— Сам ты старая кляча! — Терренс дает Эдварду легкий подзатыльник. — Моя ласточка еще может дать фору любой новой тачке! А вот твоя старая колымага производства девяностых годов скоро вся развалится. И руль когда-нибудь точно останется у тебя в руках.

— Ну знаешь, хоть эта машина и совсем старушка, но и она на многое способна.

— Пф, да моя малышка сделает твою развалюху в два счета. — Терренс с гордым видом приглаживает свои волосы. — Тем более, что я великолепно умею водить машину и прекрасно чувствую себя, когда скорость запредельная.

— Ох, и опять ты нашел повод похвалить себя любимого… — закатывает глаза Эдвард, скрестив руки на груди. — Слушай, Терренс, у тебя хоть один день может пройти без вознесения себя? Или для тебя услышать комплимент и убедит себя, что ты все еще привлекателен и неотразим так же важно, как и дышать?

— Если тебе не жалко уничтожить свою развалюху, то ты узнаешь, на что способны я и моя тачка. Я уделаю тебя и докажу, что мое превосходство просто невозможно оспорить.

— Я лучше уделаю тебя в чем-нибудь другом. В том, в чем ты полный лузер.

— Такого просто не существует, ибо в моих руках горит буквально все, к чему они прикасаются.

— Ар-р-р, опять ты напялил корону и возомнил себя королем! — Эдвард усмехается с гордым видом. — Ну ничего, я быстро ее собью с твоей прекрасной башки.

— Ты слишком много говоришь, Локхарт. Я уже все сказал, тебе меня не догнать – и точка!

— Думай что хочешь. Только потом не пожалей о том, что был таким самоуверенным и распушил свой петушиный хвост.

— Так, хватит болтать, несносный ты мальчишка! Уже начинаешь надоедать своими бесполезными комментариями.

— А я не навязывался тебе, – невинно улыбается Эдвард. — Ты сам пригласил меня поехать к миссис МакКлайф. Так что твое нытье здесь совсем неуместно.

— Шагай давай, твою мать! — Терренс несильно толкает Эдварда в спину в сторону дома их матери. — Или ты быстрее шевелишь своими булками, или я везу тебя на какого-нибудь шоссе, оставляю там и еду к матери один.

— О-о, какие мы дерзкие! — со смешком восклицает Эдвард и с приподнятыми руками идет в сторону нужного дома, пока Терренс усиленно толкает его в спину. — Не удивляйся, если ты потом не найдешь свою малышку на своем месте. Может, я найду момент, сопру ключи из твоего кармана и покатаюсь на ней. Или смотри, чтобы на шоссе остался не я, а ты.

— В следующий раз, если мы поедем куда-то вместе, я захвачу с собой широкий скотч и крепко заклею тебе рот, чтобы ты заткнулся хотя бы на пару минут, — уверенно заявляет Терренс. — А то с каждым днем твой язык становится все длиннее и длиннее.

— Твоя корона тоже жмет тебе все больше и больше. Но ничего, я не позволю тебе зазнаваться и заставлю помнить, что ты – никакой не Бог. А такой же человек, как и все люди на Земле.

— Закрой свой рот хотя бы секунд на десять и иди к дому.

Терренс снова подталкивает Эдварда в спину. Но Локхарт резко разворачивается и со смешком дает ему крепкий подзатыльник. В ответ на что получает точно такой же от своего друга. Они обмениваются еще парочкой до того, как МакКлайф применяет к парню несильный захват шеи и свободной рукой сильно лохматит ему волосы. Пока Эдвард бьет своего друга куда только можно и портит Терренсу прическу, когда освобождается из его хватки. Правда парни решают не продолжать свою игру на улице, даже если в этом районе пока что никто не проходил и не проезжал. Немного приведя себя в порядок, Эдвард и Терренс все-таки направляются к дому своей матери. Последний на ходу приобнимает своего друга, по-дружески хлопает его по плечу и голове и получает от того такой же ответ. А через несколько секунд друзья наконец-то доходят до входной двери нужного дома.

Терренс нажимает кнопку дверного звонка, пока Эдвард просто стоит, засунув руку в карманы на темно-синих джинсах. Спустя некоторое время перед ними предстает голубоглазая женщина с нормальной фигурой, темными каштановыми волосами и короткой стрижкой. Она выглядит довольно миниатюрной, стоя перед практически двухметровым Терренсом и Эдвардом, который будет пониже его на пару-тройку сантиметров.

— Терренс? Эдвард? — с широкой улыбкой произносит Ребекка. — Надо же!

— Привет, мама, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— Здравствуйте, миссис МакКлайф, — здоровается Эдвард.

Терренс заключает Ребекку в трогательные объятия, которые та с радостью принимает, и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку. А затем женщина с еще большей теплотой обнимает и Эдварда, которого рада увидеть впервые за долгое время.

— Вот так сюрприз, ребята! — радостно, немного взволнованно произносит Ребекка. — Что же вы не предупредили, что приедете? Я бы хоть приготовила бы что-нибудь…

— Просто подумали немного и решили сделать вам сюрприз, — с загадочной улыбкой отвечает Эдвард.

— Да, мы ведь давно не навещали тебя, — со скромной улыбкой кивает Терренс.

— О да, вы что-то совсем забыли про меня… — уверенно кивает Ребекка, расставив руки в бока. — Один пропал на целый месяц и не давал о себе знать. А второй был в туре с группой и увлекся музыкой… Ребята, вы бы хотя бы изредка звонили мне. А то я скучаю …

— Я тоже очень скучал, и мне не терпелось поскорее увидеться с вами, — мягко отвечает Эдвард. — Простите, что так получилось.

— Даже если мы были сильно заняты, то все равно скучали и думали о тебе, — уверенно добавляет Терренс.

— Я верю, дорогие мои… — широко улыбается Ребекка. — Ладно, не будем разговаривать на пороге. Проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома…

Ребекка отходит от порога, а Эдвард и Терренс медленно, но уверенно заходят в дом и с интересом осматриваются вокруг. Гостиная в доме женщины намного меньше, чем в доме Терренса, но все такая же светлая, уютная и все также просторная. Здесь стоят два серых дивана друг напротив друга, а в середине расположен прозрачный кофейный столик. На нем лежит пульт от небольшого телевизора, который висит на стене под светло-коричневой лестницей, ведущей на второй этаж. Несколько небольших окошек закрыты белоснежными жалюзи и пропускают свет в гостиную днем. Люстра с четырьмя плафонами и несколько маленьких настольных или напольных ламп освещают ее в темное время суток. В самом дальнем углу находится небольшая книжная полка с несколькими полками, на которых стоит стопка книг, какие-то маленькие вазочки и фотографии в рамках. На белоснежных стенах висит несколько картин. На них изображены какие-то пейзажи или какие-то странные узоры. А на маленьком столике рядом с лестницей стоит небольшой горшок с каким-то комнатным растением.

Все выглядит не так уж богато, но все элементы дизайна прекрасно гармонируют друг с другом. Не привыкший жить в такой красоте Эдвард с восхищением во взгляде и приоткрытым ртом окидывает взглядом всю гостиную и поражается тому, насколько здесь здорово. В глубине души мужчина немного завидует тем, что может позволить себе жить в собственном доме или квартире, не важно, была бы она дорогая или дешевая. Этот человек стыдится , что в свои двадцать пять лет у него нет ни достойного образования, ни хорошо оплачиваемой работы, ни собственного жилья. Он продолжает скакать с одного места на другое, играть на гитаре и писать песни, которые никому не будут нужны.

А пока Эдвард восхищенно реагирует на все, что перед собой видит, и жалеет, что его жизнь не сложилась настолько удачлива, Терренс проходит в гостиную и достает из кармана куртки телефон, чтобы проверить на нем пропущенные звонки и сообщения. Едва сняв блокировку, мужчина видит, что ему пришло сообщение от Ракель, которая она отослала буквально несколько минут назад. Терренс слегка улыбается, когда узнает, что Ракель удалось что-то вытянуть из Наталии. Не зная, как мало она смогла узнать, мужчина начинает понимать, что девушка была права, когда настояла на разговоре с ее подругой и Эдвардом. Но все же он надеется, что она узнала гораздо больше него. И с этой надеждой Терренс отвечает Ракель, напечатав ответное сообщение и отправив его.

«Лучше поздно, чем никогда. Ты уже что-то знаешь? Ух ты! Это же здорово! Я тоже вытянул кое-что из своего друга, но этого недостаточно, чтобы мы могли что-то решить. Возлагаю на тебя все надежды, милая. Постарайся разговорить Наталию и узнать как можно больше. Не знаю, скажет ли мне Эдвард еще что-нибудь, но я постараюсь узнать больше.»

А Ребекка, уже закрывшая входную дверь, подходит к Эдварду, осматривающий гостиную и берущий в руки пару вещичек, и Терренсу, набирающий в телефоне сообщение для Ракель.

— Вы так обрадовали меня своим визитом, — с легкой улыбкой признается Ребекка. — А я все сижу и думаю, когда же мальчики захотят зайти ко мне хотя бы пару часиков.

— Я правда хотел съездить к вам в гости, — положив какую-то безделушку на свое место, с легкой улыбкой признается Эдвард. — Но мне позвонил Терренс и предложил вместе поехать сюда. И я с радостью согласился.

— И где же ты пропал все это время, дорогой? — Ребекка подходит к Эдварду поближе и берет его за руки. — Ты так внезапно исчез и совсем забыл про меня.

— Да так, уехал из города по работе на целый месяц… — немного неуверенно отвечает Эдвард. — Нашел неплохую подработку в другом городе, где мне заплатили очень хорошие деньги.

— Неужели был так занят, что даже не хватало времени связаться со своими близкими?

— К сожалению, у меня было очень много работы… — Эдвард на секунду бросает взгляд в сторону. — Так уставал по вечерам, что даже не хватало сил взять телефон и позвонить родным.

— Ну а сейчас же что? Ты уже сделал свою работу? Или что-то не сложилось?

— Я сделал, что от меня требовалось, получил свои деньги и вернулся в Нью-Йорк. — Эдвард улыбается намного шире. — Теперь я дома, рядом с близкими людьми, по которым очень скучал.

— Ты уж, пожалуйста, больше не уезжай и не оставляй нас, или хотя бы предупреждай, куда ты собираешься, — просит Ребекка, мягко погладив Эдварда по щеке. — Мы тут все переживали и боялись, что с тобой что-то произошло.

— Все в порядке, миссис МакКлайф, не беспокойтесь без причины, — уверенно отвечает Эдвард, взяв Ребекку за руки. — Надеюсь, что я больше не покину город и теперь буду рядом с вами.

— Хотелось бы, милый мой…

Эдвард улыбается намного шире, мило целует Ребекку в щеку и трогательно обнимает ее, на что та с радостью ему отвечает. А через пару секунд они отстраняются, и к ним подходит Терренс, который только что закончил печатать сообщение для Ракель и положил телефон в свою куртку.

— О, Терренс, а чего ты в стороне стоял? — удивляется Ребекка. — Ведешь себя как будто неродной.

— Да нет, Ракель просто прислала сообщение, и я ответил, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс. — Предупредила, что хочет куда-то съездить и вернется домой поздно.

— Снова съемки?

— Да, сегодня у нее должно было быть несколько… И я рад, что решил не оставаться дома один и поехал сюда.

— И мне кажется, это прекрасный повод провести вместе немного времени вместе, — с легкой улыбкой отмечает Ребекка и бросает взгляд на Терренса и Эдварда. — Эдвард, Терренс, оставайтесь со мной на ужин. Обещаю приготовить что-нибудь из ваших любимых блюд.

— С удовольствием останусь, — широко улыбается Терренс. — Давно я ел того, что ты готовишь.

— Я тоже буду не против, — уверенно кивает Эдвард. — А еще ужасно соскучился по вашим изумительным сладким пончикам.

— Ах, Эдвард, ты у меня та еще сладкоежка, — скромно хихикает Ребекка и легонько щиплет Эдварда за щеку. — До сих пор помню, как ты съел все пончики, которые я приготовила для тебя в первый раз.

— Ну да, я не могу жить без сладкого. Но вообще они просто были настолько вкусные, что я не смог удержаться.

— Да уж, даже мне ничего не оставил, — скрещивает руки на груди Терренс. — Я не такой поклонник сладостей, но мамины просто обожаю. А ты съел все то, что должно было быть моим.

— Неправда, тебе удалось съесть парочку! В отличие от некоторых я всегда делюсь с тобой.

— Ну да, конечно, продолжай строить из себя невинную овечку…

— Ладно, дорогие мои, не надо ругаться, — успокаивает Ребекка, погладив Эдварда и Терренсу по плечу. — Я прослежу, чтобы в этот раз всем досталось поровну.

— Мне, пожалуйста, кусочек побольше.

— Вы пока подождите, а я сейчас что-нибудь приготовлю.

— Не беспокойся, мы подождем, — кивает Терренс. — Пока что меня никто не ждет дома, да и Эдварду спешить некуда.

— М-м-м, в таком уютном домике я бы остался хоть насовсем… — скромно улыбается Эдвард. — Мне очень нравится здесь бывать… Я бы сказал, это примерно то место, где хотел бы жить.

— Ну раз тебе так нравится у меня бывать, то ты мог бы подумать о переезде в мой дом, — предлагает Ребекка. — Домик небольшой, но для тебя здесь будет достаточно места. Ты мог бы жить в свободной комнате на втором этаже.

— Переезде к вам домой? В этот дом?

— Да, почему бы и нет? Если захочешь, я с удовольствием пущу тебя к себе, пока ты не найдешь достаточно денег на покупку своего жилья.

— Ах, миссис МакКлайф, боюсь, я уже никогда не смогу купить себе жилье… — с грустью во взгляде вздыхает Эдвард. — У меня нет денег даже на самую ужасную и дешевую квартиру. Того, что я получаю на подработках, недостаточно, чтобы планировать такую крупную покупку.

— Ну почему же… Если ты будешь понемногу откладывать с каждой зарплаты, то года через два-три сможешь подыскивать себе жилье. Ты же должен понимать, что не сможешь быть бездомным всю свою жизнь.

— Я знаю, но в моем случае все безнадежно … — Эдвард бросает короткий взгляд в сторону. — Наверное, правильно мне раньше говорили: « Учись, Эдвард, учись, чтобы получить хорошую работу. » А я наплевал на все это. И вот сейчас у меня ни жилья, ни работы…

— Все зависит от тебя, милый мой. Если будешь искать и стараться, то удача повернется к тебе лицом. Хотя я могу помочь тебе и позволить жить с близким человеком столько, сколько нужно.

— Да, Эдвард, почему бы тебе и правда не подумать об этом? — соглашается Терренс. — Собирай свои вещи и переезжай к маме! Здесь и правда много места, и вы не будете мешать друг другу.

— Идея, конечно, замечательная… — задумчиво отвечает Эдвард.

— Мой сын прав, — мягко говорит Ребекка. — За эти несколько месяцев я сильно привязалась к тебе и стала считать едва ли не своим сыном. Ты как бы заполняешь пустоту в моем сердце, что осталась после того, как у меня забрали младшего ребенка.

— А я правда не помешал бы вам, если бы переехал?

— Вовсе нет, дорогой, ты что! Наоборот – мне было бы не так скучно и одиноко жить здесь, когда Терренс или соседи не навещает меня. Но у него свой дом и скоро будет своя семья. А ты вполне можешь поселиться у меня и скрасить мое одиночество. Тем более, что мне в доме всегда нужна крепкая мужская рука, чтобы, например, починить что-нибудь…

— Если честно, мне было бы немного грустно оставлять ту женщину, у которой я живу, — признается Эдвард. — Я привязался к миссис Ричардсон и также люблю ее как свою вторую мать.

— Я все понимаю, — мягко говорит Ребекка. — Но я ни в коем случае не заставляю тебя немедленно собирать вещи и переезжать ко мне. Я просто предложила такой вариант, чтобы мы были намного ближе друг к другу. Если ты сомневаешься или тебе нужно время подумать и поговорить с той женщиной, я готова подождать. Но знай, что двери этого дома всегда открыты для тебя.

— Да, мне нужно время… — задумчиво отвечает Эдвард. — Я подумаю над вашим предложением и чуть позже скажу, принимаю ли его. Обещаю.

— Хорошо, я буду ждать.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все трое не скрывают своих скромных улыбок и бросают взгляд по сторонам.

— Ладно, давайте мы пока поболтаем, а потом я пойду готовить ужин, — дружелюбно предлагает Ребекка. — Могу принести вам что-нибудь выпить, если хотите.

— О, нет, спасибо, ничего не надо, — вежливо отказывается Терренс. — Не хочу портить аппетит перед едой.

— Согласен, — кивает Эдвард.

— Ну тогда предлагаю присесть на диван и поговорить, — говорит Ребекка и присаживается на диван, а следом за ней по обе руки от нее садятся и Терренс с Эдвардом. — Расскажите мне, как у вас дела. Есть какие-нибудь новости?

— Ну у меня все более-менее нормально, — задумчиво отвечает Терренс.

— А как ты живешь с Ракель? Надеюсь, у вас все хорошо?

— Да, у нас с Ракель все отлично.

— Когда же вы собирайтесь пожениться? Уже выбрали дату свадьбы?

— Пока нет. У нас столько дел, что нам некогда поговорить об этом.

— Вы уж там не затягивайте. Я хочу как можно скорее погулять на твоей свадьбе.

— Не беспокойся, мама, — скромно улыбается Терренс. — Как только мы с Ракель выберем день, ты сразу же об этом узнаешь.

— Только вы там не разругайтесь. А то опять задумайтесь о расставании. И никакой свадьбы уже точно не будет.

— Нет, теперь об этом даже и речи не может быть! Не знаю, чтобы я делал, если бы сейчас мы не были вместе. Произошедшая ситуация помогла мне помогать, как сильно я люблю и ценю эту девушку.

— Кстати, почему бы тебе не взять ее с собой? Я давно не встречалась с Ракель и буду очень рада увидеть ее у себя дома.

— Мы с Ракель обязательно приедем, если у нас будет свободное время, — с легкой улыбкой обещает Терренс. — Выберем какой-нибудь день, когда у нее не будет съемок, и навестим тебя.

— Хорошо, я буду с нетерпением ждать.

Терренс ничего не говорит и лишь скромно улыбается Ребекке, которая убирает с глаз небольшую прядь волос.

— Ну а что там с твоей группой? — интересуется Ребекка. — Говорят, вы сейчас упорно работайте над своим первым альбомом.

— О, понимаешь, — тихо выдыхает Терренс, сначала окинув взглядом всю гостиную, а потом приложив руку ко лбу. — Дело в том, что все не так, как мы хотим это показать.

— В смысле, дорогой? — слегка хмурится Ребекка. — Что ты хочешь сказать?

— Мы не записываем никакой альбом, мама. Группа находится на грани распада, и лично я сомневаюсь, что ее удастся спасти.

— Боже мой… Неужели произошло что-то серьезное?

— К сожалению, да… Я уже рассказывал тебе про барабанщика Питера и бас-гитариста Даниэля. Так вот группа может быть распущена из-за того, что они очень сильно разругались и никак не хотят мириться.

— Разругались? Но как же так, Терренс? Ты же говорил, что эти двое дружили очень много лет и прекрасно ладили! Что же между ними произошло?

— На этот вопрос тебе могут ответить только они сами, — пожимает плечами Терренс. — Но так как ни один из них ничего не говорит, то я не могу тебе что-то сказать.

— Ты что правда не знаешь, что у них произошло?

— Терренс много раз пытался узнать, что у них произошло, но безрезультатно, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Эти двое молчат и отказываются что-то объяснять.

— Но при этом все валят друг на друга, мол, с него и надо требовать объяснения, — добавляет Терренс.

— Неужели вы даже не можете ничего предположить? — удивляется Ребекка. — Эти же ребята не могут ругаться без причины.

— Пока что есть пара предположений, но чтобы сказать, что это так, надо как-то заставить их признаться во всем. Это как-то связано с Даниэлем, который в последнее время стал откровенно издеваться над Питером из-за того, что у того нет девушки. Или с самим Питером, который стал слишком безответственным и перестал делать то, что от него требуется.

— Ничего себе… Как собственный друг может издеваться лишь из-за того, что у человека нет девушки? Может, он просто не хочет с кем-то встречаться? Никто же не может заставить кого-то любить насильно.

— Не знаю, мама… — задумчиво отвечает Терренс. — Вообще-то, Перкинс и раньше смеялся над Роузом из-за этого. И мы все поначалу воспринимали это как безобидную шутку. Но в последние пару месяцев лично мне уже перестало это нравится, а шутки Даниэля уже стали откровенными издевательствами. Он уже не выглядит так, будто на самом деле не желает Питеру зла, и на самом деле хочет унизить его только из-за того, что тот ни с кем не встречается.

— Хм, странный парень… Наверное, добром от него точно не веет…

— Даниэль с виду кажется холодным и немного наглым человеком, — отмечает Эдвард. — Но сейчас нам кажется, что он и внутри такой же. И лично я вообще не понимаю, как он мог столько лет с полной противоположностью самого себя. Питер же совсем другой . Он безобидный и дружелюбный парень, который никогда не проявлял ни к кому агрессию.

— Может, они на самом деле не дружили? Что если эти ребята просто общались из-за того, что были в одной группе, как говорил Терренс?

— Возможно, но когда я встретил их в первый раз, они прекрасно ладили и выглядели как хорошие друзья, — отмечает Терренс. — Их отношения испортились совсем недавно – после того, как мы вернулись из тура – « The Loser Syndrome ». Может, я и знаю причину, но мне никак не удается убедить их рассказать всю правду. И боюсь, что мне уже не удастся это сделать…

— К сожалению, я не знаю, что тебе посоветовать. А может, мне и советовать не придется, ибо ты уже и так сделал все возможное.

— Я уже перепробовал столько всего, что слишком устал от этого и пока что оставил тех двоих в покое. Мол, пусть делают что хотят. Если им все равно на группу, то и я не стану бороться за нее. Я больше не хочу быть единственным, кому небезразлична наша судьба. Если эти двое захотят спасти группу и пойти на примирение, я с радостью поддержу их. Но если им плевать – пожалуйста. Я никого не заставляю.

— Но что же ты будешь делать, если группу не удастся спасти, а эти двое не помирятся?

— Я не стану опускать руки и буду пробовать себя в качестве сольного исполнителя. У меня достаточно написанного материала, с которым я могу работать. Если в ближайшее время дела группы не наладятся, я поговорю с людьми со студии и нашими менеджерами и попробую убедить их продолжить работать только со мной. На этот раз шанс начать музыкальную карьеру намного выше. И я не собираюсь упускать его.

— Я рада, что ты не отказываешься от своей мечты, — с легкой улыбкой отвечает Ребекка. — Ведь музыка – это действительно твое призвание. Уж я-то прекрасно знаю, какой у тебя сильный и чистый голос. А если с тобой еще позанимаются учителя по вокалу, ты станешь намного лучше и сможешь завоевать любовь публики.

— Вот я и хочу убедить студию подписать контракт со мной. Если потребуют, то я заплачу неустойку по контракту группы « Against The System » и подпишу новый, все условия которого буду соблюдать.

— У тебя все получится, сынок. — Ребекка мягко гладит Терренса по руке. — Такой талант несомненно должен быть открыт всему миру. Его хвалят очень многие люди. Я знаю, какие хорошие отзывы писали в газетах во время твоего тура с ребятами. Всем безумно понравилось то, как ты пел и играл.

— Я не сдамся, мама, обещаю, — скромно улыбается Терренс. — И буду пытаться пробиться в музыкальный мир до тех пор, пока у меня это не получится. Потому что хочу этого больше всего на свете.

— Правильно, Терренс, никогда не сдавайся. Помни, что долгая и упорная работа всегда приводит к потрясающим результатам. Никто не говорил, что все будет доставаться тебе легко только лишь за красивые глазки.

— Думаю, вам стоит сказать « огромное спасибо » Ракель, — уверенно отмечает Эдвард. — Ведь если бы не эта девушка, то вряд бы Терренс смог чего-то добиться.

— Ты так говоришь, будто без нее твой друг – ничто, — немного хмуро говорит Ребекка. — Уж я-то прекрасно знаю, как много он работал ради того, чтобы получить все то, что имеет. Неужели ты думаешь, что он получил славу и богатство просто так? Нет, милый мой. Терренсу пришлось через многие пройти.

— Я знаю, но в какой-то степени это правда. Сначала его дела шли хорошо, а как только в его жизни появилась Ракель, то она стала подпитывать той энергией, что нужна ему ради достижения своих целей.

— Это действительно так, — скромно улыбается Терренс. — С приходом Ракель в мою жизнь у меня и правда появилось больше энергии и более сильная мотивация чего-то добиваться. Мне хочется, чтобы она гордилась мной… Хочу разделять свою радость с ней и радоваться, когда она поддерживает меня и подталкивает вперед.

— Ты и до знакомства с этой девушкой очень многого добился. — мягко говорит Ребекка и кладет руку на плечо Терренса. — Думаю, ты с самого детства видел, как бедно мы с тобой жили, и хотел сделать все, чтобы наша жизнь была лучше. Ты ведь начал работать очень рано. Искал любую подработку ради нескольких долларов для меня или на карманные расходы. А тут тебе подвернулась такая удача, и ты стал известным на весь мир и начал зарабатывать огромные деньги за роли в кино.

— Да, я определенно поймал удачу за хвост… А иначе мы бы вряд ли смогли выбраться из нищеты… И кто знает, может, я бы тоже стал бездомным и безработным, как Эдвард – сейчас.

— Уверена, что однажды и твоему другу повезет, и он найдет способ начать получать хорошие деньги и переехать в свое жилье. Эдвард далеко не бездельник и готов работать сутками, чтобы получить хоть что-то.

— Сомневаюсь, что мне может повезти так же крупно, как и Терренсу в свое время, — с грустью во взгляде скромно улыбается Эдвард, крепко сцепив пальцы рук.

— Тебе тоже однажды повезет. — Ребекка мягко гладит Эдварда по руке. — Главное – продолжать верить и упорно трудиться. Рано или поздно удача найдет тебя. А если будет совсем туго, то у тебя есть люди, к кому ты можешь обратиться за помощью.

— Да, вот мама уже предложила свою помощь и разрешила пожить у нее, — отмечает Терренс.

— Если у тебя вдруг будут трудности, то ты тоже всегда можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Тем более, этот дом был куплен на твои честно заработанные деньги. Я не могу сделать вид, что ты не имеешь к нему никакое отношение.

— Спасибо, конечно, но у меня есть свой собственный дом, где я живу со своей невестой, которую очень люблю, и которая скоро станет моей женой, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Хотя я никогда не перестану навещать тебя в свободное время и всячески помогать.

— Я знаю, дорогой мой, знаю.

С этими словами Ребекка мягко гладит Терренса по щеке, заставляя того скромно улыбнуться. И в воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард опускает взгляд на свои руки, в глубине души немного загрустив из-за того, что жизнь его друга оказалась намного лучше, чем его собственная.

— Кстати, Эдвард, что-то у тебя какие-то грустные глаза, — задумчиво отмечает Ребекка. — Ты улыбаешься, но твой взгляд не выражает настоящую радость.

— Э-э-э, да нет… — задумчиво произносит Эдвард и проводит руками по лицу. — Просто немного не выспался…

— Ну да, выглядишь ты и правда немного сонным… Но надеюсь, хоть у тебя-то ничего не случилось?

— Нет, к счастью, у меня все прекрасно.

— А как у тебя дела с Наталией? Я эту девочку тоже очень давно не видела, хотя очень скучаю по ней.

— У нас все хорошо, — несчастно улыбается Эдвард. — Э-э-э… Вот она недавно вернулась из Мексики вместе с родителями. Я ведь говорил тебе, что у нее бабушка больна раком…

— Да, я знаю. Как хоть поживает эта женщина? Лечение помогает?

— Кажется, да. Родители Наталии говорят, что лечение эффективное.

— Ох, и все-таки молодец Наталия, что не остается равнодушной к болезни своей бабушки и помогает отцу с матерью заботиться о ней. У этой девочки есть душа и сердце… Не каждая молодая девчонка или молодой парень согласился бы все время сидеть возле старого больного человека и заботиться о нем.

— Она просто очень любит бабушку и переживает за нее. И эта девушка поступками доказывает свою любовь к ней.

— Ах, милый, ты выбрал себе замечательную девушку, — широко улыбается Ребекка. — Наталия – просто золото! Мне очень нравится эта девочка… Она такая добрая, заботливая, вежливая, мягкая… Да хранит ее Господь!

— Да… Вы правы… — Эдвард крепко сцепляет пальцы рук и бросает немного хмурый куда-то в сторону.

— Ты, наверное, скучал по ней, пока она была вдали?

— Э-э-э, да… — неуверенно произносит Эдвард и нервно одергивает черную повязку на руке. — Я правда скучал… Хотя и не было времени поговорить с ней по телефону…

— Хм… — слегка хмурится Ребекка, получше присматриваясь к Эдварду, в низком голосе которого нет никаких эмоций. — Что-то у тебя какой-то странный голос… Тебе как будто неприятно говорить о ней…

— Что вы такое говорите! — не слишком правдоподобно ужасается Эдвард. — Как мне может неприятно говорить о моей девушке? Сами подумайте!

— Да, но почему ты говоришь о ней безо всякого удовольствия. Глаза у тебя больше не горят, да и улыбка насквозь фальшивая… Уж не пытаешься ли ты убедить меня в том, что у вас все хорошо, когда на самом деле все плохо?

— Нет, миссис МакКлайф, тебе так показалось! У нас с Наталией и правда все хорошо! Э-э-э… — Эдвард с более учащенным дыханием бросает короткий взгляд Терренсу. — Вот Терренс подтвердит мои слова! Или поговорите с Ракель, если не верите мне! Они оба скажут, что у нас все хорошо.

— Да-да, я могу подтвердить, что у этих двоих все просто замечательно, — скромно хихикает Терренс и начинает активно работать руками, решив подыграть Эдварду, дабы не расстраивать свою мать. — Они очень счастливы друг с другом. К тому же, мы с Ракель недавно приглашали их на ужин и провели вместе замечательное время. Это была наша первая совместная встреча после пропажи моего друга и возвращения его девушки из Мехико.

— Верно! — тихо выдохнув с огромным облегчением, с несчастной улыбкой восклицает Эдвард. — Мы провели замечательное время и проговорили до самого позднего вечера. Было так здорово, что даже уходить не хотелось…

Странное поведение парней немного настораживает Ребекку и заставляет понимать, что Эдвард и Терренс что-то недоговаривают. Она вообще не очень-то верит всему, что говорит друг ее сына, ибо он выглядит напряженным, не смотрит в глаза при разговоре на некоторые темы и как-то часто дышит от волнения.

— Ох, вы оба точно что-то скрывайте, — предполагает Ребекка, слегка прищурив глаза и с подозрением рассматривая Эдварда, который никак не может скрыть свои эмоции, и Терренса, который использует свои актерские навыки и на первый взгляд кажется спокойным.

— Нет! — резко помотав головой, одновременно отрицают Терренс и Эдвард.

— Мы ничего не скрываем, — уверенно говорит Терренс.

— Совсем ничего, — тихо добавляет Эдвард.

— Эдвард, может, у тебя все-таки есть какие-то проблемы? — интересуется Ребекка. — С Наталией, верно?

— Нет, у меня нет никаких проблем, — тараторит Эдвард, пока его глаза бегают из стороны в сторону. — Все замечательно .

— Не надо мне лгать, дорогой мой. Если бы у тебя все было хорошо, ты бы выглядел более счастливым и расслабленным. Таким, каким был несколько месяцев назад, когда только объявил о том, что встречаешься с Наталией. Вот тогда я видела счастье в твоих глазах. А сейчас в них даже намека на это нет.

— Я правда счастлив, миссис МакКлайф, — фальшиво улыбается Эдвард. — У нас с Наталией все прекрасно… Мне просто нужно немного поспать… Потому что я не выспался…

— Да, мама, у них с Наталией и правда все хорошо, — довольно убедительно лжет Терренс. — Ему просто нужно немного отдохнуть. Поэтому он сейчас кажется грустным и усталым.

Ребекка пару секунд устало смотрит на обоих своих сыновей и едва слышно выдыхает.

— Ох, ладно, если не хотите рассказывать, то я не стану настаивать, — хмуро говорит Ребекка. — Захотите – потом сами обо всем расскажете.

— Все хорошо… — пытается искренне улыбнуться Эдвард. — Просто я устал…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую снова нарушает Ребекка:

— Кстати, Терренс, я тут недавно разговаривала с твоим отцом по телефону. Должна признаться, он был довольно взволнован …

— Ты прекрасно знаешь, что мне неприятно говорить об этом человеке, — более низким голосом говорит Терренс. — Я ни за что не встречусь с ним, даже если к моей голове приставят пистолет.

— Ох, сынок, прошу тебя, прекрати быть таким упрямым, — устало вздыхает Ребекка. — Почему бы тебе просто не поговорить с отцом? Я же не прошу тебя простить и полюбить его. Хотя бы просто поговори с ним. Ты должен выслушать его и узнать кое-что очень важное. К тому же, он мог бы помочь нам в поисках твоего младшего брата.

— Я ничего не желаю про него слышать. Мне даже стыдно называть этого человека своим отцом. И во время своего разлада с Ракель меня сильно трясло от мысли, что я могу поступить так же, как он. Я буквально начал нападать на невинную девушку и перестал контролировать себя.

— Я все прекрасно понимаю, дорогой, но как бы сильно ты ни противился этому, тебе нужно поговорить со своим отцом. Он расскажет тебе обо всем, что между нами произошло, и почему сбежал из нашей семьи.

— А что он может сказать? Мне будет противно, когда он начнет смотреть на меня жалостливыми глазами и оправдываться передо мной за свой омерзительный поступок. За то, что он долгое время бил тебя, а потом бросил с одним ребенком на руках и забрал другого… Разлучил его и нас с тобой, а потом сделал на стороне еще двоих детей… Я и так все знаю и не нуждаюсь в объяснениях!

— У этого всего есть причина. И ты обязан ее узнать.

— Нет, мама! — резко отрезает Терренс. — Извини, но я не хочу разговаривать с человеком, который так жестоко поступил с нами. Ты не заставишь меня переступить через себя и встретиться с тем, кого по праву можно назвать предателем.

— Прошу тебя, Терренс, хотя бы выслушай его. Я прошу только об этом. А потом можешь отворачиваться от него, если его аргументы не убедят тебя.

— Пожалуйста, оставь все эти попытки уговорить меня. Я не хочу и не буду встречаться с тем, кто предал меня, тебя и моего брата. Которого мы можем вовсе и не найти. Ибо у нас нет никакой информации о нем.

— Не будь таким категоричным… — с жалостью во взгляде умоляет Ребекка. — Все совсем не так, как ты думаешь…

— Я все сказал, мама.

Ребекка тяжело вздыхает с грустью во взгляде, пока Эдвард смотрит на нее и Терренса и, слегка нахмурившись, вспоминает свои годы, проведенные с отцом, который всегда относился к нему как к пустому месту и своим поведением вынудил его уйти из дома в юном возрасте.

— Простите, а у вас и правда нет никаких новостей по поводу вашего младшего сына? — неуверенно интересуется Эдвард.

— Нет, к сожалению, — спокойно отвечает Ребекка. — И где нам искать моего сыночка – неизвестно.

— Как жаль… — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. — Но я уверен, что вы его обязательно найдете.

— Не знаю, Эдвард, у меня уже давно нет такой надежды.

— Но мы не сдадимся! — уверенно заявляет Терренс. — Да, в последнее время я как-то мало об этом думал, ибо больше был занят своими делами. Однако вскоре я начну думать над тем, что мы можем сделать.

— Сделать это будет непросто… — задумчиво говорит Эдвард, скрестив руки на груди. — Не имея никакой информации и общих знакомых.

— Ничего, значит, найдем частного детектива. Заплатим ему хорошие деньги и попросим что-нибудь разузнать. Уверен, что для него это не составит никакого труда.

— Не думай об этом, Эдвард, это уже тебя не касается, — мягко говорит Ребекка. — Мы уж как-нибудь сами разберемся. А тебе лучше подумать о том, как восстановить свое общение с родителями. Помириться с папой и найти свою маму.

— Я к этому не стремлюсь, — хмуро заявляет Эдвард.

— Твой отец наверняка все эти годы не находит себе места и переживает, что ты ушел из дома и перестал с ним контактировать.

— После того, как он надавал мне пощечин и прогнал меня из дома? — Эдвард тихо хмыкает. — Да я лучше бездомным и безработным буду, чем буду жить с человеком, который отыгрывался на мне в случае каких-то неудач.

— Ох, Эдвард… — окинув усталым взглядом всю гостиную, тихо стонет Ребекка. — Не бери пример с моего упрямого сыночка и не будь так категоричен.

— Послушайте, миссис МакКлайф, я не буду отрицать, что моя ненависть к моему отцу чуточку меньше, чем у Терренса – к его. Даже если он никогда не любил меня, считал своей обузой и ненавидел из-за чего-то, что напоминало ему о прошлом. Но мне совсем не хочется встречать его и слушать оправдания своим омерзительным поступкам. Жизнь на улице оказалась очень суровой и тяжелой, но я счастлив , что принял одно из самых лучших решений в своей жизни.

— Если ты и твой друг встретитесь с ними, то им несомненно будет что вам сказать. И после разговора с ним вы уже будете настроены не так категорично.

— Я тебя не понимаю! — восклицает Терренс. — Почему ты так яростно защищаешь этого человека и пытаешься обелить его? Да, может, ты все еще любишь его, но после того что он сделал о любви нужно забыть . Такой человек, как он, никогда не изменится и не станет лучше.

— Ты не знаешь всей истории, Терренс. И твой отец готов рассказать ее. Я защищаю его, потому что понимаю причины его поступков. Да, он поступил ужасно, но Джейми не такой монстр, каким ты пытаешься его выставить.

— Действительно, миссис МакКлайф, не надо заставлять Терренса делать то, что он не хочет, — уверенно говорит Эдвард.

— Эдвард…

— Сбежал бы хороший человек от своей семьи, зачем-то забрав своего второго ребенка? Который, как я понимаю, вряд ли знает, что у него есть брат. Лично я бы никогда не поступил так подло и буду искренне любить своих детей, когда они у меня появятся.

— Ребята, неужели вы так и будете бегать от ваших родных людей свою жизнь? Они вам совсем не чужие! Они – ваши отцы! В вас течет их кровь. Вы – их отражение в том возрасте, в каком находитесь сами. Да, эти мужчины далеко не идеальны и сделали массу ошибок. По крайней мере, я признаю все ошибки Джейми и готова с ними смириться. Но ваши отцы навсегда останутся вашими отцами, как бы сильно вам ни хотелось сделать вид, что это не так.

— Извини, мама, но я не желаю ничего слышать про этого человека, — приподняв руку ладонью к Ребекке, низким голосом говорит Терренс.

— Я тоже, — хмуро произносит Эдвард. — Пожалуйста, больше не говорите нам про этих людей. Ни меня, ни Терренса не волнует то, что они хотят сделать или сказать. Пусть говорят все это своим женам и младшим детям, раз они им намного дороже.

— Ох, мальчики, ну почему вы такие упрямые и не хотите сделать то, что будет верно? — с усталым стоном проведя руками по своему лицу, задается вопросом Ребекка.

— Так будет лучше для нас, поверь, — мягко говорит Терренс. — Мы прекрасно живем без отцов и не нуждаемся в их помощи… Зачем беспокоиться о тех, кто предпочел бросить нас?

— Боже мой, и что же мне делать с вами двумя?

— Любите, — скромно улыбается Эдвард. — Просто любите нас и будьте рядом.

Ребекка устало вздыхает и приобнимает Эдварда с Терренсом, которые сидят по обе руки от нее и мягко гладит каждого по голове. Ну а те только и рады почувствовать себя маленькими мальчиками и оказаться в объятиях женщины, от которой веет невероятным теплом и нежностью.

— Разумеется, я люблю вас, дорогие мои, — тихо говорит Ребекка. — И тебя, упрямый ты мой сыночек… И друга твоего… Я буду любить вас, несмотря ни на что.

— Мы тоже тебя очень любим, — мягко и уверенно отвечает Терренс.

— Просто обожаем! — широко улыбается Эдвард. — За это время вы и правда стали моим очень близким человеком.

— Я знаю, милые мои, — скромно отвечает Ребекка, гладит Терренса по голове, чья голова лежит у нее на плече, и мило целует Эдварда в макушку, заставляя обоих широко улыбнуться.

Ребекка на несколько секунд о чем-то задумывается, поглаживая Эдварда и Терренсу по плечу, все еще приобнимая их и радуясь, когда видит, как оба с радостью тянутся к ней и не стесняются проявления любви. А немного погодя она бросает взгляд на арку, что расположена в дальнем углу гостиной, слегка прикрыта прозрачной шторкой и ведет на кухню, и вспоминает о том, что хотела кое-что приготовить на ужин.