Время около четырех часов дня. В одном из кафе Нью-Йорка сейчас не так уж много народу. Несколько секунд назад сюда зашли две молодые миловидные девушки – блондинка и брюнетка. Они обе невысокого роста, хотя девушка с белокурыми волосами, забранных в небрежный пучок, немного выше брюнетки, чьи волосы завязаны в пушистый хвост. Когда они заходят в кафе, тот тут же начинают искать столик, за который они могут сесть и что-нибудь выпить или съесть. Спустя какое-то время блондинка предлагает сесть за свободный столик возле окна, и брюнетка тут же соглашается. Девушки усаживаются за столик и кладут рядом свои куртки и сумки.
Чуть позже к их столику подходит молодой очаровательный официант, которому на вид примерно столько же лет, сколько и этим девушкам. Он вежливо улыбается обеим, но большее внимание почему-то уделяет на брюнетке с карими глазами, которая явно ему приглянулась. Однако девушка относится к этому равнодушно и не спешит ответить мужчине взаимностью.
— Добрый день, девушки, — держа ручку и небольшой блокнот наготове, вежливо здоровается официант. — Что будете заказывать? Если хотите, я могу принести вам меню.
— О, нет-нет, спасибо, — переводит взгляд на официанта блондинка. — Я уже знаю, что хочу… Принесите мне, пожалуйста, большой бокал горячего шоколада. Уж очень хочется согреться в такую прохладную погоду и немного поднять себе настроение.
— Превосходный выбор. — Официант быстро делает заметку в блокноте, переводит взгляд на кареглазую брюнетку и дарит ей очаровательную улыбку. — А вы что будете, милая леди?
— То же самое, — слегка улыбается брюнетка. — Мы бы и правда хотели согреться…
Официант молча делает еще одну заметку в блокноте.
— Все понятно… — задумчиво говорит официант. — Не хотите что-нибудь еще?
— Пока нет, — вежливо отказывается блондинка. — Но если мы что-то захотим, то обязательно позовем вас.
— Что ж, хорошо. В таком случае вам придется немного подождать. Ваш горячий шоколад будет готов через одну минуту.
— Мы подождем, не беспокойтесь, — кивает брюнетка, сложив руки на столе.
— Хорошо. Скоро вы получите свой заказ.
Официант медленно уходит, с грустью во взгляде задумавшись о чем-то своем. Обе же девушки переглядываются между собой, а блондинка с серо-голубыми глазами хихикает и хитро улыбается.
— М-м-м, слушай, Хелен, мне кажется, ты понравилась этому парню, — задумчиво отмечает блондинка. — Он заметно расстроился, что ты говорила с ним немного холодно.
— Боже, Джессика, что за глупости! — скромно улыбается Хелен. — Я нормально с ним разговаривала: не грубила и не хамила.
— Я не об этом, дурочка. Он так стрелял глазками в твою сторону, а ты буквально взглядом отшила его.
— Ты знаешь, что меня не интересуют такие мужчины, как он. Даже если бы я и стала общаться с ним, то в такого точно не влюбилась бы.
— Правда? — округляет глаза Джессика. — А мне показалось, этот парень очень даже ничего. Молодой, симпатичный… Как раз тебе подходит…
— Если хочешь, можешь сама попробовать заполучить его внимание. Я буду рада, если ты наконец-то встретишь свою счастье.
— Вряд ли получится. — Джессика переводит взгляд в сторону кассы, рядом с которым стоит тот самый официант, принимавший у девушек заказ и сейчас поглядывает на Хелен. — Смотри, даже сейчас он стоит возле кассы и смотрит только на тебя. Меня как будто здесь нет!
— Если хочет – пусть смотрит. — Хелен скрещивает руки на груди. — Я не возражаю…
— Ох, Хелен, не будь ты такой кислой и унылой! Познакомилась бы с каким-нибудь парнем, так в миг бы стала веселой. А то весь твой мир крутится лишь вокруг ограниченного круга людей. Ты даже отказалась праздновать свой день рождения. Хотя раньше ты могла пригласить кого-нибудь домой и устроить посиделки.
— Ах, Джесс, мне совершенно нечему радоваться, и у меня нет настроения праздновать свой день рождения, — тяжело вздохнув и окинув безразличным взглядом все помещение кафе, тихо отвечает Хелен. — Я не могу быть счастливой, если знаю, что хотя бы с одним моим близким человеком что-то происходит…
— О, разве что-то происходит с миссис Маршалл? — интересуется Джессика, с грустью во взгляде смотря на Хелен. — Ты переживаешь из-за нее?
— Нет, слава богу, с бабушкой все в порядке.
— Но тогда почему ты такая печальная, подруга? Я уже не помню, когда в последний раз видела тебя счастливой и веселой! Ты все время какая-то хмурая! Единственное, что отвлекает тебя хотя бы на время, – так это твоя работа.
— Ты прекрасно знаешь, из-за чего я переживаю. Разве я должна что-то объяснять тебе?
— Ну, Хелен…
Подругам приходиться прервать разговор, ибо к ним в этот момент подходит официант и осторожно ставит на стол два стакана с горячим шоколадом. После чего Джессика скромно улыбается ему, а Хелен кивает, едва посмотрев на него.
— Спасибо большое, — вежливо благодарит Джессика.
— Да, спасибо, — тихо говорит Хелен.
— Если вам нужно что-то еще, я буду недалеко, — отвечает официант.
Официант снова дарит Хелен свою улыбку с некоторой надеждой во взгляде и с подносом в руках уходит по своим делам, зайдя в какое-то помещение, предназначенное только для сотрудников заведения. Джессика провожает мужчина взглядом до тех пор, пока тот не скрывается из виду и затем смотрит на Хелен, которая начинает медленно попивать напиток из своего стакана.
— Ну так что ты мне скажешь, дорогая Хелен? — интересуется Джессика. — Будешь говорить, в чем причина твоей грусти?
— Джесс… — устало произносит Хелен.
— Хелен, ты меня хорошо знаешь! Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не расскажешь мне о том, что хочу услышать. Так что советую тебе сказать обо всем прямо сейчас и не заставлять меня вытаскивать из тебя признание.
— Боже, ну хорошо, хорошо… Если ты так хочешь знать это, то моя причина грусти – это Питер Джексон Роуз. Теперь ты довольна?
— О! — Джессика негромко хлопает в ладони с легкой улыбкой. — Что и требовалось доказать! Я так и знала , что именно в нем и заключаются твои страдания.
— Я переживаю за него, Джесс. Мне уже несколько дней не удается дозвониться до него, ибо он отключил все телефоны. Иногда мне кажется, что с ним произошло что-то ужасное.
— Да ладно, подруга, какие могут причины для паники? — Джессика отпивает немного горячего шоколада из своего стакана. — Что если Питер наконец-то решил остепениться и начать работать с группой?
— Ты же прекрасно знаешь, что он решил покинуть ее. Я же говорила тебе о встречи группы с их менеджером!
— Ну и что? Разве Роуз не мог передумать и решить, что он совершит глупость, если свалит из группы?
— Нет, Джесс, он настроен решительно .
— Ну и свалит и свалит – тебе от этого разве холодно или горячо? Его жизнь – пусть он и решает, что с ней сделать.
— Ты несправедлива. Мы ведь обе прекрасно знаем, что его депрессия может привести к ужасным вещам. Питер причиняет себе вред и настраивает себя на то, что он уродлив и омерзителен.
— Ну а если он и правда омерзительный? — предполагает Джессика. — Он думает только о себе и специально привлекает к себе внимание.
— Джессика, прекрати это говорить! — хмуро бросает Хелен и делает глоток горячего шоколада. — Питеру все хуже и хуже с каждым днем! Он ведет себя так не потому, что на самом деле такой ужасный. Ему просто нужна помощь . А я не могу ничего сделать, потому что не знаю причину его грусти.
— Господи, Хелен, ну почему ты так за него беспокоишься? — устало стонет Джессика. — Да я уверена, что он тебе даже « спасибо » не скажет после того, что ты для него сделаешь. Роуз – эгоист ! Он думает только о себе! Если этот идиот так обращается со своими друзьями и не ценит их, то это все говорит о нем. Может, люди правильно обращались с ним ужасно в свое время, ибо они знали, что Питер – та еще сволочь.
— Послушай, дорогая, я прекрасно понимаю, что ты обижена на него из-за того, как он поступил с тобой, — тяжело вздыхает Хелен. — Но прошу тебя, пойми его… У него глубокая депрессия, и он может покончить с собой. То, что он режет себе запястья, не приведет ни к чему хорошему. А я боюсь больше всего на свете, что Питер однажды захочет покончить с собой и так себя изрезать, что ему уже ничто не помогло бы.
— Пусть тогда обратится ко врачу, чтобы ему выписали антидепрессанты. — Джессика отпивает немного горячего шоколада из своего стакана. — Есть куча всяких психологов, психиатров, клиник… Помощь может получить где угодно.
— Ты думаешь, так просто заставить его это сделать? Да я уверена, что он уже давно готовится отправиться на тот свет! Питер осознанно губит себя и не стремится выбраться из той дыры, в которой он оказался.
— Да пусть он делает что хочет! — хмуро бросает Джессика. — Я и пальцем не пошевелю ради него! И тебе советую забить на него. Ибо попытки помочь ему не приведут ни к чему хорошему. Однажды Роуз наорет на тебя точно так же, как и на меня. А то и матом покроет!
— Пойми ты, он не виноват… Это депрессия заставляет его так себя вести! В таком состоянии человек может проявлять внезапную агрессию без всякой, на первый взгляд, причины. Ты могла что-то сказать ему, что и заставило его так психануть.
— То, что я ему сказала, он и сам хорошо знает, даже если отказывается признавать. И раз он так бурно реагировал, значит, в моих словах была доля правды.
— Ну и кто просил тебя все это говорить? Ты же видела , что ему плохо, и должна была как-то поддержать его! Вот я поддерживала его, и он не оттолкнул меня от меня и даже просил остаться. Просто надо знать, что можно говорить, а что – нет.
— Подожди немного, Хелен. Скоро ты и сама будешь считать Роуза сукой и захочешь бросить его одного, перестав впустую тратить время на эту истеричку.
— Нет, Джессика, я не отвернусь от Питера, даже если весь мир будет против него. Даже если он сам захочет отвернуться от меня. Если будет нужно, то я готова быть ему нянькой и сидеть возле него целыми днями, лишь бы знать, что он в порядке.
— Ну и дурочка! Тратишь лучшие годы своей жизни на того больного придурка! А вместо этого уже давно могла бы познакомиться с каким-нибудь парнем, влюбиться, выйти замуж, нарожать детишек и всякое такое.
— Я знаю, что нужна ему, и буду с ним, несмотря ни на что. И да, если бы я не настояла, то он бы вообще не поехал на встречу с менеджером. Ждал бы, когда тот человек сам бы заявился к нему домой и еще больше усугубил его состояние.
— Было бы здорово! Роузу точно нужна хорошая встряска и прочистка мозгов. Если они у него еще остались, конечно…
— Господи, подруга… — тяжело вздыхает Хелен и делает несколько глотков из своего стакана. — Прошу тебя, не будь такой агрессивной к нему хотя бы ради меня. Мне безумно больно слышать, когда кто-то говорит про него ужасные вещи. Я хочу помочь ему стать реально счастливым.
— Забей, Хелен, не трать время. Ты не сможешь заставить его остаться в группе и продолжить работать. Если он решил так, значит, так и должно быть. Прими это уже, наконец!
— Однако я надеюсь, что смогу что-то сделать за ту неделю, которая осталась у парней для того, чтобы они приняли решение по поводу дальнейшей судьбы своей группы.
— Питеру явно плевать на свою группу, и он вряд ли вообще хотел все это начинать.
— Да, но ведь ему раньше нравилась музыка, и он мечтал стать музыкантом или хотя бы работать с чем-то, что связано именно с этой сферой.
— А сейчас, по-твоему, он уже не любит музыку?
— Да, теперь, как это видишь, все изменилось . — Хелен делает еще пару маленьких глотков из своего стакана. — Питу перестало нравиться даже то, что он раньше любил всем сердцем.
— Ну значит, парням и их команде придется искать ему замену.
— Джордж и собирается это сделать, если вся группа захочет выгнать его.
— Но группа не хочет этого? Верно?
— Не знаю, не могу сказать, — пожимает плечами Хелен. — Питер не говорил ничего, что касается мнения о других. Он лишь высказал свое и заявил, что если его выгонят – ради бога.
— А ты сама как думаешь? — Джессика делает пару глотков горячего шоколада. — Они хотят этого? Или нет?
— Не думаю. Ребята были очень близки друг с другом. Но после конфликта от былой привязанности не осталось и следа.
— Надо же… — Джессика тяжело вздыхает и задумывается на пару секунд. — Жаль, что мы не знакомы с участниками группы. Можно было расспросить их обо всем.
— Даже если бы мы и были знакомы, что бы от этого изменилось? — разводит руками Хелен.
— Вдруг Питер что-то им говорил? Я уверена, они могли бы что-то знать про него и рассказать нам.
— Нам?
— Может, я и злюсь на Роуза, но все равно мне интересно, что за тараканы сидят у него в голове.
Хелен на пару секунд призадумывается, слегка нахмурившись.
— Конечно, у меня есть сомнения, но думаю, это вполне возможно, — задумчиво отмечает Хелен. — Может, с ребятами он был намного откровеннее, чем со мной.
— Мне кажется, они бы сейчас могли здорово помочь нам, — уверенно говорит Джессика. — Или хотя бы внести какую-то ясность в эту ситуацию…
— Знаешь, Джесс, я тут вспомнила… В их группе абсолютно точно есть парень по имени Даниэль. Он у них играет на бас-гитаре.
— Ты знаешь его лично? — округляет глаза Джессика.
— Нет, я не знакома с ним лично и видела лишь пару раз. Но Питер много рассказывал мне про него и сказал, что он поругался именно с ним. Тот слишком уж явно насмехался над его неудачами. Вот Пит и психанул…
— Наверное, этот Даниэль мог бы очень многое рассказать… А как он выглядит, кстати?
— Честно говоря, я толком не запомнила, как он выглядит. Помню только то, что у него темные волосы, и он ростом он почти такой же, как и Питер. Ну… Может быть, чуточку пониже…
— А второй друг Роуза?
— Второй участник вроде бы у них главный… Играет на гитаре и поет… — Хелен слегка улыбается. — И я должна признаться, у него изумительный голос. Он великолепно играл в кино в свое время и поет ничуть не хуже.
Джессика слегка хмурится и на пару секунд задумывается, а потом слегка приоткрывает рот.
— Слушай, Хелен, а это случайно не тот двухметровый красавчик, который был на пике популярности в шестнадцать-восемнадцать лет как актер?
— Да, это он, — подтверждает Хелен. — Он и правда бесподобен и невероятно красив. Мужчина мечты для любой девчонки.
— Я помню… А кстати, как его звали?
— Э-э-э… Не знаю… Почему-то я не помню его имя… Знаю, что оно не очень распространенное, но не могу его вспомнить.
— Да-да… Это имя реально не очень редкое, но не слишком распространенное… Черт! А ведь я недавно помнила его!
— Думаю, нам стоит пересмотреть фильмы с его участием и обратить внимание на титры.
— Предлагаю как-нибудь устроить у меня дома марафон фильмов, найти диски с фильмами, где снимался этот актер, и пересмотреть их.
— Хорошо, я согласна, — с легкой улыбкой соглашается Хелен и выпивает немного напитка из своего стакана. — Как-нибудь приду к тебе домой, и мы с тобой пересмотрим их.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Джессика пьет из своего стакана, а Хелен бросает взгляд в сторону и видит нескольких людей, куда-то идущие по своим делам или сидящие за столиками в одиночестве или небольших компаниях.
— Ладно, а что с другим парнем? — задумчиво интересуется Джессика.
— С Даниэлем? Не знаю, подруга… У меня нет никаких его контактов, адресов. И у нас даже нет общих знакомых. Кроме Питера, конечно…
— Черт, ну и задачка! — Джессика резко выдыхает, приложив руку ко лбу. — Вот почему когда кто-то так нужен, ты не можешь найти его?
— Даниэля мы точно не можем найти, даже не надейся. Мне кажется, нам надо искать не его, а того актера. У нас есть гораздо больший шанс встретить его на улице. Если это случилось бы, мы просто подошли бы к нему и объяснили всю ситуацию. Полагаю, он бы понял нас и рассказал что-нибудь.
— Ну ты в принципе права… — Джессика почесывает висок. — Актеры и певцы ведь известные личности, и их запросто можно узнать на улице.
— Эй, я, кстати, только что вспомнила, что он помолвлен с какой-то девушкой.
— Да-да! Это я помню! Кажется, она довольно известная модель. Тоже очень красивая и привлекательная. Говорят, она свела с ума практически всех мужчин на свете.
— Да, ее вроде бы даже провозгласили одной из самых сексуальных девушек в шоу-бизнесе. А ее пара с тем актером считается одной из самых привлекательных. Помню, все были взволнованы известием, что они собрались расставаться. Но потом они заявили, что все еще вместе.
— Что-то слышала об этом… Правда, не очень вникала в суть дела.
— Эта парочка ни о чем не говорит журналистам. Они лишь подтвердили, что хотели расставаться, но отказались рассказывать подробности.
— Ясно… — Джессика на секунду бросает взгляд в сторону, сложив руки на столе. — Кстати, у той модели очень красивое имя, но я никак не могу его вспомнить… Твою мать, да что у меня с памятью! Могу запросто забыть, что произошло вчера или вообще пять минут назад.
— Да, с памятью у тебя есть проблемы, — скромно хихикает Хелен.
— Зато ты у нас все помнишь, — хмуро посмотрев на Хелен, хмыкает Джессика. — Вот сама бы и вспомнила имена этих двоих. Почему ты не могла запомнить имя того актера и той модели, с которой он помолвлен? Может, у нас уже появились бы какие-то зацепки!
— Прости, Джессика, но я не очень часто слежу за новостями из мира звезд и точно знаю только то, о чем кто-то постоянно говорит в моем окружении. Как например, о расставании того актера и модели… Я думала, у меня голова взорвется ото всех этих разговоров… Но слава богу, эти двое помирились, и мои знакомые выдохнули с облегчением.
— А зря не следишь, могла бы столько всего узнать.
— Тогда я советую тебе записывать все, что ты слышишь или узнаешь. Заведи ежедневник, чтобы тебе было легче. Открыла его, посмотрела, что ты делала, и все вспомнила.
— Спасибо за совет, но пока что я нахожусь в трезвом уме.
— Ага, — скромно хихикает Хелен. — В трезвом уме и с дырявой головой…
— Ах вот как? — слегка приоткрывает рот Джессика. — Ну ладно! Тогда я тебе такое устрою, когда мы выпьем шоколад и уйдем отсюда. Ты у меня надолго это запомнишь.
— Готова поспорить, что ты забудешь.
— Нет, милая моя, не забуду! Я даже напоминание на телефон поставлю и напишу « Настучать Хелен по башке, когда мы уйдем из кафе ».
Джессика лезет в свою сумку и начинает искать свой мобильный телефон. Правда, после того, как она проверяет все карманы, ей не удается его найти.
— Дорогая моя, а куда ты будешь писать? — скромно хихикает Хелен. — Ты хоть телефон-то с собой взяла? Или ты решишь написать это у себя на лбу или руке?
— Похоже, что нет… — Джессика отрывает взгляд от своей сумки и переводит его на Хелен. — Не взяла…
— Да уж, как ты еще одеться не забыла! — по-доброму усмехается Хелен. — А то народ бы тебя на смех поднял, если бы ты гордо расхаживала по улицу в какой-нибудь пижаме и со стогом сена на голове. Или вообще, голая .
— Ладно, Маршалл, считай, что на этот раз тебе повезло. Но в следующий раз я точно не забуду об этом и еще разберусь с тобой.
— О да, я такая везучая!
— Ненадолго, Хелен, недолго тебе осталось радоваться своему везению.
— О, Тэйлор, ты просто неисправима …
Пару секунд в воздухе царит тишина, так как девушки допивают свой горячий шоколад, который уже не такой горячий, как тогда, когда его только принесли. Параллельно они окидывают взглядом все, что их окружает, и наблюдают за некоторыми официантами, которые принимают заказы и отдают их своим коллегам.
— Кстати, Питер ничего не спрашивал про меня? — с грустью во взгляде интересуется Джессика.
— Вообще-то, да… — задумчиво говорит Хелен. — Говорит, ему очень жаль, что он так поступил с тобой.
— А почему извиниться не хочет?
— Считает, что было бы неправильно подойти к тебе и сказать простое « прости ». Он боится, что ты не поймешь его и продолжишь злиться даже после извинений.
— Хм, а молчать в тряпочку и скрываться ото всех – это правильно? — хмуро недоумевает Джессика, скрестив руки на груди.
— Не злись на него, Джесс. Ты просто могла появиться у него дома в неподходящее время и сказать много лишнего. Ты же любишь говорить все в лицо и ничего не замалчивать.
— Верно, я сказала, что думала о нем. А если он не хочет понимать то, насколько омерзительно себя ведет, то это его проблемы.
— Не буду отрицать – когда я пришла к нему домой, и Питер открыл мне дверь, у него было такое лицо, будто ему хотелось спустить меня с лестницы. Однако он этого не сделал и даже немного растерялся, когда увидел меня.
— Ты же его лучшая подруга, в которой Питер души не чает. Вот он не стал тебя выгонять. Может, ему льстит то, что сейчас ты – единственная, кто готов сидеть возле него и тратить время на этого придурка.
— Уверена, что если бы все знали настоящие причины его поведения, то никто даже и не думал бы обижаться. Каждый захотел бы быть рядом и помочь ему.
— Да что тут непонятного! Личная жизнь у него не клеится! Пока парни его возраста уже переспали с кучей девушек, среди которых есть и откровенные шлюхи, и примерные отличницы, Роуз даже не думает об этом. И заметь – он добровольно идет на это и не хочет познакомиться с какой-то девчонкой и замутить с ней.
— Да… — с грустью во взгляде тихо выдыхает Хелен. — Это, конечно, немного подозрительно, но это вполне может быть его желание. Может, он пока что еще не готов к этому.
— Но ведь от обычного знакомства с девочкой ничего не изменится! Его же никто не заставляет жениться и делать детишек! Пусть просто пообщается с кем-нибудь. Если кто-то его зацепит, то все его « не хочу » отпадут сами собой.
— Думаю, когда придет время, он сам этого захочет. А пока что мы должны просто помочь Питеру выбраться из депрессии и не дать ему покончить с собой. Мы с тобой и эти два парня – его единственные друзья, которые должны быть рядом с ним. У него ведь больше нет никого, кроме нас… Если мы все бросим его, то он останется совсем один и погубит себя.
— Насчет одиночества ты права… У него ведь и правда нет никого… Отца и братьев с сестрами, бабушками и дедушками у него никогда не было. А про свою мать он говорит неохотно. Питер всегда говорил, что ей было наплевать на него, и не понимает, зачем она вообще родила его.
— Правда? А со мной Питер никогда не говорил о своей семье… После того как я познакомила Роуза с бабушкой, то дала понять, что с радостью познакомлюсь с его семьей. Но он сказал, что мне не стоит делать этого.
— Странно… — слегка хмурится Джессика. — Он так сказал, ибо думал, что его мать не приняла бы тебя даже как его подругу?
— Возможно… Но разве ты так мало знаешь о его семье? Ты же училась с ним в одном классе и дружила и должна была знать его родителей!
— Нет, я ничего не знаю про его семью. Однажды в школе кто-то распустил слухи, что его мать – алкоголичка, но этому так и не нашлось никакого подтверждения. Питер молчал, а учителя старались быстро угомонить ребят.
— А с чего они решили, что мать Питера была алкоголичкой?
— Понятия не имею. Просто ребята не любили Роуза и были готовы унизить его как угодно. Даже распустить слухи, что его мать не могла ни дня прожить без бутылки водки. Из-за того, что одноклассники не ладили с ним, я никогда не верила, что это правда.
— Наверное, они и правда настолько сильно не любили его, если посмели распустить такие слухи.
— Ты права… Бедный парень тогда сильно настрадался из-за них…
Хелен тяжело вздыхает с грустью во взгляде и качает головой, пока Джессика нервно сглатывает, на пару секунд бросив взгляд на свои руки и на простое серебристое колечко, что надето на ее среднем пальце левой руки.
— Знаешь, Хелен, мне кажется, что мы и правда не должны оставлять его одного, — с грустью во взгляде говорит Джессика. — Хоть я все еще не могу простить Питера за то, что он так поступил со мной, мне не хочется, чтобы этот человек продолжал себя губить. В глубине души я все еще переживаю за него и желаю ему только лучшего.
— Лично я никогда не оставлю Роуза и сделаю все возможное, чтобы спасти его, — уверенно заявляет Хелен. — Обещаю, я найду способ. Найду тех актера и басиста и расспрошу их обо всем, что хочу знать. Ради Питера я пойду на все .
— Нет, Хелен, не ты, а мы это сделаем. — Джессика кладет свою руку на руку Хелен. — Я тоже согласна помочь ему преодолеть этот недуг и искать способы спасти этого парня.
— Ты действительно этого хочешь? — удивленно уставившись на Джессику, интересуется Хелен. — Уверена, что не откажешься от своих слов и не отвернешься от него?
— Нет, я не отвернусь от него и помогу ему. Ради него… Ради тебя … Ведь ты – моя близкая подруга, и я хочу, чтобы ты перестала убиваться из-за проблем своего друга.
— В таком случае мы не сдадимся, обязательно поможем Питеру и будем с ним, несмотря ни на что.
— Сделаем это ради нашей дружбы.
— Да… Ради дружбы.
Джессика и Хелен протягивает друг другу руку, чтобы слегка пожать их, и через несколько секунд разрывают рукопожатие, решив не сдаваться и во что бы то ни стало помочь Питеру, который медленно убивает себя и, возможно, находится на грани самоубийства.
***
Тем временем Даниэль и Анна находятся у себя дома. Сегодняшний день мужчина решил полностью посвятить своей любимой девушке. На данный момент он сидит на кровати в своей комнате и играет на гитаре, а девушка сидит напротив него и с легкой улыбкой на лице слушает изумительную мелодию, прекрасно сочетающуюся со столь чарующим низким голосом, который можно слушать бесконечно. Ей всегда нравилось наблюдать за тем, как ее любимый ловко перебирает струны и берет аккорды. Она буквально перестает дышать, когда он поет, не желая, чтобы его голос замолкал хотя бы на секунду.
Время от времени Анна и сама тихонько подпевает Даниэлю и приятно удивляет его своим талантом. Их голоса гармонично сочетаются и вместе звучат просто изумительно. Мужчина уже довольно долго поет и играет, приобретая еще больше уверенности в себе благодаря своей возлюбленной, которая внимательно слушает его с легкой улыбкой на лице и покачивается в ритм.
Но сыграв легкую, непринужденную песенку за три-четыре минут, Даниэль перестает петь, берет последние аккорды и медленно смахивает струны. Когда в комнате наступает тишина, Анна тихонько аплодирует, продолжая нежно смотреть на своего возлюбленного и радовать своей широкой, искренней улыбкой.
— Боже, милый, это было удивительно! — восхищается Анна. — Я могу слушать тебя хоть целую вечность.
— Просто очень люблю играть и петь для своей очаровательной красавицы, — скромно улыбается Даниэль, продолжая держать гитару у себя на коленях и поправляя некоторые струны. — Это придает мне еще больше уверенности и делает мою игру в тысячу раз лучше.
— Ты и без моей поддержки поешь так, что невольно можно залипнуть и прийти в себя лишь тогда, когда тебя начинают трясти за плечи.
— Ну да, не спорю, своим голосом я могу очаровать любого, — Даниэль с гордым видом поправляет свои волосы. — Но вообще-то, мне гораздо больше понравилось то, как ты мне подпевала. Это было прекрасно . Конечно, я знал, что буду приятно удивлен, то ты смогла удивить меня гораздо больше.
— Правда? — округляет глаза Анна. — Тебе правда понравилось?
— Безумно понравилось, моя принцесса. Я тут подумал, что если у меня ничего не получится с группой, то мы с тобой вполне могли бы стать дуэтом и записать пару песенок. Может быть, не в студии, но хотя бы на видео…
— Предлагаешь мне петь с тобой?
— А почему бы и нет? У тебя очень красивый голос, и поешь ты шикарно. Уверен, у твоего таланта появилось бы куча поклонников. Я мог бы дать тебе пару уроков, чтобы ты чувствовала себя более уверенно, но ты и без этого шикарно поешь.
— Если только вспомнить мои уроки игры на фортепьяно и вокала, которые определенно не прошли даром… — со скромной улыбкой пожимает плечами Анна.
— Уроки игры на фортепьяно? — Даниэль откладывает гитару в сторону. — Разве ты раньше занималась музыкой?
— Да, было дело… Мне было лет шесть или семь, когда у меня прошел первый урок… И должна признаться, что хоть у меня и получалось, я терпеть не могла уроки фортепьяно и никогда не любила его.
— Тебя родители заставляли тебя заниматься этим?
— Моя мама. Ей казалось, что если она умеет играть на этом инструменте, то и я тоже должна была. И очень уже моей семье нравилось хвастаться перед друзьями, мол, послушайте, какая у нас талантливая дочь. Помню, как мама заставляла меня выходить ко всем и играть на фортепьяно. А до этого очень много со мной репетировала какое-нибудь классическое произведение, ибо боялась, что я опозорю ее перед гостями.
— И сколько же тебе было лет?
— В первый раз мне пришлось продемонстрировать свои таланты лет в восемь, когда я научилась более-менее сносно играть. Хотя мне так хотелось поскорее прекратить эту показуху и уйти к себе в комнату.
— Ну а чем тебе не нравилось фортепьяно?
— Слишком тяжело на нем играть. Я не чувствую его, когда исполняю на нем какие-то песни. Это совсем не мое. Но мне приходилось стискивать зубы и играть.
— Честно говоря, я тоже никогда не любил пианино… Да и у меня никогда его и не было. Я считаю, что этот инструмент предназначен только для девушек.
— Однако я знаю мужчин, которые играют на пианино. У родителей было много таких знакомых, многие из которых были помешаны на классической музыке.
— Наверное, ты засыпала, когда тебе приходилось слушать ее?
— Было такое… — скромно хихикает Анна, заправляя прядь волос за ухо. — Да и, честно говоря, мне гораздо больше нравится петь, чем играть. Что угодно, но только не какие-то классические произведения или оперу. Которую я до тошноты переслушала в детстве благодаря своей мамочке. Она все время таскала меня по театрам и прививала чувство прекрасного, как она говорила.
— Ох, бедная моя девочка… — с грустью во взгляде произносит Даниэль, погладив Анну по голове. — Понимаю, насколько это ужасно, когда тебя заставляют что-то делать насильно.
— Да уж… Мама хотела привить мне любовь к классике, но в итоге добилась противоположного эффекта, и сейчас я ненавижу ее. Мы с ней вообще всегда были очень разными. Ее буквально трясло, когда она видела гитару иди ударные. Помню они с отцом по телевизору увидели выступление какой-то рок-группы и пришли в ужас от того, что эти люди играли. Хотя мне очень понравилось, и я пританцовывала и пыталась подпевать. От чего моя мать была, мягко говоря, в шоке.
— Но ведь это же так здорово ! Как можно не любить такую классную музыку, под которую ноги сам в пляс пускаются? Лично я обожаю гитару и запросто могу сыграть на любой: ритм, бас, соло. Любую давайте!
— Я и сама обожаю гитару… Электрогитара всегда звучит потрясающе. А на акустической получаются очень приятные мелодии.
— Не могу поспорить… — Даниэль переводит взгляд на рядом лежащую на кровати гитару и слегка оттягивает пару струн. — Было немного тяжело учиться на ней играть, но за несколько лет я успел достаточно напрактиковаться и думаю, что могу играть и не краснеть перед людьми.
— Ну не скромничай, красавчик, — скромно улыбается Анна, проведя тыльной стороной руки по щеке Даниэля. — Мы оба знаем, что ты уже сумел покорить сердца многих людей и обрести множество фанатов со всего мира. А все благодаря твоему невероятному таланту и изумительному голосу.
— Да, только… — Даниэль на секунду отводит взгляд в сторону, подогнув одну ногу под себя. — Только я все больше начинаю думать, что наши усилия пойдут коту под хвост.
— Почему ты так говоришь? — перестав улыбаться, с грустью во взгляде интересуется Анна. — Неужели вы с Терренсом так и не приняли решение насчет группы?
— Пока нет, — качает головой Даниэль. — Точнее, решили, что хотим сделать, но нет ничего, что помогло бы нам хотя бы немного сдвинуться с мертвой точки.
— У вас остается чуть больше недели для того, чтобы дать менеджеру четкий ответ. Сегодня уже тринадцатое сентября, а ответ нужно давать уже двадцать второго.
— Знаю, но мы ничего не сделать. У нас с Терренсом есть маленькая надежда, что Питер вернется к нам, но мы не уверены, что это случится. Вспоминая его состояние в день встречи с Джорджем, мы начинаем бояться, что уже практически потеряли барабанщика.
— И тогда вам придется искать кого-то другого?
— Другого выхода у нас не будет, хотя мы очень этого не хотим. Несмотря на то, что мы пообещали друг другу найти способ спасти группу, у меня есть сомнения, что мы сможем это сделать. Я все больше начинаю думать, что нам стоит смириться с уходом Роуза и либо искать нового ударника, либо забить на группу и забыть о мечтах о славе.
— То есть, ты тоже начал думать, что все бесполезно?
— Все к этому и идет, Анна. Забыв о всех мечтах и фантазиях и начав думать трезво, я тоже начинаю понимать, что выхода из этой ситуации нет.
— Но ты же не хотел сдаваться просто так. — Анна мягко гладит колено Даниэля. — Неужели вы с Терренсом поменялись местами? И теперь не он, а ты считаешь, что все потеряно?
— Терренс и так думает, что у нас ничего не выйдет, — проводя рукой по волосам, резко выдыхает Даниэль. — Хотя сдаваться тоже не хочет… Ведь он, казалось бы, получил свой долгожданный шанс стать музыкантом, а тут вдруг произошло такое.
— Понимаю… — Анна на секунду опускает грустный взгляд на свои руки. — А что будет, если ваша группа все-таки распадется?
— Не знаю, Анна, — пожимает плечами Даниэль. — Думаю, мы с Терренсом будем общаться и дальше. Все-таки мы не чужие люди и успели сдружиться… Может, нас пока что еще трудно назвать лучшими друзьями, но мне нравится общаться с Терренсом. Конечно, он любит немного повыпендриваться, но так-то он хороший человек, с которым есть о чем поговорить.
— Может, вам стоило бы подумать о создании своего проекта, не связанного с « Against The System »?
— Нет, милая, если у нас и будет группа, то только « Against The System ». Но поскольку ее состав сейчас неполный, и в ней не хватает Питера, то мы не хотим продолжать работать над этим проектом. Если мы не поможем блондину, и он откажется возвращаться к нам, то группа распадется.
— Я понимаю… Ведь без Питера вы уже не будете той группой, которой были, когда он был с вами.
— Да, без него мы уже не те… Сейчас я могу признать это уверенно… Каждый из нас вносит в группу что-то свое, и в итоге у нас получается что-то необычное, что всем нравится. Не будь кого-то из нас, будет уже совсем не то. Если бы мы сейчас с МакКлайфом начали играть вдвоем, наша музыка изменилась бы. Она была бы другой … Как и мы оба…
— Ты прав… — Анна медленно опускает глаза вниз. — Все-таки все мы привыкли видеть группу, в которой состоят Терренс МакКлайф, Даниэль Перкинс и Питер Роуз… Без Пита или кого-либо еще группа будет уже не той… Никакой новый барабанщик не сможет заменить того, кого все любят. По крайней мере, в вашем случае…
— Да, я знаю некоторые группы, в которых менялись участники, и их поклонники так и не смогли принять их. Просто стало совсем не так, как им нравилось. Редко кому удается полностью стать лучшей версии предыдущего барабанщика, гитариста, вокалиста или клавишника…
— Грустно это говорить, но будет лучше уйти вовремя и позволить людям запомнить вас такими, какими они узнали о вас в первый раз.
— Да, мы с Терренсом тоже так считаем… Но я, черт возьми, не хочу этого! У меня нет желания прекращать все это. Я хочу заниматься музыкой и путешествовать по миру с концертами. Это моя давняя мечта!
— Никто не хочет этого, Даниэль, — с грустью во взгляде говорит Анна, взяв Даниэля за руки. — Мне будет очень жаль, если ваша группа распадется. И я думаю, вам надо бороться до последнего и испробовать все варианты. А если уже ничто вам не поможет, тогда мне останется только смириться, что « Against The System » больше нет будет существовать.
— Ах, красавица моя… — Даниэль подвигается ближе к Анне и нежно, но крепко прижимает ее к себе, мило поцеловав в макушку и потеревшись щекой об ее щеку, пока та просто обвивает руками его талию. — Разумеется я продолжу делать все возможное, но не уверен, что это принесет что-то хорошее.
— Может быть, все-таки еще есть какой-то маленький шанс спасти группу и помочь Питеру? Надежда ведь умирает последней. Решение находится тогда, когда его не ищешь. Там, от куда его не ждешь.
— Знаю, но менеджер не будет ждать, пока это решение не найдется. Он расторгнет контракт, и тогда мы трое можем попрощаться со славой и признанием. И придется нам влезать в долги, чтобы заплатить полную стоимость неустойки. Я не сомневаюсь, что это будет слишком огромная сумма, которую вряд ли смогу найти за короткий срок.
— Я знаю… Но у вас троих есть много друзей, которые могут одолжить тебе и парням хоть сколько-то денег.
— Если честно, то сейчас я беспокоюсь об этом меньше всего. Меня больше всего тревожит ситуация с Питером. Сейчас все зависит от того, сможем ли мы узнать, что с ним происходит. Мы с Терренсом делаем больший упор на это.
— А вы бы оба смогли пожертвовать группой ради него? — задумчиво интересуется Анна, немного отстранившись от Даниэля и вопросительно посмотрев на него. — Если бы случилось так, что ради спасения Питера вам с Терренсом пришлось бы распустить группу, то вы бы согласились отказаться от своей мечты ради друга?
На пару секунд Даниэль замолкает, а потом тихо выдыхает и переводит взгляд на Анну.
— Думаю, что смогли бы, — уверенно отвечает Даниэль. — По крайней мере, я бы пошел на это. Потому что хочу загладить вину перед Питером и помочь ему. Может, некоторое время назад я бы и пальцем и пошевелил ради него, но сейчас не могу так просто забить на далеко не чужого мне человека.
— И ты бы не расстроился, если бы Джордж реально расторг с вами контракт и заставил заплатить неустойку?
— Я расстроюсь из-за потраченного впустую времени. А если студия и пиар-агентство хотят этого, то пусть хоть сейчас готовит нужные бумаги и отменяют наше соглашение. Уж прекращение сотрудничества со Смитом не стало бы горем для меня. Ибо Джордж вытряс из нас все душу за то время, что мы с ним работали. Он постоянно обзывает нас бездельниками, идиотами и дебилами. И это я сказал только о самых мягких и невинных словах – порой он выдавал кое-что и похуже.
— Не понимаю, почему вы вообще работали с ним и сразу не поменяли менеджера.
— Так уж получилось. Да и времени у нас не было на поиски того, кто вел бы все дела и помогал нашей команде продвигать группу. Но если вдруг случится невероятное чудо, которое спасет нашу группу, то смена менеджера будет первым пунктом в списке наших дел.
— Сначала в списке ваших дел первым пунктом должно стоять принятие решение насчет судьбы группы. У вас остается два варианта решений. Но один вариант невозможно осуществить по известной нам с тобой причине. А второй может сделать вашу в группу не такой, какой вы хотели бы ее видеть.
— Вот именно в этом и заключается трудность. Мы не можем решить точно, что сказать Смиту почти через неделю. Ибо мы должны либо вернуть Питера в группу, либо найти другого участника и позволить группе стать другой. — Даниэль резко выдыхает и проводит рукой по своему лицу. — Ох, я не знаю, что нам делать… Времени остается все меньше, а решение нужно принимать уже сейчас.