуть?

— Да, даже чуть-чуть!

— Ну Ракель… — с жалостью во взгляде скулит Терренс.

— Все, угомонись уже! — легонько пихнув Терренса в бок, восклицает Ракель. — Вот приедем домой – тогда и поговорим.

— Ну вот… — Терренс, слегка надув губы, скрещивает руки на груди.

— Эй, только не надо злиться, пожалуйста. — Ракель сжимает руку в кулак и ею слегка толкает Терренса в предплечье, невинными глазами смотря на него. — Ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой договорились вести себя сдержанно на людях. А мы ведь хорошо воспитанные люди… Верно, любимый?

— Да… — Терренс едва заметно улыбается. — Конечно…

Смотря на то, как мило ему улыбается Ракель, сам Терренс не может сдержать свою улыбку. А немного погодя он опускает руки, нежно приобнимает девушку, закинув руку вокруг ее шеи, прижимает ее как можно ближе к себе и оставляет легкий чмок на ее щеке.

— Вы прощены, милая леди!

— Правда? — продолжая куда-то идти, широко улыбается Ракель. — О, благодарю вас за прощение, сэр! Вы очень добры ко мне!

— Вы просто слишком привлекательны, чтобы я не простил вас.

— Приятно это слышать… — Ракель замолкает на пару секунд, с нежной улыбкой смотря на Терренса. — От такого шикарного красавчика…

— Ну уж в чем я точно никогда не буду сомневаться, так это в своей красоте, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Природа наградила меня всем лучшим, что может быть у мужчины.

— Да уж, природа была очень щедрой к тебе.

— Не могу не согласиться… Ведь я даже заполучил девушку под стать: такую же неотразимую и привлекательную.

— Ох, милый…

Ракель мило целует Терренса в щеку и на пару секунд кладет голову ему на плечо, пока тот скромно улыбается и покрепче приобнимает свою любимую. Но затем он становится намного серьезнее и резко выдыхает.

— Ладно, шутки шутками, но вот проблемы это никак не решит, — задумчиво говорит Терренс. — И я говорю не только про проблемы группы, но и ситуацию с угрозами в тех письмах.

— Кстати, а когда ты выведешь Эдварда на чистую воду? Ты уже давно мог бы пригласить его к нам домой, и мы бы сделали то, о чем договорились.

— К сожалению, завтра я не смогу, так как уже договорился встретиться с Даниэлем, чтобы продолжить обсуждать судьбу группу и попытки помочь Питеру. А вот послезавтра мы вполне можем пригласить Эдварда к себе домой и вытрясти из него все его секреты.

— А это значит, я и Анна снова останемся одни? Что ж, думаю, мы можем встретиться и провести время вместе.

— Только если она приедет к тебе домой.

— Почему?

— Ты не забыла, что нам угрожает какой-то тип? Тебе лучше не выходить из дома в одиночестве.

— За эти два дня нам не прислали ни одной угрозы, да и к тебе никто больше на улице не подходил.

— Это еще ничего не значит, Ракель! Если нам долго не угрожали нам, мы не можем сказать, что этот тип отступил.

— И что нам теперь до конца своих дней сидеть в своем доме и бояться какого-то типа, которого мы не знаем, но который знает о нас все и мечтает сжить со света? К тому же, скоро у меня будет одна очень важная съемка, и я никак не могу ее пропустить.

— Это не проблема. Либо я буду отвозить и забирать тебя, либо это обязанность ляжет на личного водителя.

— И ты будешь разрываться между мной и своими делами?

— Если ситуация будет слишком серьезной, я забуду обо всех своих делах и буду охранять тебя, чтобы ни одна тварь не тронула тебя хоть пальцем. До тех пор, пока мы не вытрясем признание из Эдварда о том, что он скрывает, нам лучше соблюдать осторожность.

— Почему-то я начинаю все больше думать, что Эдвард вряд ли расколется просто так.

— Не беспокойся, солнце мое, я сделаю так, что этот сопляк заговорит уже через пять минут. Нам нужно посмотреть на его реакцию, когда мы вслух прочитаем те письма в его присутствии. Если Эдвард как-то с этим связан, то он начнет нервничать.

— Кстати, мы еще не предупреждали прислугу об этом.

— Надо сегодня же поговорить с ними и попросить помочь нам. Можно даже как-нибудь отблагодарить их.

— А где конверты с теми письмами? Надеюсь, ты не выбросил их после того, как мы прочитали их?

— Нет! Ты что! Они лежат в ящике тумбочки, что стоит рядом с кроватью с моей стороны. Но думаю, нам надо переложить оба письма в новые конверты, заклеить их и подписать так, как они были подписаны тогда.

— Думаешь, Эдварду не было бы интересно узнать написанное на них? Если он прочитает написанное нами, то сразу же поймет, что это почерк одного из нас двоих.

— Я рассчитываю на то, что конверты его заинтересуют уже в последнюю очередь, а то и вообще не удостоятся его внимания. Все его внимание будет сосредоточено на письмах. Вот их мы точно не можем переписать на новый листок. Они должны оставаться прежними.

— Тогда надо будет найти пару чистых конвертов, положить в них письма и запечатать.

— Именно! И тогда мы посмотрим, что скажет мой друг.

— Уверена, что у нас получится осуществить наш план. Эдвард должен понимать, что рано или поздно ему придется все рассказать.

— Если он не совсем безмозглый, то – да. Но в любом случае я все равно заставлю его рассказать все о том типе, который затеял все это, и о том, как мой дружок с ним связан.

— Поскорее бы разъяснить эту ситуацию и узнать, чего от нас хотят… — тихо вздыхает Ракель. — А то мне становится как-то не по себе…

— Не беспокойся, мы узнаем обо всем в тот день, когда мы пригласим Эдварда к нам домой, — уверенно заявляет Терренс. — Теперь этот мелкий сорванец не уйдет от ответа, ибо я так прижму его к стенке, что он выложит мне абсолютно все.

— Надеюсь, Терренс, надеюсь…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель держит Терренса за руку, продолжая куда-то идти с ним медленным шагом и проходя мимо каких-то людей среднего возраста, которые не узнают в них известных личностей и не приходят в восторг при их виде.

— Кстати, а когда ты в последний раз видела Наталию? — задумчиво интересуется Терренс.

— В последний раз? — Ракель слегка хмурится. — О… Давно… В тот день, когда мы поехали к Анне и Даниэлю.

— А ты не заметила, как она себя вела и как выглядела? Может, что-то показалось тебе странным?

— Ну да… Она вела себя слишком тихо и спокойно. Как будто о чем-то про себя рассуждала или что-то вспоминала… — Ракель качает головой. — Совсем непохоже на нее, если честно. Ибо Наталия всегда была довольно шумная и шустрая.

— И она не намекала ни на какие проблемы?

— Нет, никаких намеков… — Ракель слегка хмурится и переводит вопросительный взгляд на Терренса. — А что? Почему ты спрашиваешь?

— Я не знаю, насколько все ужасно, ибо уже давно не видел твою подругу. Но когда я был у Даниэля в гостях в прошлый раз, то он почему-то сравнил Наталию с Питером.

— С Питером? Но почему? Какое отношение он имеет к ней?

— Просто Даниэль считает, что у них обоих похожее состояние. Мол, один ходит грустный и подавленный, и вторая ведет себя точно также.

Ракель слегка хмурится и задумывается на пару секунд.

— Да, Наталия и правда была какая-то странная. Она спокойно говорила на любые темы, которые не касались ее проблем.

— Черт, неужели твоя подруга выглядела настолько ужасно, что Дэн решил сравнить ее с Питом?

— Лично мне очень не нравился ее внешний вид. И я заметила, что у нее совсем пропал интерес ко всему, что ей нравилось. Когда мы с Анной спрашивали ее о чем-то, то она отвечала на вопросы с полным равнодушием или фальшивой улыбкой.

— Ничего себе!

— Вот именно! Вот ты знаешь, что она раньше любила часто бывать в спортзале и всегда внимательно следила за своей фигурой?

— Ну да, она помешана на тренировках.

— Так вот, Наталия сказала нам с Анной, что уже очень давно не ходит в спортзал. Хотя раньше посещала его где-то два или три раза в неделю.

— Ну может быть, ей просто надоело? Тем более, что она знает об этом достаточно и вполне может заниматься сама, без личного тренера.

— Да, но она никогда не пропускала тренировки. Сколько я ее помню, у нее всегда были запланированы тренировки по понедельникам, средам и пятницам. А если и пропускала хоть раз, то приходила уже в другой день – например, в субботу.

— Ну не знаю… Тебе лучше знать о ее привычках.

— А еще ее настроение слишком переменчивое… Сначала она сидит грустная и подавленная, а потом широко улыбается и говорит, что жизнь прекрасна. То готова едва ли не разрыдаться, то сидит и смеется без остановки на тем, что в принципе не должно вызывать смеха.

— А вот это уже интересно!

Терренс и Ракель присаживаются на скамейку, что расположена недалеко от них в уединенном местечке.

— Это очередной сигнал того, что с ней что-то не в порядке, — уверенно говорит Терренс. — Скажи, а она не проявляла агрессию безо всякой на то причины?

— Нет, никакой агрессии, — качает головой Ракель. — Наталия всегда ведет себя очень тихо и спокойно. Кажется, что она бы вообще не обиделась, если бы ей сказали что-то плохое.

— Может, она притворяется и прячет все эмоции внутри? А однажды у нее кончится терпение, и твоя подруга выдаст все за один раз?

— Думаю, подобное тоже возможно. И я бы хотела повидаться с Анной, чтобы поговорить с ней насчет Наталии. Они встречаются немного чаще, чем я с ней. И я предполагаю, что Анна встречалась с ней после того, как мы встречались втроем, и могла бы рассказать немного больше о состоянии Наталии.

— Ох… — тихо выдыхает Терренс. — Знаешь, Ракель, я ничего не имею против твоих встреч с подругами. Но сейчас мне бы не хотелось, чтобы ты находилась на улице одна. Ты сама должна понимать, что опасность может скрываться где угодно .

— Но я же не собираюсь ходить везде в полном одиночестве и мотаться по всему городу в безлюдных местах, где любой мог бы совершить преступление, — пожимает плечами Ракель.

— Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты встречалась с подружками у нас дома. Если у вас исключительно женские разговоры, то я могу куда-нибудь уйти и найти, чем заняться. — Терренс переводит взгляд на Ракель, и тыльной стороной руки проводит по ее щеке. — Я ведь делаю это ради тебя… Потому что беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы какая-нибудь скотина хоть пальцем тебя тронула.

— Конечно, мне очень приятно, что ты так беспокоишься за меня. — Ракель с легкой улыбкой закидывает руку вокруг шеи Терренса и запускает пальцы в его волосы, прижимаясь к нему гораздо ближе. — Но все-таки я уже давно не ребенок. Мне уже двадцать пять лет.

— Если тебе двадцать пять лет, это не значит, что ты сможешь постоять за себя, если на тебя нападут так же, как напали на меня.

— Я надеюсь, что подобное больше не случится ни со мной, ни с тобой.

— Ох, не знаю, Ракель… — Терренс приобнимает Ракель за плечи, а она кладет голову на его плечо и уставляет взгляд в одной точке. — Если ситуация опасная, то возможно, на нас могут нападать не один раз.

— Я понимаю… Поэтому надо как можно скорее раскусить твоего дружка и думать, как выпутаться из этой проблемы, в которую он нас втянул.

— Вот послезавтра этим и займемся. И если я только узнаю о том, что Эдвард связан с этими письмами и нападением на меня, то ему придется дорого заплатить на это.

Ракель ничего не говорит и лишь тихо вздыхает, пока в воздухе воцаряется пауза, которая длится около двух секунд. Но затем девушка переводит взгляд на лицо Терренса и слегка дотрагивается до его синяка под глазом, за пару дней ставший слегка зеленоватый.

— Кстати, как твой синяк поживает? — интересуется Ракель. — Сильно болит?

— Постепенно проходит. Помогает то, что часто прикладываю лед… Всегда обкладывался им после драки с ребятами, которые наставляли мне кучу синяков.

— Повезло, что ты еще легко отделался. Тот тип запросто мог так покалечить тебя, что тебе пришлось бы в больницу ехать.

— Только жаль, что папарацци увидели меня с таким фингалом под глазом и уже успели заснять его. Спорю, что через несколько дней в газетах появится какая-нибудь ложная статья.

— Ага, подумают, что это я наставила тебе синяков, — скромно хихикает Ракель. — Мол, не слушается всеми любимый красавчик свою невесту и поэтому получил по заслугам.

— Это был бы самый абсурдный слух. Ты, конечно, у меня бойкая девчонка и можешь сильно разойтись, но все-таки у тебя не хватит сил наставить мне таких синяков.

— М-м-м, если ты разозлишь меня, то я тебе еще не такие фингалы под глазами оставлю… — загадочно улыбается Ракель. — Похоже, ты еще совсем плохо меня знаешь.

— Не надо быть злючкой, радость моя. — Терренс приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок. — Тебе гораздо больше идет быть мягкой и нежной. Да и лично мне не хотелось бы давать поводов для пересудов и причин считать меня или тебя плохими.

— Никто не станет слишком долго обсуждать какие-то сплетни. Рано или поздно все забудут про нее и найдут новые темы для обсуждения.

— Да, только вот про наше едва не состоявшееся расставание люди говорят до сих пор.

— О, Терренс, — тихо стонет Ракель, прикрыв лицо руками. — Не надо об этом напоминать, пожалуйста…

— Но это правда, любовь моя. Некоторые журналисты до сих пор пишут какие-то статьи и размышляют, почему так могло случиться. Доходит до того, что кто-то просит каких-то людей комментировать наши жесты и слова, дабы получить какую-то картину.

— Просто пока что мы не даем новых поводов обсудить нас. Может, когда всем станет известно о проблемах в « Against The System », то они начнут говорить только о вашем потенциальном распаде.

— Все уже и так знают, как бы усердно мы ни пытались скрывать это. Те девочки, которые попросили нас о фотографии, прямо спросили, что происходит с группой, и какой у нас произошел конфликт.

— Но они ведь не спросили про Питера и Даниэля! А значит, они просто знают сам факт конфликта… Не знаю откуда, но все же…

— Знаю, что я не смогу скрывать правду вечно. Но пока что мне не хотелось бы, чтобы кто-то обо всем узнал. Да, возможно, поклонников надо заранее готовить к тому, что альбом может не выйти. Но пока что у меня нет смелости сделать это.

— Понимаю… Думаю, тебе стоит обсудить это с Даниэлем и узнать, что он думает насчет поклонников и прессы.

— Да, я поговорю с ним. — Терренс еще поближе притягивает к себе Ракель, продолжая приобнимать ее за плечи, пока та берет его под руку и держит ладонь у него на колене. — Может, он наоборот считает, что лучше перестать всем врать и рассказать всю правду про Питера.

— Ладно… В любом случае что бы ты ни решил, я всегда поддержу тебя и буду придерживаться той версии, которую вы с Даниэлем выберете.

— Спасибо, Ракель.

Терренс с легкой улыбкой мило целует Ракель в щеку, пока та улыбается намного шире прежнего. А потом мужчина смотрит на свои наручные часы, надетые на его левую руку.

— Что ж, думаю, можно уже потихоньку собираться домой, — задумчиво говорит Терренс.

— Что? — слегка хмурится Ракель и смотрит на свои наручные часы. — Но еще не так уж много времени! Куда нам спешить?

— Пока доедем до дома, все равно пройдет еще около часа или полутора.

— Но, дорогой, давай еще немного походим или поедем в другое место? Все равно же нам не надо никуда спешить, и мы можем провести весь остаток дня вместе.

— Когда мы выходили из дома, ты сказала, что согласна погулять лишь пару часиков и затем вернуться домой.

— Ну а сейчас я передумала ! Хочу провести с тобой остаток этого дня и… — Ракель хитро улыбается. — Может быть, найти местечко, где мы могли бы немного пошалить…

— Так, шалунья ты моя, давай поднимайся и готовься ехать домой, пока мы не встретились с дружками того типа, который нам угрожает.

— Ну вот… — Ракель обиженно надувает губы и скрещивает руки на груди. — Переменчивый же ты, МакКлайф…

— Так, милая леди, я советую вам прекратить строить из себя бунтарку и подчиняться вашему жениху, — уверенно, но мягко говорит Терренс, быстро встает со скамейки и разворачивается к Ракель лицом.

— Но…

— Без разговоров, мисс Кэмерон. Поднимайтесь и следуйте за мной.

Только Ракель хочет раскрыть рот, как Терренс тут же берет девушку за руки и тянет на себя. А когда девушка встает, мужчина резко притягивает ее поближе к себе и крепко обнимает за талию, которую обвивает своими крепкими руками. В этот момент их глаза встречаются и начинают внимательно рассматривать лица друг друга. Стоит каждому из них вдохнуть столь головокружительный аромат своего партнера, как их сердца на мгновение замирают и затем начинают биться в разы чаще, а дыхание перехватывает на секунду или две. Терренс и Ракель какое-то время пытаются противиться соблазну пойти дальше, пока их лица находятся на мизерном расстоянии друг от друга. Но потом они окончательно сдаются, слегка касаются губами друг друга и широко улыбаются, чувствуя частое, горячее дыхание своего партнера, от которого у них по коже пробегают мурашки.

— Э-э-э, а мы вообще-то не дома… — тихо говорит Ракель, пока ее глаза слегка прикрыты, лицо находится слишком близко к лицу Терренса, а руки лежат на его широких плечах.

— Знаю… — с широкой улыбкой низким голосом произносит Терренс, полной грудью вдыхая изумительный запах, что исходит от Ракель и все больше сводит его с ума. — Но как мне сдержаться, пока ты находишься так рядом?

— Ну так отпусти меня – и проблема решится.

— А может, ты сама отпустишь меня? — Терренс обеими руками гладит Ракель лицо, словно очарованный смотря ей в глаза. — Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не сделаешь это.

— Как у тебя вообще хватило наглости предложить такое? — слегка приоткрывает рот Ракель. — Сам прижал меня к себе так, что я двинуться с места не могу, а теперь хочет, чтобы я отпустила его!

— Просто твои глаза говорят мне, что я не должен отпускать тебя, ибо ты этого не хочешь.

— А они случайно не говорят тебе, что я могу что-нибудь сделать при всех? Например, треснуть тебя по заднице!

— Давай, сделай это! Отшлепай меня прямо здесь и сейчас! Я не уверен, что оставлю это без ответа. Но ты все равно можешь немного побыть плохой девочкой.

— Почему бы и нет? — хитро улыбается Ракель, закидывает руки вокруг шеи Терренса и дарит ему короткий поцелуй в губы. — Думаю, не только девочки любят плохих парней, но и парни любят плохих девочек.

— Ну раз тебе надоело быть пай-девочкой, то ты вполне можешь немного пошалить прямо на виду у людей. — Терренс, уверенно смотря Ракель в глаза, скромно перекладывает руку на ее ягодицы, пока на ее лице проскользает легкая ухмылка.

— Сейчас же убрал руку с моей задницы. А иначе тебе будет очень плохо!

— Да что ты? — Терренс уверенно кладет на ягодицы Ракель еще и вторую руку. — А какую из них? Левую или правую?

— Я все сказала, МакКлайф. Если не сделаешь это, то тебе придется пожалеть.

— Боюсь, я не выдержу такой пытки, если ты решишь добраться до дома или нашего любимого места, где нам бы точно никто не помешал.

— Разве нам нужны лишние зрители и фотографии в соц. сетях и статьях в журналах и Интернете? — Ракель покрепче обнимает Терренса и кладет голову ему на плечо. — Эти минуты должны принадлежать только нам двоим…

— Лично мне нечего бояться и скрывать. — Терренс нежно гладит Ракель по голове и прикладывает руку к ее щеке. — Что такого в том, что я хочу проявить свою любовь к любимой девушке и не устаю это доказывать? Если меня и сфотографируют гладящим твои шикарные ягодицы с грудью, то я буду только рад с гордостью продемонстрировать то, чего были лишены все мужчины на свете. Пусть они завидуют мне, потому что я занял их место. Очень даже шикарное …

— Никогда не сомневалась в том, что ты тот еще похотливый самец… — хитро улыбается Ракель и прячет свое лицо в изгибе шеи Терренса, на который дышит горячим воздухом, тем самым заставляя его слегка задрожать. — Безумно похотливый… И слишком самоуверенный…

Пользуясь тем, что она на целую голову ниже мужчины, Ракель оставляет пару нежных поцелуев у Терренса на изгибе его шеи, чувствуя, как его дыхание становится более учащенным. А уж как сильно напрягаются все его мышцы, когда она легонько прикусывает парочку самых чувствительных участков кожи на ней! Мужчине стоит огромных усилий контролировать свои эмоции и не поддаться соблазну прямо в общественном месте. А девушка будто специально провоцирует его и явно обожает немного пощекотать ему нервы подобными действиями.

— Ну как-то так… — загадочно улыбается Ракель, резко отстраняется от Терренса и немного поправляет плечи его джинсовой куртки. — Так что если хочешь немного развлечься, то предлагаю нам поехать в наше любимое место и там оторваться по полной.

— Да, а ты всю дорогу будешь испытывать мое терпение и провоцировать меня? — удивляется Терренс.

— Будем тренировать твою силу воли. А то она у тебя что-то стала совсем плохой… Но зато когда мы приедем, тебя будет ждать шикарный приз.

— Ар-р-р… Ну ладно! Я согласен! Но если ты слишком сильно заведешь меня, то я с тобой непременно разберусь, когда мы будем на месте.

— Тебе лучше поторопиться, милый… Поторопиться…

Ракель с кокетливой улыбкой направляется куда-то по прямой дорожке, скромно хихикая и немного поправляя свои волосы. Терренс хитро ухмыляется, посмотрев ей вслед, и довольно быстро догоняет ее. После этого влюбленные крепко сцепляют пальцы своих рук и медленным шагом направляются к тому месту, где должна стоять машина мужчины. Ракель и Терренс проходят какое-то расстояние, что-то обсуждая между собой, тихонько хихикая и не отказываясь от невинного флирта и каких-то фраз, что пробудили бы друг в друге огонь.

Однако в какой-то момент Ракель смотрит вперед и видит что-то, от чего ее улыбка мгновенно сползает с ее лица. Девушка резко останавливается и будто зачарованная начинает смотреть в эту сторону, выглядя испуганной и напряженной. На некотором расстоянии от нее стоят какие-то люди с довольно грубой и неприятной внешностью, одетые во все черное и носящие темные очки и до единого имеющие темные волосы. Никто из них не видит девушку, да и вряд ли ею интересуются. Они что-то оживленно обсуждают между собой. Но она смотрит на них так, будто кого-то узнала и испугалась чего-то ужасного, что вызвало у нее какое-то нехорошее предчувствие.

Терренс почти сразу замечает, что Ракель как-то резко побледнела и застыла на месте от ужаса, уставив широко распахнутые глаза в одну точку. Мужчина подходит к девушке и осторожно кладет руку на ее плечо.

— Эй, Ракель, с тобой все хорошо? — проявляет беспокойство Терренс. — Почему ты остановилась?

— Та компания… — произносит Ракель, указывая на стоящую на большом расстоянии от нее компанию. — Я боюсь их… Они выглядят какими-то подозрительными…

Терренс тоже переводит взгляд на эту компанию, о которой говорит Ракель, и поначалу не понимает, почему она так испугалась. Он несколько секунд смотрит на мужчин, но вскоре понимает, что знает одного человека из этой компании или же где-то видел его.

— О, черт! — с ужасом во взгляде произносит Терренс. — Только не это!

— Э-э-э… — запинается Ракель. — Что…

Терренс быстро окидывает взглядом всю местность и находит большое дерево, за которым можно спрятаться. А потом мужчина резко хватает ничего не понимающую Ракель за руку и быстро ведет ее к этому дереву, пока та только рот успевает раскрыть.

— Что, черт возьми, происходит? — будучи немного раздраженной, возмущается Ракель. — Зачем ты сюда меня привел?

— Тише ты, успокойся, — приложив палец к губе, шепотом отвечает Терренс. — Лучше посмотри туда.

— Да, я вижу! — закатывает глаза Ракель. — Подозрительная компания, которую я боюсь! Но смысл нам торчать здесь как партизаны?

— Так нужно!

— Ох, ну нашел ты время в шпионов поиграть…

Ракель хочет уйти из этого укрытия, но Терренс не мгновенно берет ее за руку и тянет на себя, дабы заставить ее оставаться там, где она сейчас находится.

— Оставайся на месте и не говори так громко, — с чуть распахнутыми глазами еще тише шепчет Терренс. — Если не хочешь, чтобы эти типы что-нибудь сделали с тобой, то стой и не высовывайся.

— Ты можешь мне объяснить, что, черт возьми, происходит? — шепотом недоумевает Ракель. — Почему ты заставил меня припереться сюда после того, как увидел этих людей?

— Я объясню, только не веди себя как капризная девочка, и просто выслушай меня.

— Хорошо, я тебя слушаю, — резко выдыхает Ракель.

— Видишь того типа, у которого разбита губа? — Терренс рукой указывает на того, что говорит больше других. — Вон он, рядом с каким-то бородатым стоит!

— Ну да, я вижу его… Только нам что с того? Я этого типа не знаю, и мне ни о чем не говорит то, что у него разбита губа.

— Это очень важно, Ракель, послушай… — Терренс прячется за дерево, прислонившись к нему спиной, и кладет свои руки на плечи Ракель. — Я знаю этого типа. И не сомневаюсь в том, что уже видел его недавно!

— Знаешь? Но откуда? Это какой-то твой дружок?

— Нет, это не дружок, а обидчик. Это он напал на меня пару дней назад.

— Он? — округляет глаза Ракель. — Напал на тебя?

— Да! Я сразу узнал его, когда посмотрел на него. Хорошо помню его разбитую губу… И похоже, я немного переборщил с ударами, ибо у него слегка перекосило челюсть.

— О, господи… — Ракель с ужасом в глазах смотрит на того типа, которого узнал Терренс. — Нет-нет, подожди-подожди… Ты уверен, что это тот самый тип? Может, ты обознался? И перепутал его с кем-то?

— Да, я уверен и знаю, что это он! Посмотри, то, что у него разбита губа, это моя работа. Это я разбил ее, когда он набросился на меня.

— Это ты его так? — широко раскрыв рот, удивляется Ракель и снова смотрит на типа, который напал на Терренса. — Ого, сильно ты его… У него и правда челюсть немного перекошена… Это видно, когда он говорит…

— Наверное, он думал, что я позволю ему побить меня и надавать ударов! Нет уж! Я разбил ему губу и выбил парочку зубов.

— Ничего себе… Кстати, он такой жуткий. Мне бы с ним было страшно находиться с ним в замкнутом пространстве.

— Да, он действительно неприятный. Мне и самому было не очень приятно находиться. — Терренс слегка морщится. — А еще он явно не мылся всю неделю, ибо от него довольно сильно воняло потом. Как еще те людишки терпят такие запахи и спокойно стоят рядом с ним!

— Насколько я понимаю, все те люди – это его дружки. И похоже, что твой обидчик у них самый главный, если судить по тому, как внимательно они его слушают. И кажется, он очень много говорит…

— Да, явно руководит всей этой жалкой бандой… Которой руководит тот, на кого они работают. И с которой связан мой дружрк.

— А как ты думаешь, Эдвард может знать этого типа или кого-то из тех людей?

— Уверен , что знает. Раз этот тип знает его и уверенно заявил, что мне надо расспросить моего дружка, то и Эдвард в курсе, кто он такой. Этот мелкий знает обо всем . И он расскажет мне все, что касается этого случая.

Ракель молчит пару секунд и пожимает плечами, наблюдая за тем, как подозрительная компания продолжает о чем-то разговаривать. Она видит, как обидчик Терренс размахивает руками, другой кивает со скрещенными на груди руками, третий что-то выискивает в телефоне, а четвертый медленно выкуривает сигарету.

— Так, и что мы теперь будем делать? — переведя взгляд на Терренса, интересуется Ракель. — Нам ведь надо пройти по той дороге, а они стоят прямо на ней! Если мы подойдем поближе, то они запросто могут напасть на нас!

— Выбора нет – будем ждать, когда они уйдут, — спокойно отвечает Терренс.

— Что? Ты с ума сошел? — Ракель стучит пальцем по виску. — Мы можем просидеть здесь до вечера! Кто знает, когда они свалят отсюда, и наконец позволят нам пройти к машине!

— Будем сидеть здесь столько, сколько нужно. Лучше давай понаблюдаем за ними и посмотрим, что они будут делать. Уж очень хочется узнать побольше о тех, кто работает на того, кто хочет грохнуть нас.

— Ну да, конечно, что нам еще остается… — закатив глаза, раздраженно говорит Ракель. — Неужели ты наивно думаешь, что мы услышим хоть что-то из их разговора, находясь в нескольких милях от них?

— Разумеется, мы ничего не услышим. Но раз уж нам приходиться сидеть здесь, то было бы неплохо понаблюдать за ними.

— Ну ладно, давай поиграем в шпионов, — резко выдыхает Ракель.

— Если они увидят нас и захотят напасть, то не посмеют тронуть тебя, — уверенно заявляет Терренс. — Будут разбираться только со мной. А если хоть один прикоснется к тебе, то ему придется сильно пожелать.

— А ты только и ищешь повод повыпендриваться и доказать, насколько ты крут, — тихонько фыркает Ракель.

— Для тебя же стараюсь. Не будь меня рядом, с тобой бы уже давно точно что-нибудь случилось.

— Ладно-ладно, я знаю. — Ракель указывает на одного из мужчин с телефоном в руках. — Лучше посмотри туда! Тот мужик собирается кому-то звонить.

— Готов поспорить, что он собирается звонить своему боссу, который и затеял всю эту чертовщину.

— Да, наверное… — закатывает глаза Ракель. — Хочет узнать, надо ли сажать нас на электрический стул и пропустить через наши тела разряд в тысячи вольт, чтобы потом их распотрошить и продать органы.

— Ну и у тебя и мысли! — слегка хмурится Терренс, резко переведя взгляд на Ракель. — Каких фильмов ты там с подругами пересмотрела? Неужели сопливая романтика вам надоела, и вы решили изучить коллекцию фильмов ужасов?

— А причем здесь фильмы?

— Хотя бы потому, что человек может быть под слишком сильным впечатлением после просмотра фильма. — Терренс тихонько усмехается. — А ты смотри, солнце мое. Потом не будешь спать ночью из-за какого-нибудь ужастика, который приведет тебя в огромный шок.

— Небось сам думаешь о том же. Или о чем-нибудь похуже, чем распотрошение наших тел на органы.

— Нет, Ракель, конечно, мне не нравится вся эта ситуация. Но я уж не думаю о таких ужасах, от которых, если честно, у меня тошнота к горлу подступает.

— Я бы поспорила.

— Потом поспоришь! — Терренс переводит взгляд на незнакомцев. — Лучше давай послушаем, что говорят те типы. Смотри, тот, что напал на меня, вырвал у своего дружка телефон и начал с кем-то говорить.

— Как будто это поможет нам…

— Тише, Ракель, я пытаюсь услышать, что они говорят. От сюда очень плохо слышно…