— Милый… — Ракель мягко гладит Терренса по руке, с жалостью во взгляде смотря на него. — Жаль, что я ничем не могу помочь…

— Иногда мне кажется, что никто не поможет, ибо Питер и Даниэль разругались так, что ни о каком примирении и речи быть не может. Они за это время сказали друг другу уже столько гадостей, что вряд ли это забудется.

— Почему бы тебе не сходить к Даниэлю домой и не поговорить про его агрессию к Питеру? Думаю, он находится там вместе с Анной.

— Я думал о том, чтобы и к Даниэлю домой поехать, и с Питером поговорить наедине. Но не уверен, что они захотят говорить. И один, и другой наотрез отказываются говорить, что происходит.

— Не знаю, настолько ли все безнадежно, но попытаться поговорить друг с другом и высказать свои претензии им точно надо.

— Я тоже так думаю, но сейчас мне бы не хотелось думать об этом. Обязательно поговорю с этими двумя, но чуть позже. Мне нужно настроиться на разговор и найти нужные слова, чтобы убедить их спокойно поговорить без обвинений и потасовок.

— А я думаю на днях встретиться с Анной… Мы уже давно с ней не говорили и не виделись. И она, возможно, что-то расскажет мне про эту историю.

— Вы с Наталией вроде бы хотели предупредить ее, что ей нужно быть осторожнее с Даниэлем из-за его агрессии к Питеру.

— И мы не передумали. При первой встречи мы обязательно предупредим ее и скажем, что при любом проявлении агрессии она должна немедленно собирать свои вещи.

— Решать, конечно, только ей, но как говорится предупрежден – значит, вооружен.

— Верно. Никаких планов разрушить ее пару с Даниэлем и ничего личного к нему. Просто предупреждение…

— Хочешь поговорить с ней сегодня?

— Ну вообще-то, я хотела бы заехать к дедушке в гости. Он хочет, чтобы я помогла ему прибраться в квартире. Заодно посоветуюсь с ним… Уверена, дедуля подскажет, что делать.

— Ты хочешь поехать к нему сейчас или вечером?

— Сейчас. А с Анной встречусь после встречи с Наталией.

— Значит, оставляешь меня дома в полном одиночестве? — хитро улыбается Терренс, положив руки на колени Ракель.

— Всего на пару-тройку часов… — Ракель гладит лицо Терренса обеими руками и оставляет на его губах короткий поцелуй. — Зато потом я буду полностью в твоем распоряжении.

— В полном?

— Буду готова сделать все, что ты только захочешь.

— Звучит очень заманчиво…

— К тому же, ты пока можешь и сам куда-нибудь сходить. Чтобы не сидеть дома одному!

— Нет, я лучше останусь дома, — качает головой Терренс. — В студию я не поеду, ибо мне нечего там делать без Роуза и Перкинса. А песни я могу и дома попытаться написать. Тем более, что в последнее время у меня появилось немного вдохновения.

— Покажешь мне результат? — с легкой улыбкой интересуется Ракель. — А может, лучше сыграешь что-нибудь?

— Только когда все будет готово, — нежно поглаживая Ракель по щеке, скромно отвечает Терренс. — Будь терпеливой, моя королева.

— Хорошо, я буду ждать. И запомню, что ты обещал мне.

— Обещаю, как только хотя бы одна песня будет записана, то ты услышишь ее среди первых.

— Поймаю на слове, когда придет время.

Терренс скромно хихикает, а Ракель смотрит на часы, висящие в комнате на стене.

— Что ж, я, пожалуй, пойду… — задумчиво говорит Ракель и медленно встает с кровати. — Пойду съем что-нибудь, а потом поеду к дедушке.

— Будь осторожна на дорогах, — мягко говорит Терренс, встает с кровати и гладит Ракель лицо обеими руками.

— Ты же знаешь, что я всегда вожу машину аккуратно.

Влюбленные скромно улыбаются, обмениваются милым поцелуем в губы и на пару секунд заключают друг друга в нежные объятия. А отстранившись от Терренса, Ракель покидает комнату. Мужчина чувствует, что немного проголодался и хочет пойти на кухню в поисках чего-то вкусного. Конечно, Терренс умеет готовить некоторые блюда, которым его когда-то давно научила его мать. Однако он учился делать это ради того, чтобы не помереть с голоду, когда до жил в съемной квартире. После переезда в этот дом он редко использовал эти навыки. Но сейчас как раз тот случай, когда надо вспомнить все что ему известно.

— Что ж, полагаю, пришло время вспомнить, как приготовить еду и не устроить пожар на кухне, — тихо усмехается Терренс и хитро улыбается. — Хотя я не сомневаюсь, что у меня это получится. Ведь у меня все получается просто великолепно. Даже с готовкой я всегда справлялся блестяще.

Терренс гордой походкой подходит к зеркалу и некоторое время смотрит на свое отражение, которым – что скрывать – искренне восхищается.

— Ты просто красавчик, Терренс, — с гордо поднятой головой говорит Терренс и немного поправляет свои волосы. — Да и ты просто не можешь быть уродом рядом с такой сногсшибательной невестой. Такой красавице нужен мужчина под стать. И ей очень повезло, что им стал ты. Самый сексуальный мужик в мире…

Терренс широко улыбается своему отражению, мысленно восхищаясь собой. А затем он направляется к выходу из своей комнаты, покидает ее и медленно спускается вниз, чтобы проверить, что есть из еды в холодильнике и приготовить поесть. Ну или по крайней мере, попытаться это сделать…

***

Тем временем Наталия находится у себя дома. Ей не пришлось коротать время в одиночестве, так как к ней в гости пришла Анна. Несмотря на то, что этот визит неожиданный, блондинка очень рада увидеть свою подругу. Летиции и Энтони, родителей Наталии, сейчас дома нет, ибо они ушли куда-то по рабочим делам. А это значит, что у подружек появилась хорошая возможность немного посплетничать.

— Боже, подруга, мы с тобой так давно не виделись! — впуская Анну квартиру, восклицает Наталия. — Я уже не помню, когда мы с тобой виделись в последний раз.

— Честно говоря, я тоже… — с легкой улыбкой отвечает Анна, вместе с Наталией направляясь в гостиную. — Ты на целый месяц уехала в Мексику, и мы с тобой только в социальных сетях переписывались.

— Однако я никогда не забывала о тебе и Ракель и не могла дождаться дня, когда мы с родителями вернемся домой.

— А ты, кстати, давно вернулась? Ты вроде не писала, когда собираешься домой! Если бы не сообщение Ракель, я бы еще долго не узнала о твоем приезде.

— Я собиралась сказать тебе, что вернулась еще позавчера, и хотела предложить встретиться где-нибудь. Но тут ты сама пришла ко мне…

— Просто очень сильно соскучилась. — Анна присаживается на диван вместе с Наталией и берет ее за руки. — И хотела немного поболтать с тобой.

— Надеюсь, ты обрадуешь меня какими-нибудь новостями о хороших изменениях?

— Ох, к сожалению, обрадовать тебя нечем… — с грустью во взгляде огорчает Анна, убрав прядь волос с глаз. — Нам только казалось, что жизнь стала лучше, но все стало еще хуже.

— Ты имеешь в виду то, что происходит в группе Терренса, Питера и Даниэля? Кажется, у них там серьезные проблемы, и группа на грани распада.

— После этого турне с « The Loser Syndrome » Питер и Даниэль начали ругаться как кошка с собакой по неизвестной причине. А недавно они подрались прямо в студии. Но благо Терренсу удалось их успокоить и не дать им поубивать друг друга.

— Да, я знаю, Терренс вчера все рассказал, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия и на секунду опускает взгляд вниз. — Он такой расстроенный из-за этого конфликта Роуза и Перкинса… МакКлайф разрывается между ними и всеми силами пытается как-то помирить этих двоих. Но они явно не хотят спасать группу и свою дружбу. Вчера парни вообще не явились в студию и отключили свои телефоны.

— Я пыталась уговорить Даниэля перестать это делать и поехать в студию. Но он наотрез отказался. Мол, пробью Питера, если увижу. — Анна тяжело вздыхает. — Грустно, что никто не хочет идти на примирение. Даниэль настроен очень агрессивно к Питеру и постоянно унижает его. А Питер во всем винит Даниэля и говорит, что он предал их дружбу.

— Кстати, а ты не знаешь что-то еще о ссоре между ними? — задумчиво интересуется Наталия. — Может, Даниэль хотя бы тебе объяснял причины, почему он стал таким агрессивным к Питеру и унижает того, кто был его другом?

— Честно говоря, мало что… Даниэль ничего не говорит конкретного и лишь говорит о том, какой Питер плохой, и то, что он всех подводит.

— Но в этом он все-таки прав… Зачем Питер и правда подводит всю группу и напивается так, что потом по стенке ползает?

— Ничего не могу сказать… Никто ничего не говорит.

— Уверена, что у них произошло что-то очень серьезное, раз они из-за чего-то так сильно поссорились и готовы пожертвовать своей группой.

— У меня есть несколько предположений… — накручивая на палец прядь волос, задумчиво отвечает Анна. — Одно из них, это то, что они слишком сильно устали от тура с «The Loser Syndrome».

— Да, но этот тур закончился еще месяц назад, — разводит руками Наталия. — У них было время, чтобы отдохнуть и привести свои мысли в порядок.

— Сразу после того, как они вернулись в Нью-Йорк из Сан-Франциско, все трое начали работать над дебютным альбомом. Поначалу все шло более или менее хорошо, хотя иногда все же случались какие-то споры и моменты раздражения. Но потом все стало хуже, когда Даниэль разругался с Питером.

— Но кто начал провоцировать все эти ссоры?

— Даниэль говорит, что это Питер. Он винит его во всем, что происходит с их группой.

— Но что он такого делает, что заставляет злиться всех остальных? — заправив прядь волос за ухо, слегка хмурится Наталия.

— Только если то, что, Питер слишком ходит по ночным клубам, где перебирает с алкоголем и затем целыми днями страдает от головной боли, ломоты во всем теле и отсутствия способности нормально думать.

— Не думала, что он до такого опустится… С чего вдруг он начал пить спиртное и медленно идти по пути, по которому идут все алкоголики?

— Уверена, что причина тому есть. Но пока что Роуз никому ничего не говорит и лишь вынужден защищаться от агрессии Даниэля, который, если честно, стал относиться к нему просто ужасно.

— Ты в курсе, что он все это время насмехался над Питером из-за того, что он ни с кем не встречается или вообще не имеет никакого опыта в общении с девушками?

— В курсе. И Даниэль прекрасно знает, что я осуждаю его за это. Я не собираюсь делать вид, что он поступает правильно. Как бы сильно мне ни хотелось обелить его из-за любви к нему.

— Слушай, мы тут с Ракель говорили об этом и считаем, что тебе следует быть осторожней с Перкинсом, — осторожно говорит Наталия. — Нам кажется, что если Даниэль стал так ужасно относиться к Питеру, то… Это может означать, что он может оказаться не таким хорошим, как нам казалось. И… Сделает тебе что-то плохое …

— Я и сама стала бояться, что Даниэль однажды изменит свое отношение и ко мне, — тяжело вздыхает Анна и крепко сцепляет пальцы рук. — Если это случится, я не знаю, что буду делать. Ведь я слишком сильно люблю его и крепко привязалась к этому человеку… Холодному и дерзкому снаружи, но нежному и доброму внутри… По крайней мере, пока что он со мной себя так и ведет.

— Не обижайся, подружка. Мы с Ракель ничего не имеем против Даниэля и не будем обвинять его, пока не станет известна настоящая причина его ссоры с Питером. Просто мы хотим предупредить, что ты должна бежать от него, если вдруг он начнет проявлять хотя бы небольшую агрессию к тебе. Это докажет, что он действительно холодный, злой и наглый человек, который обожает смеяться над страданиями других.

— Все в порядке, Наталия, я и сама давно об этом думаю. Но надеюсь, что все-таки Даниэль не такой плохой и когда-нибудь будет жалеть, что так издевался над бедным Питером. Роуз-то ведь очень хороший парень. Такой скромный, добрый, вежливый… Он сразу мне понравился.

— Если твой возлюбленный действительно окажется таким ужасным и не пожалеет об издевательствах над блондином, то я буду сильно удивлена тому, что два таких разных человека могли столько лет так близко дружить.

— Пока что Даниэль, к сожалению, вообще не жалеет об этом и продолжает поливать Питера грязью и обвинять во всех грехах. Но я надеюсь, что через некоторое время он поймет, как ужасно поступил со своим другом, и прекратит издевки, так задевающие человека, который грустит от того, что одинок.

— Господи, и чего такой симпатичный парень с таким потрясающим характером и великолепным телом не может найти себе подружку? — недоумевает Наталия. — Да любая умерла бы от счастья, если бы заполучила такого парня!

— Может, девчонки и вьются вокруг него, но он всех отшивает и не хочет влюбляться… Оправдывает это нежеланием встречаться с девушками.

— Кто знает… Лично мне кажется, он не похож на бабника. Того, кто еще не нагулялся и твердо решил остаться холостяком. Питер явно хочет и с девушкой встречаться, и жениться, и папой стать.

— Я тоже так думаю… Но может, он и правда пока что не готов к этому. А Даниэль, к сожалению, не понимает это и издевается над ним.

— Ох, вряд ли кто-то думал, что его многолетняя дружба с Питером будет разрушена. До этого всего Даниэль так много рассказывал о нем и отзывался об этом парне намного лучше, чем сейчас. Перкинсу было интересно и весело с ним.

— Боже, и чего ему не хватало? — тихо вздыхает Наталия. — Я уверена, что Питер не сделал ничего плохого Даниэлю, чтобы так разозлить его и заставить возненавидеть.

— Пока что это остается загадкой… Очень долго останется загадкой… До тех пор, пока они оба не успокоятся и не признаются в том, что произошло.

— Жаль, что мы не можем им помочь… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Наталия.

— Я тоже очень хотела бы им помочь, но с другой стороны, это их дело, — заправляет за ухо прядь волос Анна. — Не мы ругались… И мы никак не связаны с их отношениями…

— Ты права… — Наталия на секунду опускает взгляд вниз. — Конечно, хочется сделать так, чтобы они помирились, но лучше пусть разбираются между собой. Когда-нибудь нам все станет известно, и мы перестанем ломать голову над причинами их конфликта.

— Уверена, что однажды кто-то из них точно все объяснит.

Наталия бросает мимолетную улыбку, и две-три секунды рассматривает свои руки.

— Ладно, дорогая, давай мы пока оставим Перкинса и Роуза в покое, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Ты лучше расскажи мне, как там у тебя дела с Эдвардом.

— Э-э-э, у нас все замечательно… — неуверенно говорит Наталия, натянув на лицо фальшивую улыбку и став заметно напряженной и грустной.

— Знаешь, я не хочу вмешиваться в твою жизнь. Но некоторые твои сообщения в социальных сетях навели меня на мысль, что в твоих отношениях с ним не все так гладко. Ты говорила о нем не слишком охотно…

— Нет, тебе так показалось… — Наталия крепко сцепляет пальцы рук, довольно часто дыша от волнения. — Просто… Пальцы уставали, когда я слишком долго набирала текст в телефоне или на клавиатуре.

— Хм, а чего ты занервничала, когда я произнесла имя Эдварда? — слегка хмурится Анна. — Раньше при его упоминании ты вся начинала светиться и широко улыбаться. А сейчас тебя буквально всю трясет, и ты явно не хочет говорить об этом человеке часами…

— Нет, подруга, что ты такое говоришь… — несчастно улыбается Наталия, нервно оттягивая тонкое серебристое колечко, что надето на ее указательном пальце. — У нас с Эдвардом все прекрасно… Вот вчера мы встретились впервые после долгой разлуки, вместе поехали в дом Ракель и Терренса на ужин и здорово провели время.

— Вы были у них на ужине? Но вроде бы Эдвард куда-то пропал!

— Уже вернулся. Он просто уезжал из города на некоторое время. И так получилось, что я вернулась в Нью-Йорк одновременно с ним. А Терренс с Ракель пригласили нас к себе домой.

— А где Эдвард пропадал?

— Сказал, что были какие-то дела… Но что именно – я не знаю… Подробностей он никому из нас не говорил.

— Интересно… — слегка хмурится Анна. — Этот парень уже не первый раз куда-то уезжал… Раньше он предупреждал об этом заранее… Но в этот раз – нет…

— Не знаю… — с легкой улыбкой пожимает плечами Наталия. — Но главное, что он наконец-то вернулся, и мы можем проводить время вместе.

— Скажи, ты действительно рада, что он вернулся? Или тебе уже все равно на него?

— Конечно, я безумно рада! Что за вопросы, подруга?

— Я задаю их, потому что все это время ты не слишком беспокоилась о нем и больше переживала за свою бабушку, чем за внезапно пропавшего Эдварда. Тебе как будто все равно, жив ли он и здоров ли…

— Господи, Анна, прекрати говорить глупости! — широко распахивает глаза Наталия. — Я безумно переживала за Эдварда и боялась, что с ним могло что-то случиться. И когда он написал мне SMS во время моего разговора с Ракель по телефону, то я почувствовала, что у меня будто камень с души свалился.

— Знаешь, Наталия, хоть ты сейчас и улыбаешься, но глаза у тебя все равно какие-то грустные, — с грустью во взгляде говорит Анна. — А ты сама трясешься от упоминания Эдварда.

— Я не трясусь, Анна! — возражает Наталия и снова фальшиво улыбается. — Я могу дрожать только лишь от приятного волнения…

— Может быть, у вас все-таки есть какие-то проблемы, о которых вы не хотите говорить? Не бойся, подруга, расскажи мне, почему ты так вдруг охладела к Эдварду и перестала беспокоиться о нем. Может, я чем-то смогу помочь тебе и посоветовать, как наладить ваши отношения.

— Нет, у нас нет никаких проблем, — резко мотает головой Наталия, на секунду отводит взгляд в сторону и чешет висок. — Ну… То есть… Конечно, бывают моменты, когда мы о чем-то спорим и не совсем понимаем друг друга… Но это нормально … Мои родители тоже любят друг друга, но могут часто спорить.

— Не отрицаю, проблемы есть у всех пар, — тихо вздыхает Анна. — Но у тебя с Эдвардом они как будто слишком уж серьезные… Сейчас ты уже не похожа на влюбленную девочку.

— У нас с Эдвардом все очень хорошо, — не слишком правдоподобно говорит Наталия. — Нам нет смысла скрываться от друзей и близких. Если бы что-то случилось, мы бы, конечно, попросили у кого-то совета и узнали, как решить наше недопонимание.

— Ты как будто не доверяешь мне. Боишься, что я осужу тебя или посоветую что-то плохое.

— Прошу, Анна, не говори так. — Наталия с неискренней улыбкой мягко берет Анну за руки. — Клянусь, если у меня будут какие-то проблемы, я обязательно поделюсь ими с тобой и Ракель. Вы ведь мои самые лучшие подружки, которым я доверяю абсолютно все.

— Но мы ведь беспокоимся и хотим, чтобы ты была счастлива со своим возлюбленным, которого так долго ждала. Разве ты можешь потерять того, кто действительно полюбил тебя? Это была бы твоя огромная ошибка!

— Я знаю. И уверена, что даже если у нас с Эдвардом будут проблемы, мы обязательно с ними справимся. Ты же ведь тоже не живешь с Даниэлем в полной идиллии, и у вас могут случаться недопонимания.

— Ну в принципе да… — кивает Анна. — Мы с Даниэлем иногда спорим из-за чего-нибудь. Но, к счастью, очень быстро миримся и в обнимку либо сидим на диване в гостиной, либо лежим на кровати в нашей комнате.

— Несмотря на конфликт между ним и Питером, тебе действительно повезло с этим человеком, — с более искренней улыбкой отмечает Наталия. — Скоро будет пять месяцев, как вы встречайтесь.

— Да, время летит незаметно… — с широкой улыбкой выдыхает Анна. — Никогда не забуду, что мы начали встречаться именно пятнадцатого апреля этого года… Эти пять месяцев самые лучшие в моей жизни.

— Да и я тоже помню, что с Эдвардом мы начали встречаться четырнадцатого мая… — Наталия по-доброму усмехается. — Почти через месяц после тебя с Даниэлем…

— Получилось очень интересно, должна признаться.

— Скажи, а ты уже чувствуешь себя женой этого человека? — меняет тему разговора Наталия. — Ты живешь с ним с тех пор, как вы начали встречаться…

— Если ты намекаешь на свадьбу, то с этим делом мы не хотим спешить, — скромно хихикает Анна, начав теребить прядь своих волос.

— Нет, я не говорила про свадьбу. Я просто хотела узнать, чувствуешь ли ты, что живешь с Даниэлем как одна семья в одном доме.

— Конечно, чувствую! Даниэль стал мне очень близким человеком. И для меня он уже практически как муж… А еще мне очень нравится заботиться о нем и делать его счастливым. Особенно приятно что-нибудь готовить. Ты бы видела, какими глазами Перкинс смотрит на меня, пока я готовлю. И с каким удовольствием ест мою еду.

— Это один из проверенных способов очаровать мужчину и привязать его к себе, — скромно хихикает Наталия. — А стоит походить перед ним в каком-нибудь красивом пеньюаре и показать ему немного своего тела, так он вообще с ума сойдет .

— О, Перкинс обожает, когда я это делаю! — с широкой улыбкой восклицает Анна. — И я думаю, мне уже удалось крепко привязать его к себе.

— А раз так, я уверена, что через некоторое время грянет предложение руки сердца. Ты выберешь самое красивое свадебное платье и пойдешь к алтарю.

— Мне очень хочется однажды надеть свадебное платье и фату и выйти замуж за любимого человека. Однако я считаю, что свадьба – это очень ответственный шаг. Да и с этим делом не стоит торопиться. К счастью, Терренс и Ракель решили пожениться именно сейчас, а не тогда, когда едва знали друг друга и были связаны лишь одной страстью.

— Да, но там была виновата одержимость карьерой… Именно поэтому они и стали так холодны друг к другу.

— Думаю, Ракель хорошо поняла, что должна уделять своему жениху внимание и не ставить свою карьеру выше него.

— Вчера на ужине они были очень милы друг к другу. Теперь их отношениям ничто не угрожает.

— Я очень рада, что они смогли решить разногласия и зажить спокойной жизнью, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Было бы грустно, если бы такая красивая пара распалась.

— Да, прошло события многому их научили. И Ракель стойко перенесла все это.

— Наша подружка всегда была сильной. Она – настоящий борец. Если бы не ее твердый характер, Ракель бы не добилась того, чего добилась сейчас. Хотя когда рядом с ней находятся ее близкие люди, ей намного проще пережить какую-то проблему.

— Даже если она говорила, что не сможет пережить то или иное событие, Ракель всегда оставалась сильной, храброй и счастливой, — слегка улыбается Наталия. — Наша подружка не сломалась после того ада, который ей устроил Саймон Рингер.

— Ты права, фраза « оставайся сильной, храброй и счастливой » всегда была девизом нашей любимой Ракель. А этот мерзавец Рингер уже получил свое и уже никогда не сможет потревожить ее.

— Да, он ведь прикован к инвалидному креслу и не может ничего делать без посторонней помощи. Рингер не может даже поесть или переодеться.

— Ах, хотела бы я иметь ее выдержку и твердый характер, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Мне так не хватает этого… Мне кажется, что я тут же сломаюсь, как тонкая веточка сразу после того, как со мной случится какая-то беда. Вряд ли бы я это пережила, так как у меня не такая сильная выдержка, как у Ракель.

— Мне кажется, что у тебя есть некая твердость в характере, — с грустью во взгляде смотря на Наталию, положив руку ей на плечо и нежно погладив его, мягко говорит Анна. — Может быть, до характера Ракель тебе еще далеко, но и у тебя есть неплохая выдержка, которая тебе обязательно поможет.

— Вспомни, как тяжело я переживала ссору с Ракель, которую подстроил Саймон. Мне тогда казалось, что мой мир рухнул и никогда не будет прежним. А как больно мне знать, что моя бабушка Адриана больна раком и лечится уже почти целый год.

— Но ты ведь все-таки помирилась с Ракель, а твоя бабушка обязательно поправится. Поскольку эту болезнь обнаружили на ранней стадии, то и лечить ее чуть легче. Если бы у нее была последняя стадия, тогда можно было бы бояться самого худшего. Но сейчас есть надежда. Большая надежда.

— Знаю, но я все равно очень переживаю…

— Все будет хорошо, дорогая. — Анна мягко гладит Наталию по руке. — Твоя бабушка сильная. Она справится с этим недугом… И даже если у тебя есть проблемы, ты тоже с ними справишься.

— Я так не думаю, Анна, — тяжело вздыхает Наталия и рассматривает свои руки. — Иногда мне приходится играть в крутую девчонку, которая ничего не боится. А на самом деле я самая настоящая трусишка, которая боится абсолютно всего. Друзьям и близким я запросто могу вести себя так, будто ничто не может напугать меня. Но если бы мне пришлось встретиться с опасностью, я не смогу за себя постоять и превращусь в ужасную трусиху.

— Не говори так, Наталия, ты не трусишка! Будь ты нерешительной трусишкой, тебе никогда бы не удалось пойти против своих одноклассников и подружиться с Ракель, которую все не любили.

— Тогда я сделала это, потому что Ракель не заслуживала быть той, кем ее считали. Когда я только пришла в ее школу, то сразу заприметила эту девочку. Про нее говорили ужасные вещи, однако я никогда не верила тому, что слышала. И я была в ужасе от того, что они с ней делали.

— Вот видишь, у тебя есть характер и свое собственное мнение. Тебе удалось пойти против стада, не боясь быть оскверненной. Я считаю, что в тебе есть некий стержень. Просто ты этого еще не до конца поняла. Ты не знаешь, на что способна сделать ради себя или тех, кто тебе дорог…

— Нет, подружка, вот что я могу сказать точно, так это то, что у меня никогда не будет никакого стержня. И вряд ли бы я смогла найти в себе смелости заступиться за человека, который здорово влип.

— Тем не менее я думаю, что именно ты во многом поспособствовала тому, чтобы Ракель изменилась и стала еще лучше. Если сравнивать ее фотографии в начальной школе и в средней, разница очевидна .

— Возможно, ты права. Ракель тогда и Ракель сейчас – это два абсолютно разных человека. Раньше мы знали неуверенную в себе девочку, а сейчас она превратилась в прекрасного лебедя… И отхватила себе настоящего красавчика, за которого скоро выйдет замуж.

— Вряд ли бы Терренс обратил на Ракель внимание, если бы она не была такой привлекательной. И столько мужчин по всему миру не пускали бы слюни, смотря на ее снимки в журналах.

— Думаю, ты права, — скромно хихикает Наталия.

Анна скромно улыбается и бросает взгляд в сторону. Из-за чего в воздухе на пару секунд воцаряется пауза. Однако потом она решает сменить тему разговора, дабы немного развеселить Наталию, которая грустными глазами рассматривает свои руки и нервно теребит тонкую цепочку на одном из запястий.

— Ладно, Блонди, давай забудем о плохом и лучше поговорим о чем-нибудь хорошем, — бодро предлагает Анна.

— Ах, если бы это хорошее было бы… — тяжело вздыхает Наталия, проведя рукой по своим волосам.

— Не вешай нос, подружка! — с легкой ободряющей улыбкой мягко массируя плечо Наталии, восклицает Анна. — Расслабься и будь счастлива хотя потому, что в твоей жизни есть люди, которые тебя любят. А проблемы когда-нибудь обязательно разрешатся.

— В этом плане мне действительно повезло, — едва заметно улыбается Наталия. — Не знаю, чтобы я делала без близких мне людей.

Анна широкой улыбкой заключает Наталию в трогательные объятия, которые та с радостью принимает. А спустя некоторое время девушки отстраняются друг от друга и решают выпить по чашке кофе с чем-нибудь вкусным и поговорить о чем-то более интересном и позитивном.

***

Эдвард находится в том месте, где он живет уже несколько лет. Его комнатка небольшая, на стенах поклеены светлые обои, сделанные еще в восьмидесятых-девяностых годах и ободранные в некоторых местах… Одно единственное окно сильно обшарпанно и закрыто легкой короткой белой тюлью, на односпальной кровати с металлическими спинками постелено старое постельное белье, также купленное в конце прошлого века. А также здесь находятся также далеко не новый небольшой обшарпанный шкаф с одеждой и письменный стол, заваленный какими-то вещами. Кроме того, на стенах висят пару старинных картин, а на потолке с желтыми разводами висит небольшая люстра с одной единственной лампочкой, что освящает всю комнатушку в ночное время.

Эдварду не хочется сегодня куда-то выходить и что-то делать. Поэтому он решил остаться дома и немного подумать о том, что происходит в его жизни. А чтобы немного развеять грусть и тоску, мужчина решает поиграть на гитаре и попытаться написать пару строчек для песни, которую либо отдаст группе Терренса, либо оставит в своей папке. За несколько лет у него скопилось огромное количество листов с песнями, которые он не выбрасывает и сохраняет в отдельной папке, иногда просматривая их и узнавая, как далеко он продвинулся, и чему смог научиться спустя года.

Однако как ни старается Эдвард, слова песни никак не хотят связываться между собой. Даже если и удается придумать какую-то строчку, то найти какие-то другие слова, связанные с ней, уже крайне сложно. И вот после нескольких попыток что-то придумать, наигрывая случайные аккорды на своей старой гитаре и постоянно зачеркивая те слова, что ему не нравятся, мужчина решает забросить это дело. Он быстро собирает в одну стопку все бумаги, складывает их в свою папку и откладывает ее в сторону. Хотя он все еще держит гитару возле себя и продолжает наигрывать на ней мелодию, которая застряла у него в голове.

А через какое-то время Эдвард вспоминает слова какой-то песни. Он сначала просто напевает ее себе под нос и затем начинает играть на гитаре, тихонько подпевая мелодии, что струится из-под пальцев рук человека, который великолепно владеет инструментом. Конечно, слова не полностью описывают его нынешнее состояние. Но все же большее из того, о чем в ней поется, можно отнести к нему и к тому, что он чувствует.

Возможно Эдвард продолжал бы играть и петь себе под нос. Но в какой-то момент в комнату заходит пожилая женщина невысокого роста с добрым взглядом и очень милой улыбкой. Это Виктория Ричардсон, и она является хозяйкой этой маленькой квартиры. Когда Виктория заходит в комнату, то смотрит на Эдварда и скромно улыбается, пока он блестяще играет на гитаре и поет своим завораживающим голосом, который мог бы свести с ума любую девушку. А когда мужчина видит, что за ним кто-то наблюдает, он мгновенно прекращает играть и петь и уставляет свой немного неуверенный взгляд на женщину.

— Нет-нет, ты можешь продолжать, — мягко говорит Виктория. — Мне очень нравится, как ты поешь и играешь.

— О, миссис Ричардсон, я вам помешал… — неуверенно говорит Эдвард. — Простите, вы, наверное, отдохнуть хотели, а я начал играть…

— Вовсе нет, Эдвард, ты мне не помешал. — Виктория медленно проходит в комнату и присаживается на кровать, на которой лежит Эдвард. — Я сидела в своей комнате и слушала твое пение, пока зашивала свою любимую кофточку.

— Еще раз извините… — Эдвард откладывает свою гитару в сторону и переводит взгляд на Викторию. — Просто захотелось что-нибудь спеть и развеселить себя.

— Должна признаться, мне очень нравится то, как ты поешь. Ты очень талантливый парень, Эдвард.

— Спасибо большое, мне приятно это слышать, — скромно улыбается Эдвард.

— До я сих пор удивляюсь, как ты так блестяще умеешь играть на гитаре. Тебя никто не учил, ты все освоил сам… Но играешь как настоящий профессионал, который посвятил много лет упорным тренировкам.

— Многие говорят, что я играю как профессионал. Но думаю, что есть еще столько всего, чему мне нужно научиться.

— Может быть, я в этом не разбираюсь… Только мой муж мог сказать свое мнение как человек, игравший на гитаре с ранних лет и обучавшийся этому у прекрасного учителя… Но даже с таким талантом ты бы смог покорить народ и завоевать их любовь своим необыкновенным талантом.

— Спасибо, конечно, но я уже вряд ли стану известным и покажу свой талант… — задумчиво говорит Эдвард. — Я играю, пою и пишу песни исключительно ради развлечения, ради освобождения эмоций…

— Почему же? Сейчас же ведь у молодежи очень популярны всякие там видеоблоги… Опубликуй свое видео с пением в Интернете, и о тебе узнает если не весь мир, то очень много людей.

— Нет, миссис Ричардсон, я не стремлюсь к славе и хочу жить спокойной жизнью… Мне все равно, что все мои песни никогда не станут известны публике и исполнены либо мной, либо кем-то еще. Я и так доволен тем, как живу… Это всего лишь мое хобби и способ расслабиться и выразить свои эмоции…

— Понятно… Кстати, слова в той песне, которую ты только что пел, немного грустные. О ком же были эти слова грусти и печали? А, дорогой?

— О ком они? — Эдвард на пару секунд призадумывается. — Э-э-э… Да нет, это просто слова песни… Они ничего не значат… Пожалуйста, не воспринимайте всерьез то, что я пою, за состояние моей души.

— А мне кажется, что тебя все-таки что-то беспокоит. Ты уже давно ходишь какой-то подавленный и грустный. Я уже и не помню, когда видела тебя улыбающимся в последний раз.

— Да как-то не хочется все время улыбаться… — пожимает плечами Эдвард.

— Может быть, ты поругался со своей девушкой?

— Нет, у нас все хорошо, — с фальшивой улыбкой качает головой Эдвард. — Мы не ругались…

— Что-то ты совсем перестал звать ее на свидания. Я помню, как ты каждый день тщательно собирался на прогулки с ней и всегда возвращался домой очень улыбчивым и счастливым. Но сейчас ты совсем никуда не приглашаешь ее. Так нельзя, Эдвард…

— Знаю, но ведь я только недавно вернулся в Нью-Йорк после месячного отсутствия. Я был так занят, что даже не успевал написать ей сообщение…

— Помни, Эдвард, даже если ты давно встречаешься с девушкой или вообще женат, это не значит, что можно забыть обо всяких свиданиях. Когда мы с моим покойным мужем были молодые, то каждый день куда-то ходили. А когда здоровье становилось хуже с возрастом, то мы все равно проводили время вместе, например, смотря какой-нибудь старый фильм.

— Вы абсолютно правы. Ведь если не ходить на свидания с любимым человеком, то начинаешь терять к нему интерес.

— Тогда советую тебе в ближайшее время пригласить свою девушку на свидание. Девочка там ждет, пока ты позовешь ее куда-нибудь, а ты весь в делах…

— Обязательно, миссис Ричардсон… Обязательно…

Эдвард уставляет грустный взгляд в одну точку и медленно переводит взгляд на свои руки, явно думая о чем-то не очень приятном. Виктория смотрит на него с огромной печалью во взгляде, подозревая, что он чего-то не договаривает и как будто скрывает свои проблемы в отношениях с возлюбленной.

— Но знаешь, все же мне кажется, что у вас есть какие-то разногласия, — задумчиво говорит Виктория. — Конечно, они есть у любой пары. Но иногда я думаю, что у вас все слишком тяжело.

— Нет, миссис Ричардсон, с чего вы это взяли? — округляет глаза Эдвард, не подавая виду, что у него на душе будто кошки скребут. — У нас с Наталией, конечно, бывают небольшие споры. Но вы сами сказали, что это бывает у всех пар. И мы это прекрасно понимаем.

— Я понимаю, что вы хотите сами решать свои проблемы. Но не надо делать вид, что все хорошо, потому что я вижу, что ваши отношения стали намного холоднее. Тебя как будто совсем не волнует твоя девушка. Ты не только на свидания ее не зовешь, но еще и не разговариваешь с ней по телефону… По крайней мере, я не помню тебя говорящим с ней.

— У нас все хорошо, миссис Ричардсон, — чуть холоднее, но все же спокойно говорит Эдвард, нервно одергивая рукав свой серой толстовки или тонкую повязку на руке. — Никаких проблем нет.

— Ладно, раз ты не хочешь говорить, то я не стану заставлять тебя говорить, — разочарованно вздыхает Виктория. — Это все-таки твое дело, и тебе решать проблемы с девушкой…

Виктория окидывает взглядом всю комнату и останавливает взгляд на лежащую на столике рядом с кроватью папку.

— Все еще пишешь песни? — с легкой улыбкой интересуется Виктория.

— Пытаюсь, — со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — Я пытался написать кое-что прямо сейчас, но у меня ничего не получается.

— Хорошие идеи могут появиться тогда, когда ты не будешь их искать. Попытайся забыть, что тебе хочется или что тебе надо написать песню. И тогда у тебя все получится. Помни, что спонтанные мысли очень часто оказываются потрясающими.

— Я знаю, но дело не в этом. Просто у меня нет никаких идей насчет того, о чем должна быть песня.

— Многие группы и исполнители поют песни про любовь. Про разную любовь: взаимную, фальшивую, несчастную и так далее. Всегда можно выбрать то, что твоей душе угодно.

— Я знаю, но сейчас мне хочется написать песню не просто про любовь, а что-то жизненное, основанное на реальных событиях, — проводит рукой по своим волосам Эдвард. — Или пережитое лично…

— Но любовь – это и есть реальные жизненные события. Многие фильмы, книги и песни пишутся именно про любовь. И она необязательно должна быть красивая и романтичная. Бывает и та, что не может быть возможной… Безответной, выгодной, искренней…

— Да, вы правы… Но я хочу написать песню вовсе не о любви… А ту, которая рассказывала бы какую-то жизненную историю, что произошла с человеком в реальной жизни. Мне хочется как-то рассказать через свою песню о той жизни, которой я когда-то жил…

— Мне кажется, такая песня получилась бы очень грустной, — с грустью во взгляде отвечает Виктория. — Зная твою историю жизни, я могу сказать об этом с полной уверенностью.

— Это так, но в моей жизни случались и хорошие моменты, связанные с людьми, которых я никогда не забуду и всегда буду помнить, — снова вздыхает Эдвард, опускает взгляд куда-то вниз и начинает рассматривать свои руки. — Если постараться, можно легко подобрать слова, чтобы рассказать о моей жизни.

— Песня о том, как ты боролся ради того, чтобы получить то, что ты хотел получить. Думаю, что с тобой и твоей жизнью будет ассоциироваться только такая песня.

— Именно об этом я и говорю! Мне хочется написать песню о том, как я боролся за хорошую жизнь, как пытался найти человека, которого мечтал разыскать, как встретил людей, которых люблю… — Эдвард опять тяжело вздыхает и на пару секунд переводит взгляд на окно. — Однако у меня ничего не получается, так как слова никак не хотят связываться между собой.

— Ну раз не получается сегодня, значит, в следующий раз обязательно получится. — Виктория кладет руку на плечо Эдварда и с грустью во взгляде смотрит на него. — Не надо заставлять себя. Это все равно не принесет ничего хорошего…

— Да… — Эдвард бросает короткий взгляд на окно. — И мыслей никаких нет, и настроение не очень хорошее…

— Я бы очень хотела как-нибудь помочь тебе развеселиться. Но, к сожалению, мне не до конца известны твои проблемы, с которыми ты предпочитаешь справляться в одиночку.

— Вы и так очень многое для меня сделали, миссис Ричардсон, — искренне улыбается Эдвард. — Благодаря вам у меня есть крыша над головой. Если бы я не встретил вас в тот день, то не знаю, что со мной было бы. Я бы точно жил на улице и был бездомным, ибо денег на свое жилье у меня нет. Того, что я зарабатываю на небольших подработках хватает лишь на какую-то еду. А если повезет, то и одежду, которую можно купить на распродаже за полцены.

— Просто когда я увидела совсем юного тебя, сидящего на скамейке, у меня сильно сжалось сердце. Ты был с небольшой сумкой и выглядел таким несчастным и усталым… Интуиция подсказала мне, что тебе некуда было идти…

— Да, мне некуда было идти после того, как отец все-таки выжил меня из дома… А поскольку я все-таки ушел по своему желанию, то не хотел больше возвращаться к нему. Вот и пришлось пользоваться добротой людей и проводить ночи у кого-то из них, либо замерзать на улице и спать с какими-нибудь бездомными на грязном асфальте.