Ракель не может найти в себе силы сказать еще что-то, потому что воспоминания заставляют ее сильно разволноваться и почувствовать, какая сильная у нее начинается тряска. Терренс же виновато смотрит на нее пару секунд, едва сдерживая желание пустить слезу и понимая, что ему немного тяжело дышать. А видя, как девушка борется с желанием разрыдаться, он заключает в свои крепкие, нежные объятия, положив руки ей на спину. Та мгновенно отвечает на них и все-таки начинает тихонько плакать, крепко обвивая руками шею мужчины, время от времени трогая его волосы и утыкаясь носом в его плечо. Терренс делает все, чтобы утешить ее, целуя в макушку или висок и одной рукой нежно трогая и перебирая волосы Ракель, а другой – плавными движениями поглаживая по спине.

Эти воспоминания приносят им слишком много боли, от которой они не в состоянии избавиться и по сей день. Они живут в их сердцах и по сей день. Влюбленные не могут забыть о произошедшем, несмотря на обещание сделать это. Терренса до сих пор бросает в дрожь, когда он вспоминает, как позволил его самому главному страху стать реальностью. Ну а Ракель не может забыть тот ужас и страх, что наводил на нее мужчина своим агрессивным поведением. Она все еще очень хорошо помнит все его громкие крики, глаза, наполненные злостью, и сильный хлопок по щеке, которого тогда никак не ожидала.

Через некоторое время Ракель и Терренс отстраняются друг от друга. Никому так не стало легче после объятий. Девушка по-прежнему тихонько плачет с прикрытым рукой ртом, а мужчина трясется и смотрит на нее испуганными, широко распахнутыми глазами, выглядя едва ли не бледнее нее самой. Несколько секунд в воздухе еще царит пауза, но потом ее неуверенно нарушает Терренс, тяжело дыша и рассматривая свои руки, что стали немного потными и начали трястись от волнения.

— Меня до сих пор трясет, когда я думаю об этом, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Наверное, сколько бы лет ни прошло, меня всегда будет мучить совесть…

— Я знаю, что мы договаривались не вспоминать это… — дрожащим голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. — Но я так и не смогла… Я не могу забыть тот случай, который до сих пор приводит меня в ужас…

— Немного успокоившись, я вспомнил о ссоре отца и матери и с ужасом подумал, что совершил то же самое. И понял, что как бы сильно мне ни хотелось этого избежать, я все больше становлюсь похожим на этого человека. — Терренс качает головой и нервно сглатывает. — А может, я еще хуже… Ведь я позволял себе такие вещи, которые никогда прежде не сделал ни с одной девушкой… Я… Я мог запросто убить тебя и бровью не повести.

— Я действительно боялась и думала, что однажды могло случиться что-то плохое. — Ракель шмыгает носом со слезами на глазах. — Хотя и забывала об этом, когда была одержима злостью и ругалась с тобой. Я не думала о последствиях своих действий. Не думала, что могу довести тебя до такого. До пощечины… До того, что и заставило меня испугаться и решиться навсегда порвать с тобой.

— Ты прекрасно знаешь, что я не хотел этого и готов извиняться перед тобой хоть каждый день до конца своих дней.

— Конечно, знаю, милый… — Ракель мягко гладит Терренса по щеке. — Сейчас я не сомневаюсь, что ты не хотел этого.

— Я знаю, что мне никогда не удастся искупить вину за те омерзительные поступки, что окончательно отдалили тебя от меня и вынудили посчитать меня зверем. И уверен, что не смогу забыть то, что едва не разрушило то, что я до смерти боюсь потерять.

— Я тоже виновата в той ситуации… Если бы я относилась к тебе иначе, ты бы не поверил той лжи, которую тебе сказали, только потому, что наши отношения были очень напряженными. Я слишком много думала о себе и уделяла повышенное внимание своей работе.

— Нет-нет, Ракель, прошу, не вини только себя! — Терренс обеими руками мягко берет Ракель за руку и гладит ее, смотря на нее жалостливым взглядом. — Мы оба виноваты в том, что наши отношения стали намного хуже. Из-за одержимости работой мы напрочь забыли друг о друге и даже и не думали о том, чтобы быть вместе в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии.

— В той ситуации виновата только я. Ты был заинтересован в наших отношениях, а я наплевала на них и тебя самого. Только лишь наша размолвка помогла мне понять, как сильно я тебя недооценивала. И какую ужасную ошибку совершила бы, если бы не решила бороться за свое счастье.

— Мне просто нужно было сразу сказать тебе о том бреде, что наплел тот мерзавец. — Терренс опускает взгляд вниз. — Тогда мы бы не разругались в пух и прах, и ты не была вынуждена долгое время переживать все проблемы одна и не получить мою помощь лишь в самый последний момент.

— Не бери всю вину на себя, Терренс, — тихо отвечает Ракель, немного успокоившись, но все еще продолжая вытирать слезы под глазами. — Ведь в том, что с нами произошло, есть моя вина.

— Нет, Ракель, большая часть вины лежит на мне, — Терренс мягко берет лицо Ракель в руки. — Я только больше все усугубил и повел себя, как настоящий мерзавец и предатель. А когда я понял, что вел себя ужасно, было уже слишком поздно что-то менять. Ты ушла и твердо решила расстаться со мной.

— Просто тогда я была на нервах из-за той ужасной ситуации и не находила времени сесть и обо всем хорошенько подумать. Но в какой-то момент я просто поняла, что наше расставание был бы для меня ножом в сердце. Хотя я долгое время протестовала, когда одна моя сторона умоляла меня спасти свои отношения. Однако я с трудом заставила себя сказать о нашем расставании… И потом ругала себя за то, что сделала.

Ракель тяжело вздыхает, окидывает мокрым взглядом всю комнату и переводит взгляд куда-то вниз, задумавшись о чем-то, что не приносит ей никакой радости. Воспоминания будто новой волной накатывают на нее, и она снова начинает тихонько плакать, закрыв лицо руками. Терренс с жалостью во взгляде смотрит на девушку секунду или две, чувствуя, как его сердце сжимается. А затем мужчина нежно гладит ее по спине и голове, со спины трогательно обнимает ее за плечи и прижимает к себе, мило поцеловав в затылок и висок и уткнувшись носом в изгиб ее шеи.

— Ну все, хорошая моя, не надо плакать… — мягко произносит Терренс, нежно погладив Ракель по щеке, которую пару раз целует, убрав в сторону некоторые пряди ее волос и аккуратно вытерев пару слезинок, что катятся вниз из ее глаз. — Сейчас нашим отношениям ничто не угрожает. Теперь я ни за что не брошу тебя и на сто процентов уверен в твоей преданности.

— Я знаю… — тихо произносит Ракель.

— Не плачь, солнце мое, все хорошо…

Тепло, исходящее от тела Терренса, и его крепкие объятия и нежные ласка и поцелуи помогают Ракель почувствовать себя немного лучше и не расплакаться еще пуще. Она, конечно, все еще издает всхлипы и слегка дрожит, но ей все же удается контролировать себя и свои эмоции.

А через несколько секунд девушка принимает лежачее положение и кладет свою голову на колени Терренса и сворачивается калачиком, уставив свой мокрый, печальный взгляд в одну точку. Мужчина нежными движениями гладит Ракель по голове, запустив руку в ее длинные каштановые волосы, принюхиваясь к приятному аромату лака, что от них исходит, и иногда оставляя милые поцелуи у нее на лице. Несколько секунд мужчина ничего не говорит и старается успокоить свою вторую половинку, пока она крепко, но нежно держит его свободную руку. Но некоторое время спустя Ракель все же решает осторожно расспросить Терренса о его воспоминании.

— Эй, а почему ты думаешь, что твой отец избивал твою маму? — неуверенно интересуется Ракель, держа руку на колене Терренса. — Ты же сам сказал, что никогда не был свидетелем их конфликтов!

— Однако я стал свидетелем того, как отец ударил мать по лицу, — продолжая перебирать волосы Ракель, отмечает Терренс. — И до сих пор прекрасно это помню.

— Но как ты можешь помнить то, что произошло, когда тебе было два или три года? Я вообще ничего не помню из того, что происходило со мной в этом возрасте. Мои более-менее ясные воспоминания начинаются лет с пяти-шести. И то очень многое я помню лишь какими-то вспышками…

— Ну из младенчества я тоже мало что помню, но именно это воспоминание у меня очень хорошо сохранилось. Я вряд ли вспомню, к примеру, как мы с отцом ждали новостей о маме, которая должна была родить моего младшего брата. Как я успокаивал его, когда он переживал.

— А ты совсем не помнишь, как жил с еще совсем маленьким братиком? — Ракель переворачивается на спину, все еще позволяя голове лежать у Терренса на коленях, но теперь видя его лицо. — Как твоя мать узнала, что ждет его… Как она ходила беременная…

— Нет, не помню… И поэтому даже не догадывался о том, что у меня был брат, которого отец забрал с собой, когда ушел от нас с мамой. И не могу сказать точно, где был мой брат в день ссоры родителей.

— Но отца ты все-таки помнишь .

— Да, отца я помню. Может, сейчас он постарел, но думаю, особой разницы нет. Я определенно бы узнал его, если бы вдруг он появился передо мной.

— Неужели ты настолько уверен в том, что он избивал твою мать? Откуда ты это можешь знать?

— Э-э-э… — Терренс на несколько секунд призадумывается. — Мне просто так сказали …

— Сказали?

— Да. Я был еще совсем маленьким, когда это произошло.

— И ты просто так в этом поверил? — Ракель мгновенно принимает сидячее положение и уставляет на Терренса свой потрясенный взгляд. — Неужели ты не додумался узнать, правда ли это? И почему нельзя было поговорить с матерью и уговорить ее рассказать всю правду?

— Мне было достаточно того, что я просто знал это, — признается Терренс. — А зная, что отец влепил матери пощечину и кричал на нее как ненормальный, я не сомневался, что это правда. Такой ужасный человек может быть способен на многое.

— Извини, Терренс, но как можно было так легко поверить словам и не попытаться выяснить, правдивы ли они? Может, кто-то хотел , чтобы ты поверил этому, как наивный дурачок, и обозлился на отца?

— Знаешь, сегодня Эдвард сказал мне что-то похожее… — с тихой усмешкой признается Терренс. — Он считает, что я должен призадуматься и не верить этому на все сто.

— И я согласна с ним. Не отрицаю – твой отец поступил ужасно. Но вдруг он не избивал твою мать? Не зря же она так настаивает на вашей встрече и защищает его!

— Тут все может быть… И наверняка, не одна мама знала о ее конфликте с отцом. Должен быть еще кто-то, кто знал что-то. Ведь тот, кто сказал мне о регулярных избиениях, не был каким-то незнакомцем. Я считаю, что этого человека знают хотя бы родители.

— Но кто тебе такое сказал про твоего отца?

— Клянусь, Ракель, я не помню! Я пытался вспомнить лицо этого человека, но не смог. И не знаю, был ли это мужчина или была ли это женщина. Хотя помню, что голос был очень противный и явно не принадлежал доброму человеку.

— И сколько тебе было лет?

— Не знаю… Но точно помню, что я был очень маленьким.

— Это произошло дома у тебя и твоей матери?

— Скорее всего… Я помню маленькую комнату, которая была в той небольшой квартире, где мы с мамой жили до того, как обо мне узнал весь мир. Она была отделана в зеленых цветах, а на стенах было много ободранных мест… Наша квартирка была очень старая…

— Твой отец оставил ее вам?

— Да, он ушел куда-то, а мы с матерью остались жить там. Этот человек сделал хоть один добрый поступок – не выгнал нас на улицу. — Терренс уверенно кивает. — Так что… Да, я точно услышал об избиениях матери у нас дома.

— Хм, странно… — слегка хмурится Ракель. — Значит, кто-то был у вас дома и сказал тебе об этом. Кто-то должен знать то, что ты не помнишь.

— Не знаю, я не помню… У меня в памяти сохранились лишь слова о том, что отец постоянно избивал ее и так легко бросил нас, потому что не любил ни ее, ни меня.

— И о брате не было ни одного упоминания?

— Нет, ни одного слова о нем. Но тот человек знал мое имя, ибо называл меня Терренсом.

— Почему бы тебе не расспросить свою маму об этом? Это точно не была она! Эта женщина ни за что не сказала бы такое. Тем более своему сыну, который был еще очень маленьким.

— Нет, вряд ли это была мама, ведь она всегда защищала отца. Однако мне кажется, что она и правда может что-то знать о том человеке и рассказать всю правду о ее отношениях с этим предателем. Не зря же мать пытается уговорить меня встретиться с ним с тех пор как мне исполнилось восемнадцать.

— Ты должен спросить ее об этом, Терренс, — уверенно отвечает Ракель и мягко гладит Терренса по руке. — Я уверена, что она хочет этого не без причины. Если бы этот мужчина и правда повел себя так ужасно, она бы не мечтала о том, чтобы ты начал общаться с ним, и не стала бы общаться с ним даже после развода.

— Я пытался узнать, почему она так настаивает, когда умолял прекратить уговаривать меня на встречу. Но мама отказывалась что-то обсуждать и сказала, что только отец может рассказать все как есть.

— А может, тебе и правда стоит поговорить с ним? Мне кажется, он мог бы разъяснить всю ситуацию и даже рассказать про человека, который сказал тебе про избиения.

— Нет, Ракель, я не хочу встречаться с ним. Отец начнет оправдываться и сваливать все на помутнение рассудка. А меня стошнит, если он начнет это делать. И я имею в виду не только его пощечину и регулярные избиения. Меня злит тот факт, что он – предатель, который так легко отказался от семьи и предпочел жениться на другой женщине. А недавно выяснилось, что отец зачем-то забрал с собой моего брата, который никогда не был ему нужен. Который сейчас находится неизвестно где и живет неизвестно с кем.

— Поначалу я, конечно, была удивлена, что она так легко смогла простить твоего отца и сейчас спокойно с ним общается. Но сейчас я понимаю, что это возможно .

— Мама просто слишком добрая и никогда не умела долго злится. Она совсем незлопамятная и способна быстро остыть и простить любого. Возможно, моя мать простила отца намного раньше, но они встретились лишь несколько лет спустя и все обсудили.

— Только мне интересно, не возражает ли его вторая жена против того, что он общается с первой?

— Думаю, нет. Хотя кто его знает…

— А как ты думаешь, твоя мама все еще любит этого человека? Она жалеет, что развелась с ним?

— Не знаю, милая. Мама никогда не говорила мне о своих чувствах к нему. Возможно, она уже воспринимает его только как нашего с братом отца и общается с ним только ради нас.

— Однако у нее определенно нет желания заставить тебя забыть об отце. Наоборот – она делает все, чтобы ты помнил о нем.

— Да я бы и не вспоминал о нем, если она не напоминала о нем при каждом нашем разговоре. Ее совсем не волнует то, что я не желаю говорить о человеке, который нас предал. Скорее всего, мой брат тоже на него обижен, раз за все это время ни разу с ним не связался.

— Но я полагаю, что он все еще любит вас обоих и хотел бы наладить с вами отношения.

— Да, а где этот человек был лет двадцать назад? Зачем он бросил меня с матерью, когда нам нужна была его поддержка, любовь и забота? Когда мать была вынуждена целыми сутками работать, чтобы хоть как-то прокормить нас! Когда она отдавала мне все самое лучшее, а сама довольствовалась тем, что у нее оставалось! А если бы с нами еще и мой брат жил, чтобы ей доставалось? Ничего !

— Но потом же он объявился.

— Да, объявился. Когда я заработал достаточно денег и мог позволить себе жить самостоятельно и помочь матери. Терренс тихо усмехается. — Хороший он момент выбрал, согласись. Решил извлечь выгоду! Мол, сыночек разбогател, стал известным и сможет помочь человеку, который успел завести другую семью!

— Думаешь, он все это время жил в нищете?

— Прошло уже столько лет. Все могло измениться. Хотя насколько мне известно, у Изабеллы была довольно высокооплачиваемая работа. Так что… Вряд ли они страдали от недостатка денег…

Ракель ничего не говорит и лишь качает головой, пока Терренс резко выдыхает, бросив взгляд на окно.

— Я не хочу встречаться с отцом… — задумчиво говорит Терренс. — Но не могу не признать то, что слова Эдварда заставили меня задуматься над этой историей. Я определенно не смогу забыть все это…

— И что ты будешь делать? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.

— Понятия не имею… — Терренс на секунду или две бросает взгляд на ведущую в гардеробную дверь и снова смотрит на Ракель. — Но я не собираюсь заострять свое внимание на этом. У меня и без того проблем по горло. Не хватало еще новых проблем заработать.

— Не боишься, что потом может быть слишком поздно?

— Шутишь? — Терренс скромно улыбается. — Да если отец пытается добиться встречи со мной вот уже почти десять лет, то он еще двадцать будет уговаривать мою мать повлиять на меня. И это заставило меня понять, что этот человек слишком упертый и привык добиваться своего. Ну ничего, пусть и дальше бегает… Может, однажды до него дойдет, что я не желаю его видеть и оставит нас с матерью в покое.

— Да и ты у меня не привык сдаваться, — с легкой улыбкой отмечает Ракель и немного приглаживает Терренсу волосы. — Упрямый как осел и добиваешься своего, несмотря ни на что. Вы с отцом очень похожи в этом плане.

— Ох, лучше бы я пошел характером в мать и не был таким жестоким и нервным. Знаешь, как мне противно слышать, как кто-то сравнивает меня с отцом. Особенно сильно мне стало противно после того, как я и сам посмел ударить тебя. После этого случая мне порой вообще хочется проклясть все на свете.

— Э-э-э… — запинается Ракель и виновато опускает взгляд на свои руки, нервно сглотнув. — Прости за сравнение… Я не подумала, что тебя это злит… Мне нужно было промолчать…

Терренс со скромной улыбкой покрепче обнимает Ракель, погладив ее по голове и поцеловав в макушку.

— Все в порядке, солнце мое, — мягко говорит Терренс, поглаживая Ракель по спине и приложив свободную ладонь к ее щеке. — Ты можешь говорить все что хочешь. Ведь ты отчасти права …

— Ну а ты поступай как считаешь нужным, — скромно улыбается Ракель, положив руки Терренсу на спину, а голову – на его плечо. — Ты же знаешь, что я в любом случае поддержу тебя, каким бы ни было твое решение.

— Я знаю, любовь моя.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Терренс отстраняется от Ракель, берет лицо девушки в руки, целует ее в лоб и гладит щеки, видя, как мило она ему улыбается. А затем он бросает взгляд на часы, которые висят на стене в комнате, и видит, что время незаметно приближается к половине первого ночи.

— О, слушай, может, нам стоит начать готовиться ко сну? — предлагает Терренс. — Время уже почти половина первого ночи. Вся прислуга уже давно спит, а мы даже не думаем об этом.

— О, точно, — массируя свою шею и оглядываясь по сторонам, задумчиво отвечает Ракель. — Я и не заметила, как быстро пролетело время… И даже забыла, что жутко устала сегодня и мечтала поскорее добраться до кровати и провалиться в сон.

Терренс и Ракель медленно встают с кровати и собираются покинуть свою комнату.

— Когда ты со мной, я вообще не обращаю внимания на время, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Пойму, что я жутко устал только после того, как посмотрю на часы и обалдею.

— Эй, может, как-нибудь сходим прогуляться под вечер? — со скромной улыбкой предлагает Ракель, осторожно открывает дверь комнаты, из которой тихонько выходит, и начинает говорить намного тише. — Я уже не помню, когда мы в последний раз ходили на свидания. Все время в делах и заботах… Что скажешь, любовь моя?

— М-м-м, раз меня приглашает такая очаровательная красавица, то с ней я пойду куда угодно и когда угодно. — Терренс тоже покидает комнату и закрывает за собой дверь, не выключив там свет.

— Если завтра вечером у тебя не будет никаких планов, то я с удовольствием уделю тебе немного времени и пройдусь с тобой в каком-нибудь тихом местечке в темную ночь.

— Думаю, в ближайшее время у меня вообще не будет никаких планов. Ролей в кино нет, интервью давать не надо, на фотосессии меня тоже не приглашают… А группа практически распалась. — Терренс хитро улыбается и приобнимает Ракель за талию, пока они оба тихонько идут по длинному коридору второго этажа, чтобы никого не разбудить. — Так что, красотка, готовься отправиться со мной на свидание завтра вечером.

— С большим удовольствием, уважаемый мистер МакКлайф, — с широкой улыбкой уверенно говорит Ракель и решает чуть-чуть подразнить Терренса, походив пальцами по его груди. — Не откажусь от своего предложения и обязательно пойду на свидание с таким невероятным красавчиком, как вы.

— О да, я такой! — Терренс с чувством гордости приподнимает голову. — И для такого неотразимого красавчика, как я, выйти со столь привлекательной девушкой в свет – это огромная честь.

— Точно так же, как и для меня.

Терренс становится еще более гордым, улыбаясь намного шире и хитрее, и затем скромно хихикает вместе с Ракель. А чуть позже мужчина закидывает руку вокруг шеи девушки и нежно прижимает ее к себе как можно ближе, как самое дорогое, что у него есть. Ну а та с легкой улыбкой кладет голову на плечо жениха и прикладывает одну ладонь к его спине, а вторую – к мужской груди, в какой-то момент мило целует его в щеку и кончиком носа трется об нее, нежно придерживая другую. После чего брюнет мило целует ее в висок, выглядя еще более счастливым, когда она смотрит на него с искренним восхищением.

***

В Нью-Йорке наступает новый день. Время около одиннадцати-двенадцати часов утра. Наталия и Анна договорились встретиться в небольшом кафе, чтобы посидеть с чашкой кофе и поговорить. Стоило Наталии лишь вспомнить о том, что ее подруга совсем позабыла про нее, как вчера под вечер Анна дала о себе знать и позвонила ей после того, как Ракель уехала домой. Вот подружки уже отстояли небольшую очередь и купили себе по чашке кофе, а сейчас направляются к свободному столику, стоящий там, где им никто не смог бы помешать.

— А я только вчера о тебе думала, — присев за столик, поставив на него чашку кофе и положив свою сумку на стул рядом с собой, с легкой улыбкой признается Наталия. — И тут ты сама позвонила.

— Ну а я как будто чувствовала , что ты думала обо мне, — загадочно улыбается Анна, с чашкой кофе в руках присев напротив Наталии и также положив свою сумку рядом с собой. — И решила позвонить…

— Должна отметить, что в последнее время мы стали редко видеться. Хотя раньше встречались намного чаще.

— Да, были времена… Были времена, когда ты, я и Ракель проводили время вместе…

— Но ведь мы в любое время можем договориться и провести время втроем, — с легкой улыбкой отмечает Наталия.

— Знаешь, мне кажется, что я не видела Ракель уже тысячу лет. И я даже думаю как-нибудь приехать к ней домой, потому что она совсем обо мне забыла. Пишет, конечно, сообщения в в социальных сетях, но встречались мы с ней очень давно.

— Нет, ты что! Она вовсе не забыла про тебя! Просто немного занята своей работой и старается найти немного времени для своего двухметрового красавчика. Ему же тоже нужно хотя бы немного внимания, чтобы продолжать ощущать себя нужным и неотразимым.

— О да, для МакКлайфа это так же важно, как и есть, пить и дышать, — скромно хихикает Анна.

— Кстати, мы с Ракель весь вечер провели у меня дома и как раз разговаривали о тебе. — Наталия отпивает немного горячего кофе из своей чашки. — Она осталась со мной на ужин и скрасила мое одиночество, пока родители были на работе.

— Правда? Вы провели время вместе?

— Да, до того, как ты позвонила, мы провели отличное время вместе.

— Ох, а что же вы меня не пригласили? — Анна делает пару небольших глотков кофе. — У нас ведь был такой хороший шанс провести время втроем!

— Ну если бы ты хотя бы изредка отвечала на мои сообщения и просматривала список пропущенных вызовов на телефоне, то я бы с удовольствием тебя позвала к себе, — закатив глаза, хитро улыбается Наталия. — И мы с Ракель провели бы время и с тобой.

— А ты разве звонила мне? — слегка хмурится Анна.

— Вообще-то, да. Как только я договорилась с Ракель о встрече, то решила предложить и тебе приехать ко мне домой. Но ты не ответила ни один мой звонок и даже отключила телефон.

— Точно! — слегка приоткрывает рот Анна и хлопает рукой по лбу. — Прости, подруга, совсем из головы вылетело! Я же видела все твои сообщения и звонки, когда включила телефон по возвращению домой.

— Так загулялась со своим возлюбленным, что даже забыла телефон включить? — по-доброму усмехается Наталия. — Или специально отключила его, чтобы твои подружки не доставили тебя звонками во время свидания с твоим красавчиком?

— Вообще-то, я всегда либо ставлю телефон на беззвучный режим, либо вообще отключаю его, когда иду на свидания. Не хочу, чтобы что-то отвлекало меня и портило прекрасное время, которое я провожу с любимым.

— Да мы с Ракель так и поняли и сразу же догадались, что ты не отвечала, потому что где-то гуляла с Даниэлем. Тем более, сейчас у него появилось гораздо больше свободного времени, которое он может посвятить тебе.

— И это здорово, потому что я безумно сильно скучаю по нему, когда мы в разлуке, и мечтаю быть с ним каждую минуту, — скромно улыбается Анна и отпивает немного кофе из своей чашки.

— Да ты и так все время находишься с ним, ибо вы живете вместе, и вам не надо ездить друг к другу в гости и встречаться в каком-то другом месте, чтобы повидаться.

— Мои покойные бабушка с дедушками были бы в ужасе, если бы знали, что я живу с мужчиной, который не является моим мужем. Для них было шоком то, что неженатые люди могут жить вместе. По их мнению, чтобы мужчина и женщина жили вместе, они должны официально зарегистрировать свой брак. А простое сожительство без брака – для них нечто ужасное, что никак не может быть нормой.

— Лично я не вижу ничего плохого в том, что любящие люди живут вместе. Это же здорово – каждый день просыпаться в одной кровати с любимым человеком и обнимать его.

— Я вообще не понимаю, как можно начать жить вместе только после свадьбы. Ведь надо узнать, нравится ли тебе жить с ним… Похожи ли у вас привычки, вкусы и желания. Вдруг два человека сыграют свадьбу, съедутся, поживут немного и потом начнут придираться друг к другу. Я всегда была уверена в том, что сожительство – это прекрасный способ узнать человека еще лучше и понять, сможешь ли ты жить с ним после свадьбы.

— Хорошо, что мои родители не такие критичные и одинаково относятся и к сожительству, и к совместной жизни после свадьбы. Хотя сами они тоже в свое время начали жить вместе только после свадьбы. И к счастью, живут очень хорошо вот уже двадцать восемь лет.

— Твои родители и правда любят друг друга, — скромно улыбается Анна, выпив немного кофе. — Видно, что между ними есть настоящая любовь и готовность поддержать и помочь друг друга в трудную минуту.

— Это верно. По сути мама могла бы взять все заботы о бабушке на себя и сама заниматься ее лечением. Но папа сразу сказал, что позволит ей все делать самой. И он до сих пор помогает ей заботиться о бабушке Адриане, к которой он очень хорошо относится.

— Он у тебя такой заботливый. После такого поступка и сомнений не может быть в том, что твой отец очень трепетно относится к твоей маме и глубоко уважает твою бабушку.

— У меня папуля самый лучший, и я безумно люблю его, — широко улыбается Наталия и выпивает немного кофе из своей чашки. — Строгий на работе, но нежный дома.

— Ах, жаль, что мои отец с матерью никогда не были таковыми… — тихо вздыхает Анна. — Никогда не чувствовала себя так, будто живу в полноценной семье, даже имея обоих родителей. У меня все было не как у других детей, которые отец с матерью по-настоящему любили.

— А мне, слава богу, очень повезло в этом плане, и я никогда не была обделена родительской любовью и вниманием. — Наталия делает еще пару глотков кофе. — И я буду безумно скучать по ним, пока они будут готовиться к переезду бабушки.

— Разве твои родители снова хотят уехать?

— Да, они уезжают уже завтра рано утром. Вчера папа ходил в агентство и купил билеты до Мехико для себя и мамы. А мама с самого утра собирает чемоданы.

— Они надолго уедут?

— Возможно. В Мехико они никогда не остаются на пару дней. Их поездка туда может длиться неделями.

— И это означает, что ты остаешься одна?

— Да, к сожалению, мне придется остаться дома. Не привыкать, конечно. Да и родители обещали звонить и присылать деньги, если у меня кончатся те, что они оставят. Но я буду безумно сильно скучать по ним. Мне будет грустно и одиноко без них…

— Ну тогда мы с Ракель можем приезжать к тебе когда угодно. — Анна хитро улыбается. — Устроим небольшую вечеринку, пока твоих родителей не будет.

— Было бы здорово… — задумчиво говорит Наталия. — Я остаюсь одна и вполне могла бы принимать гостей. Если кто-то захочет прийти, конечно…

— Разумеется мы воспользуемся такой шикарной возможностью и устроим у тебя небольшую вечеринку. Ну… Или хотя бы киномарафон…

— Да, но боюсь, что у тебя не будет времени на все это, — со скромной улыбкой говорит Наталия. — У тебя ведь любовь, романтика, свидания и всякое такое…

— А причем здесь все это?

— Ну… Притом, что я буду мешать тебе наслаждаться своими отношениями и проводить время с любимым.

— Что? — округляет глаза Анна. — Подруга, что ты такое говоришь! Когда это я говорила, что ты мешаешь моим отношениям?

— Просто я подумала, что ты проводишь со мной меньше времени, потому что хочешь побольше времени проводить с Даниэлем, — скромно опустив взгляд, неуверенно говорит Наталия.

— О боже, Блонди, ты это серьезно?

— Нет, я все понимаю и не обижаюсь, — слегка улыбается Наталия и выпивает немного кофе из своей чашки. — Я понимаю, что сейчас Даниэль нуждается в еще большей поддержке из-за конфликта в группе и, возможно, переживает из-за всего этого. Быть с ним и поддерживать любимого – это твоя обязанность, которую ты должна выполнить, если хочешь доказать ему свою любовь.

— Так, уважаемая Наталия Эмили Рочестер… — слегка хмурится Анна, поставив свою чашку на стол. — И позвольте мне узнать, когда это вы успели вбить себе в голову такие глупые вещи?

— А разве это не правда, подруга? Но как я уже сказала, что все прекрасно понимаю.

— Запомни, Наталия, даже если у меня есть отношения, это не станет поводом забыть обо всех моих подругах и посвятить всю себя только своему возлюбленному. Даниэль наоборот считает, что я не обязана все время находиться возле него, даже если ему очень плохо. И я очень рада, что он относится к моему желанию повидаться с подружками с большим пониманием.

— Я просто подумала об этом… — приподнимает руки перед собой Наталия. — Буквально на секунду… Когда ты не отвечала на мои звонки…

— Даже не смей об этом думать и выкинь эти глупые мысли из головы. Поняла меня?

— Да поняла я, поняла! Прости, больше я не буду об этом говорить.

— Вот и не вздумай.

Подруги обмениваются легкими улыбками и пару секунд молчат, выпив немного кофе из своих чашек, осмотревшись вокруг и увидев посетителей разных возрастов, которые пришли сюда немного подкрепиться и полакомиться чем-нибудь вкусным.

— И вообще, мне кажется, у тебя плохое настроение, — отмечает Анна, взяв свою чашку и выпив из нее. — Неужели ты так грустишь только из-за того, что твои родители уедут в Мехико без тебя?

— Э-э-э… — запинается Наталия и натянуто улыбается. — Да… Мне и правда очень грустно из-за того, что они уезжают. Так хотелось помочь им, но они сказали, что они сами справятся.

— Ты уже и так сделала для нее очень многое и здорово помогла своим родителям. — Анна мягко гладит Наталию по руке, что лежит на столе рядом с чашкой ее подруги. — Это очень похвально. Но ты не должна тратить все свое время на нее. Тебе развлекаться надо. А ты хочешь забыть о себе и посвятить себя заботе о своей бабуле.

— Ты же ведь знаешь, как сильно я переживаю за нее. — Наталия берет в руки свою чашку и подносит ее к губам, чтобы выпить чуточку кофе. — И мне больно видеть, как отец с матерью разрываются между ней и работой. Вот если бы я взяла все заботы о бабуле на себя и позволила родителям работать… Я очень хотела сделать это, но они мне не дали.

— И правильно. Ты сможешь позаботиться о ней, когда она вернется в Нью-Йорк и будет жить в вашей квартире. Твои родители будут работать, а ты вполне можешь помогать ей и ездить в больницу, если ей надо сдать какие-то анализы или пройти некоторые процедуры.

— Уж когда она будет здесь, я без сомнений буду везде ездить с ней и делать все что в моих силах ради ее выздоровления.

— Только, пожалуйста, не забывай о нас. Обо мне и таких потрясающих друзьях, как Ракель и Терренс, которые всегда тебя поддержат.

— Да, я знаю и нисколько не сомневаюсь в своих друзьях. Но и они не всегда смогут быть рядом со мной. Я не могу заставлять кого-либо быть мне нянькой и все время заботиться обо мне. Кэмерон вообще сейчас должна думать о свадьбе с МакКлайфом.

— Это верно, но у тебя все равно есть друзья. — Анна загадочно улыбается. — Да и не только друзья. Но и еще кое-что, что очень дорог для тебя.

— Ах, ты про Эдварда… — выдавливает из себя скромную, но насквозь фальшивую улыбку Наталия и слегка прикусывает губу, переведя свой напряженный взгляд на свою чашку. — Э-э-э… Да… Он тоже… Как же без него…

— Хм, что-то ты не слишком обрадовалась, хотя я даже никаких имен не назвала… — слегка хмурится Анна.

— Мне легко догадаться, о ком вы с Ракель можете говорить с такой загадочной улыбкой.

— Тебе неприятно говорить об Эдварде?

— Мне? Нет! — Наталия нервно усмехается и на секунду сжимает руку в кулаке. — С чего ты взяла, что мне неприятно говорить об Эдварде?

— У вас точно все хорошо?

— Да, все хорошо. Просто сейчас мои мысли больше сосредоточены на бабушке и ее скорейшем выздоровлении.

— Ты уже второй раз странно реагируешь на имя Эдварда в наших с тобой разговорах. На прошлой нашей встрече тебе тоже не очень хотелось говорить о нем.

— Э-э-э…

— Послушай, Наталия, я, конечно, не хочу вмешиваться в твои с Эдвардом дела, — с грустью во взгляде смотря на Наталию, мягко говорит Анна. — Но у меня такое впечатление, что ты уже не любишь этого человека так сильно, как раньше. И ты определенно была бы счастлива, если бы никто даже не упоминал его.

— Нет, я все еще люблю его… Просто… — Наталия тяжело вздыхает и переводит взгляд на Анну. — Просто мы с Локвудом повздорили до того, как Ракель и Терренс пригласили нас к себе домой.

— Повздорили? — округляет глаза Анна. — Но из-за чего? Вы же так хорошо ладили!

— Да так, не сошлись во мнениях… Мне совсем не нравилось то, что хотел сделать Эдвард, а он наотрез отказался слушать меня и прислушаться к моему совету…

— Но из-за чего вы не смогли договориться?

— Просто не могли решить, куда сходить прогуляться… Незадолго до ужина…

— Незадолго до ужина? Так ты же целый месяц была в Мехико! Что ты имеешь в виду под фразой « недавно »? Неужели для тебя недавно это где-то пару-тройку месяцев назад? Или вы поругались за несколько часов до ужина?

— Э-э-э… Ну да! Мы… — Наталия нервно сглатывает, чувствуя сильное напряжение во всем теле, пока ее дыхание замедляется, а глаза бегают из одной стороны в другую. — Мы поспорили за некоторое время до моей поездки, но это было не так серьезно… А уже после моего возвращения, за несколько часов до ужина, мы разругались уже намного серьезнее.

Наталия опускает грустные глаза в свой стакан с кофе и о чем-то задумывается. А вот Анне не нравятся слова ее подруги, ибо они не слишком правдиво звучат из ее уст. Она видит, как блондинка становится все более взволнованной и напряженной и нервно теребит кольцо, что надето на ее указательном пальце.

— Именно поэтому ты сейчас такая грустная? — с грустью во взгляде интересуется Анна.

— Да, ты же прекрасно знаешь, как болезненно я переношу ссоры с кем-либо из близких мне людей… — тихо отвечает Наталия и тяжело вздыхает. — Одна ссора с Ракель чего стоила…

— Неужели вы с Эдвардом так сильно разругались, что ты боишься его и не хочешь говорить об этом парне?

— Иногда я думаю, что он все-таки не любит меня и воспользовался мной ради встречи с Терренсом. Я ничего для него не значу…

— С чего ты это взяла, дорогая? — округляет глаза Анна. — Он же сам клялся тебе в том, что не соврал и действительно любил тебя!

— Просто этот человек умеет красиво говорить. А я, дурочка, поверила ему и подумала, что все-таки встретила свою настоящую любовь. — Наталия тихо шмыгает носом. — А мной опять воспользовались… Этот человек повстречался со мной немного и теперь решил уходить постепенно… Чтобы не шокировать…

— Нет, Наталия, не говори так. У любой пары бывают ссоры, и это нормально. Чтобы у вас ни случилось, я уверена, что вы скоро помиритесь.

— Нет, Анна, вряд ли… — Наталия опускает грустный взгляд на свою на половину пустую чашку с кофе. — Мы слишком сильно разругались… Такое вряд ли может быть забыть…

— Неужели вы собрались расставаться? Но делать это из-за одной лишь ссоры глупо ! Вы же потом можете успокоиться и сильно пожалеть об этом!

— Произошла слишком неприятная ситуация, которую я не смогу забыть… Раз Эдвард так обращался со мной и не пожалел об этом, то мне становится ясно, что он не любит меня… Я – всего лишь игрушка для очередного парня…

— Все наладится, милая, не надо отчаиваться, — мягко говорит Анна, гладя Наталию по руке. — Неужели ты все конфликты будешь воспринимать так тяжело, бросать возлюбленного и потом возвращаться к нему? Это неправильно! Конфликты в паре – это часть ваших отношений, без которой нельзя обойтись.

— Просто мне обидно, что со мной всегда обращаются как с наивной дурой и делают меня беззащитной жертвой. Почему я все еще не могу встретить того, кто действительно любил бы меня? Почему парни думают, что если я – блондинка, то меня можно считать глупой и наивной?

— Наталия, перестань так говорить! Ваша с Эдвардом ссора временная, и вы обязательно помиритесь. Ты вот тоже думала, что не помиришься с Ракель после вашей крупной ссоры. Однако же помирились . Снова стали лучшими подружками и не вспоминайте, что произошло не по вашей вине.

— Это был один из самых худших моментов в моей жизни. — Наталия переводит взгляд на окно и тихо вздыхает. — Должна признаться, у меня по сих пор в душе остался неприятный осадок. Я прекрасно понимаю, что меня просто подставили и хотели настроить против Ракель. Но мне было неприятно, что она винила меня в том, на что я бы никогда не пошла.

— Я прекрасно понимаю тебя. — Анна снова тяжело вздыхает. — Всегда больно ссориться с теми, кто тебе дорог. Но радуйся, что те ужасные дни уже позади. От них остались лишь воспоминания. А тот, кто хотел рассорить тебя с Кэмерон, уже получил по заслугам.

— Иногда я хочу найти такую штуку, которая напрочь уничтожила бы из моей головы все мысли, все еще причиняющие мне боль, — тихо вздыхает Наталия, обводя пальцем вокруг чашки. — Хотела бы заболеть амнезией и забыть именно плохие моменты… Было бы здорово помнить только самое хорошее и забыть о том, от чего мое сердце обливается кровью.

— К сожалению, это невозможно . Единственное, что ты можешь сделать для того, чтобы забыть плохое, – это сосредоточиться на хорошем. Наслаждайся жизнью и занимайся тем, что тебе нравится. У тебя есть друзья, которые всегда помогут тебе отвлечься. Может, если ты походишь куда-нибудь в спортзал или ночной клуб, то познакомишься с новыми людьми и сможешь отвлечься.

— Если честно, то у меня как-то нет настроения ходить куда-то и знакомиться с людьми. — Наталия складывает руки на столе и крепко сцепляет пальцы. — Раньше я хотела что-то делать и куда-то идти, но сейчас – нет.