— Опять начинайте? — хмуро спрашивает Питер.

— Нет… Вообще-то, есть еще три девчонки. Свободные и очень даже симпатичные. Но я общался с ними всего несколько раз и не знаю, свободны ли они сейчас. Ведь на двух из них положили глаз еще парочка моих друзей. А как там все сложилось – мне неизвестно.

— Ну так давай разговаривай с Ракель и приглашай тех девчонок к нам, — бодро говорит Даниэль. — Будем выбирать подружку для нашего одинокого Питера и сделаем все, чтобы он тоже был счастлив.

— Ребятки, сделайте мне небольшое одолжение – заткнись, пожалуйста, — устало бросает Питер.

— Не переживай, блондин, я обязательно спрошу у Анны про тех девчонок и попрошу ее предложить им познакомиться с одним свободным красавчиком, — похлопав Питера по плечу, со скромной улыбкой обещает Даниэль. — Один не останешься, обещаю! Сам не устроишь свою личную жизнь, так мы с МакКлайфом все сделаем за тебя. Например, попросим помощи у нашего ангела по имени Ракель и скажем, что тебе нужно найти девушку.

— Ага, и ты будешь встречаться только с той девчонкой, которая пройдет нашу проверку, — весело добавляет Терренс. — Мы не позволим тебе встречаться с той, на которую нельзя будет положиться, и которой не стоит доверять.

— Ну я же говорю, что с вами нельзя разговаривать про девчонок, — качает головой Питер. — Вы оба сразу же становитесь слишком возбужденными, стоит вам сказать только одно слово « девушка ».

— Чувак, ты как будто какой-то неполноценный, раз так бурно реагируешь на эти разговоры. Если так будет и дальше, то я точно начну думать, что Перкинс не зря усомнился в твоей сексуальной ориентации. Решил, что ты стесняешься своего влечения к мужскому полу.

— Заткнись, Терренс.

— Ты сам делаешь себя одиноким и несчастным, раз не хочешь с кем-то встречаться. Не хочешь даже попробовать.

— Ну да, специально ни с кем не встречаюсь, потому что хочу вечно страдать и завидовать тем, кто в кого-то влюблен, — с закатанными глазами хмуро бросает Питер.

— Посмотри на нас с Дэном! Посмотри, какие мы счастливые от того, что у нас есть потрясающие девушки, которые любят и заботятся о нас. Да я… Я вообще не понимаю, как мог быть счастливым без Ракель! Не понимаю, как раньше жил без нее! И сейчас нисколько не жалею о том, что мы встретились и полюбили друг друга. Счастлив, что у меня есть девушка, которая стала светом моего дома. Светом моей жизнью.

— И моя жизнь круто поменялась, когда я встретил Анну, — с широкой улыбкой уверенно говорит Даниэль. — С такой девушкой я могу пойти куда угодно и чувствовать себя невероятно гордым. Если бы мои родители были живы, я бы уверенно пошел знакомить свою девушку с ними и сказал им, что люблю эту красавицу. Уверен, что Анна понравилась бы и отцу, и матери… Ведь нет причин, по которой ее нельзя невзлюбить. Она умная, красивая, воспитанная, заботливая… Мечта любого мужика!

— Ох, идите вы оба в задницу! — хмуро говорит Питер, скрещивает руки на груди, медленно встает с маленького стульчика, отходит от ударно установки и подходит к маленькому окошку. — Вечно вы двое любите напоминать мне о том, что вам повезло больше.

— Извини, Питер, но в своем одиночестве виноват только ты сам, — с невинной улыбкой пожимает плечами Даниэль.

— Я же сказал, что сейчас не хочу ни с кем встречаться.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть какие-то проблемы по этой части, но боишься признаться в этом.

— Если это так, то ты можешь смело рассказать нам об этом, — спокойно добавляет Терренс. — Мы же твои друзья. Всегда поможем, если сможем что-то сделать.

— Со мной все в порядке, — хмуро отрицает Питер, продолжая смотреть в окно. — И я абсолютно здоров, если вы так хотите это знать.

— Ну тогда ты просто придурок, раз отказываешься от шанса поразвлекаться с красивой девочкой, — разводит руками Даниэль.

— О, еще какой придурок! — поддакивает Терренс. — Ведь всегда есть выбор: не понравится одна – найдешь другую. И не обязательно же сию минуту жениться или запрыгивать с ней в койку и трахаться. Хотя бы просто познакомься с девчонкой, сходи с ней куда-нибудь… Поговори, узнай ее поближе…

— Если я захочу, то я обязательно найду себе девушку, — немного фальшиво улыбается Питер, бросив Терренсу и Даниэлю короткий взгляд и снова уставившись в окно. — Или в крайнем случае попрошу вас поговорить с вашими красавицами и попросить их найти кого-нибудь.

Терренс и Даниэль ничего не говорят и просто вопросительно переглядываются между собой, пожав плечами. А затем они немного в сторону, пока Питер продолжает стоять у окна и начинает нервно теребить одну из своих повязок на руках.

— Ох, Питер, Питер… — обреченно вздохнув, качает головой Терренс. — Не понимаю я его… Не понимаю.

— Вот и я о том же, — соглашается Даниэль. — Сколько я знаю этого парня, он всегда был равнодушен даже к тем, кто пытался подкатить к нему. Хотя порой девчоночки были очень даже ничего. И красивые, и умные, и воспитанные. Да, были, конечно, какие-то шлюхи, но их было не так много.

— Да, странно все это… Все парни проводят время с девчонками, и это абсолютно нормально. Я не знаю ни одного, кто так яро отказывался бы от шанса повеселиться с красоткой. Да, я знаю тех, кто наотрез отказывается жениться и заводить детей. Но нет никого, кто отказывался бы от знакомства с девчонками. Многие запросто могут заняться сексом с кем-то, кого едва знают.

— Я все больше начинаю верить, что он и правда гей. Потому что только геи так равнодушно относятся к девушкам.

— Да я и сам скоро в это поверю. Ибо его отказ от встречи с девушками можно объяснить просто так.

— Именно!

— Есть либо те, кто просто готов к отношениям, как Эдвард, либо такие неисправимые бабники вроде моего другана Бенджамина.

— Типа того.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

— Кстати, я что-то уже очень давно не видел Эдварда… — расставив руки в бока, отмечает Даниэль. — Чем он там занимается? Укатил на свидание со своей красоткой?

— Не знаю, я еще не говорил с ним сегодня, — пожимает плечами Терренс. — Но думаю, он не упустит такой шанс.

— Ты хоть предложил бы ему побыть с нами и послушать наши песни. Может, этот парень что-нибудь нам посоветует или просто поразвлекается в нашей компании.

— Я обязательно позову его на одну из наших репетиций. Уверен, что он посоветует нам что-нибудь, что поможет нашей группе станет намного лучше. Можем даже дать ему поиграть на гитаре и спеть с нами.

— Лично я бы послушал, как он поет и играет. Ведь мы с Питом ни разу не слышали поющего Эдварда и просто верим тебе. Хотя лично мне кажется, что твой приятель играет и поет ничуть не хуже тебя.

— Уж поверь мне, поет он просто превосходно. А вот игру пока что не слышал. Все хочу уговорить его сыграть что-то на гитаре, но пока нет возможности.

— Вот давай зови его нашу ближайшую репетицию, и мы узнаем, насколько талантлив этот парень.

— Обязательно сделаю это, — уверенно кивает Терренс. — Сегодня вечером мы с Ракель как раз ждем Эдварда с Наталией у себя дома. У нас будет небольшой ужин, о котором мы договорились еще вчера.

— Давай-давай, скажи ему, чтобы присоединился к нам, — с легкой улыбкой подбадривает Даниэль. — А то сейчас нам нужно как больше мнений людей, которые разбираются в музыке и могут указать нам на недостатки и подсказать, как нам стать еще лучше.

— Несомненно.

Даниэль и Терренс обмениваются легкими улыбками, пока Питер все еще выглядит каким-то хмурым и держит руки скрещенными на груди, что-то рассматривая в окне.

— Ладно, парни, хватит уже болтать обо всяких глупостях, — немного сухо говорит Питер. — Лучше давайте передохнем немного и пожрем чего-нибудь. А потом продолжим репетировать.

— Ты прав, два часа репетиций – это очень мало, — задумчиво отвечает Терренс. — Надо поработать хотя бы еще два, чтобы можно было сказать, что все было круто.

— Вот я о том же и говорю. Так что отдыхаем полчаса-час – и снова за работу.

— Э-э-э, все нормально, чувак? — слегка хмурится Даниэль. — Чего ты стал таким хмурым, как будто мы что-то не то сказали?

— Да нет, все в порядке, — с немного фальшивой улыбкой возражает Питер. — Просто подумал кое о чем не очень приятном… В голову внезапно полезли дурацкие мысли.

— Э-э-э, слушай, Питер… — неуверенно произносит Терренс. — Если тебе не нравятся разговоры о девушках, то так и скажи. Мы все прекрасно поймем, если ты скажешь, что нам не надо делать то или иное.

— Да все нормально, мужики, не парьтесь!

Питер разворачивается лицом к Даниэлю и Терренсу и слишком уж фальшиво улыбается, будто бы немного обидевшись на слова своих собственных друзей.

— Все просто замечательно! — восклицает Питер. — Скоро мы с вами поедем в турне с « The Loser Syndrome », надерем всем задницы и будем работать еще больше, чтобы получить еще больше, чем у нас есть.

Пока Терренс слегка хмурится, Даниэль вопросительно смотрит на Питера, будучи несколько удивлен странному поведению блондина, настроение которого слишком часто меняется: то он веселый и бодрый, то хмурый и будто бы обиженный на что-то, то снова становится нормальным. Впрочем, несмотря на любопытство, Перкинс все же решает оставить своего друга в покое.

— Ладно, ребята, думаю, Питер прав, — спокойно говорит Даниэль. — Давайте пойдем в дом и чего-нибудь пожрем. У меня много всяких вкусняшек – на любой вкус и цвет, как говорится.

— Хорошая мысль! — одобрительно кивает Терренс. — Немного подкрепимся и снова вернемся сюда.

— Пошли, сейчас что-нибудь найдем.

Терренс кивает и переводит взгляд на Питера, который снова встает к друзьям спиной, но выглядит уже менее хмуро, и просто рассматривает руки и многочисленные повязки.

— Ты идешь, Пит? — интересуется Терренс.

— Э-э-э, да, конечно, — одернув вниз одну из повязок, спокойно отвечает Питер. — Пошли.

Терренс, Питер и Даниэль направляются в дом последнего, расположенный недалеко от гаража. В нем раньше стоял его собственный автомобиль, но сейчас он расположен в другом, специально отведенном для него месте. Когда-то давно Перкинс специально освободил место в гараже для того, чтобы поставить туда все музыкальные инструменты. В его распоряжении находятся небольшая ударная установка, ритм-, соло- и бас-гитары, и четыре микрофона со стойками для них, один из которых является запасным. И несмотря на то, что в этом помещении часто играет громкая музыка, за пределами гаража этого практически не слышно, ибо здесь отличная звукоизоляция. И это только на руку парням, потому что никому из них не хочется мешать другим людям своей громкой музыкой, которая не всем может прийтись по душе.

***

Довольно быстро дойдя до дома, Питер, Терренс и Даниэль заходят в него после того как последний открывает дверь с помощью ключа. На данный момент здесь пока что никого нет, а это значит, что у молодых людей еще есть прекрасная возможность немного поболтать о личном и посмеяться с чем-нибудь вкусным в руках.

— О, ребятки, пока что Анны нет, — уверенно сообщает Даниэль. — Значит, сможем еще немного сидеть и поржать.

— А куда она вообще пошла? — интересуется Питер.

— В магазин. Купить кое-что.

— За продуктами?

— Нет, просто захотела пройтись по магазинам и посмотреть шмотки. Она вообще обожает это дело и может ходить по магазинам часами.

— Как и все девушки, — бодро отмечает Терренс.

— Анна никогда не уходит оттуда с пустыми руками. Хоть маленькую заколку для волос, но все равно купит.

— М-м-м, видно, ты балуешь свою красавицу, — с хитрой улыбкой предполагает Питер.

— Вообще-то, я пока что не давал ей никаких денег на покупку чего-то для нее. Анна тратит то, что у нее есть из личных сбережений.

— Карманные деньги от родителей?

— Типа того. Она говорит, что всегда откладывала хотя бы небольшую сумму с любых денег, которые ей давали отец с матерью.

— Как будто Анна планировала свалить из дома еще до знакомства с тобой, — предполагает Терренс. — Вот и пополняла свою копилку.

— Кто знает. Но деньги на личные нужды она у меня ни разу не просила. Только на продукты.

— Ясно.

Со скромными смешками Даниэль, Терренс и Питер заходят в гостиную. А увидев перед собой диван, МакКлайф устало присаживается на него, пока Перкинс отправляется на кухню за едой и напитками.

— Ох, черт… — устало стонет Терренс. — Я только сейчас понял, что слишком долго находился на ногах и жутко устал.

— О да, — резко выдыхает Питер, быстро приземляется рядом с Терренсом и окидывает взглядом всю обстановку. — Я тоже ужасно устал.

— Хотя до прихода сюда я совсем этого не замечал. Будто бы был на каком-то адреналине.

— Это точно… А еще у меня болит шея… — Питер немного массирует шею и начинает разминать еще и руки по всей длине. — Да и руки тоже немного побаливают…

— О, смотри, какие у меня мозоли, — хриплым голосом произносит Терренс, рассматривая мозоли, которые появились у него у руках после долгой игры на гитаре.

— Да уж… — задумчиво произносит Питер. — Я думал, ты много играешь на гитаре. А раз у тебя такие мозоли, то ты явно брал гитару в руки не каждый день.

— Ну да… Честно говоря, я не привык так много играть на гитаре. Хотя надо бы это исправить.

— О, по-моему, у тебя еще и голос охрип, — прислушиваясь к охрипшему голосу Терренса и слегка нахмурившись, отмечает Питер.

— Есть такое. — Терренс пытается прокашляться и избавиться от хрипоты в голосе.

— Ну я не удивлен, — признается Питер. — Ты ведь так орал в микрофон и брал высокие ноты.

— Ох… — устало вздыхает Терренс. — В следующий раз надо получше распеваться. А иначе будет трудно брать высокие ноты.

— Думаю, пора перерыть Интернет в поисках упражнений для разогрева голоса.

— Согласен… — Терренс несильно выгибает спину и немного массирует ее. — И небольшой сеанс массажа спины мне бы сейчас точно не помешал…

— Это точно… — тихонько стонет Питер. — Чувствую себя так, будто часа три-четыре проторчал в спортзале и занимался на износ.

А пока Питер с Терренсом тихонько стонут от усталости и боли в теле, из кухни раздается громкий голос Даниэля:

— Ребята, если вы уже сейчас стонете от того, что устали, то что я буду с вами делать, когда нам каждый день предстоит играть по несколько часов? Будете отлынивать от работы и жаловаться, что у вас болят руки, ноги и шея?

— Чувак, я ни за что не поверю тебе, если ты сейчас скажешь, что нисколько не устал, и у тебя нет никаких болей в теле, — громко отвечает Питер.

— Ага, как будто у тебя ничего не болит, и ты можешь порхать как бабочка, — более низким голосом говорит Терренс.

— А я и не отрицаю, — достав какую-то коробку из кухонного шкафчика и насыпав все ее содержимое в прозрачную миску, громко отвечает Даниэль. — У меня тоже появились мозоли на руке от игры на гитаре, и шею ломит, и ноги жутко болят после того как я простоял столько времени и еще ни разу не присел. Однако я не жалуюсь, как вы оба.

— Вообще-то, никто и не жалуется! Просто небольшая усталость и немного охрипший голос.

— Ну знаешь, бывают ситуации и похуже. Или когда ты, например, перезанимаешься в спортзале, то потом едва ползаешь от усталости и только думаешь о том, как бы добраться до кровати и рухнуть на нее пластом.

— Согласен. Лично у меня бывали такие жестокие режимы дня, что я потом несколько дней отходил и отсыпался. И я говорю не только про репетиции, но еще и съемки фильмах, которые могли начинаться и очень рано, и очень поздно. И продолжаться едва ли не все двадцать четыре часа в сутки.

Пока Терренс говорит все это, Даниэль возвращается в гостиную, держа в руках миску с довольно вкусными на вид солеными крекерами и три стакана с водой на подносе, и быстро ставит все это на журнальный столик.

— Да и у нас тоже было не все так просто, — плюхнувшись на диван напротив Терренса и Питера, спокойно признается Даниэль. — В то время, когда мы с Питом работали с Альбертом, у нас бывали дни, когда ни на секунду нельзя было присесть и отдохнуть, а полноценный выходной бывал у нас лишь раз-два в месяц.

— Ага, и в эти выходные мы отрывались по полной, — кивает Питер. — Либо спали целыми днями, либо шлялись по каким-нибудь забегаловкам, выпивали пивко и смотрели какую-нибудь игру по футболу. Ну или ходили на какие-то концерты. Короче, делали что угодно, лишь бы не думать о Сандерсоне и его группе.

— Жаль, что вы потратили несколько лет впустую, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Вам ведь так ничего и не предложили. Альберт держал на скамейке запасных.

— Это верно, — кивает Даниэль. — Но куда нам было деваться: бабки-то нужны были! А за выступление в ресторанах или еще как-то малолюдных мероприятиях нам все-таки неплохо платили. Это была единственная причина, почему мы так долго продержались. В противном случае мы бы уже давно свалили к чертовой матери.

— Но знаешь, как порой все доставало! — восклицает Питер. — Иногда бывали такие моменты, когда мне реально хотелось бросить игру на середине песни и убежать куда подальше, чтобы никого не слышать и скрыться ото всех. Но тут вспоминал: « На что ты жить собрался, дурень? » и заставлял себя собраться с мыслями.

— Признаюсь, что и со мной такое бывало. — Даниэль берет немного крекеров из небольшой миски и выпивает воды из стакана. — И вообще, я никогда не чувствовал себя комфортно в этой группе.

— Да уж, атмосфера была совсем не дружеская и благоприятная, — устало вздыхает Питер.

— Бывают же вещи, которые ты обожаешь, и которые от тебя тошнит. Вот меня и раздражало все, что касалось группы Альберта.

— Мне особенно было противно, когда эти глупая курица Марти доводила нас своими истериками, — хмуро признается Питер. — Иногда мне хотелось собственными руками придушить ее, чтобы больше не слышать противный, писклявый голос этой маленькой сучки.

— О да, если честно, то я реально охренел, когда увидел ее впервые, — взяв стакан с водой и выпив немного, признается Терренс. — Такая сопливая девица, но возомнила себя звездой и считает, что все ей обязаны. Ладно бы она была известной певичкой, но эта малявка-то никто!

— Я не поладил с этой девчонкой сразу же, как только присоединился к группе. Да никто не смог наладить с ней отношения! Пэтч выгнала из группы очень много талантливых ребят. Точнее, они сами сбегали от этой принцессы. Ибо не могли выдерживать эту наглую дуру.

— Кстати, ты ссорился с ней больше всех, — отпив немного воды, тихонько усмехается Даниэль. — Даже я столько не собачился с ней, сколько ты. Хотя она никогда мне не нравилась, а незадолго до ухода из группы бесила намного больше, чем раньше.

— Но она реально меня раздражала! — Питер берет в руки стакан с водой, делает несколько глотков и съедает несколько крекеров. — Еще не было такого человека в моей жизни, который нервировал меня настолько сильно. Впрочем, наша ненависть с мисс Пэтч была очень даже взаимной. Я ненавижу ее, а она не переваривает меня.

— Неужели эта девчонка никогда не проявляла хоть какую-то вежливость? — удивляется Терренс, проглотив несколько небольших крекеров и запив их водой. — Должен же был быть хотя бы один человек, кого она чуть-чуть уважала бы.

— Уважала? — громко смеется Даниэль. — Ой, не смеши меня, МакКлайф! Эта девчонка никого не любит, кроме себя. Марти только лишь притворяется невинной овечкой для Альберта, хотя иногда может и ему сильно нагрубить. И к слову, из-за этого она несколько раз чуть не вылетела из группы. Ситуацию спасали ее папочка с мамочкой. Которых она, однако, тоже совсем не уважает. Обращается с ними как с прислугой.

— Это правда, — уверенно кивает Питер. — Мы как-то слышали ее разговор с ними. Никакого уважения к родителям. А эти все терпят и явно не собираются брать ремень и как следует дубасить ее по заднице.

— Кстати, а что с ней стало после того как вы дали Сандерсону понять, что хотите свалить из группы? — интересуется Терренс. — Он теперь будет искать новых ребят? Нового басиста… Нового барабанщика…

— Не знаю и знать не хочу! — резко бросает Питер. — Я попрощался с ней некоторое время назад и не стану разговаривать с ней даже под прицелом пистолета. Одно только упоминание ее имени заставляет меня вздрогнуть.

— Уверен, она еще долго не простит тебя за те разбитые духи, которые всюду таскала с собой, — уверенно предполагает Даниэль. — Хоть ты и отдал ей бабки за них, это не успокоит ее.

— Плевать. Плевать, что она обо мне думает, и какая ее ждет судьба после распада группы.

— А еще она будет злиться на Перкинса из-за порванного платка, — напоминает Терренс.

— Пусть хоть задохнется от злости! Мне все равно!

— Эй, приятель, а скажи-ка нам правду: а эта девчонка тебе случайно не нравилась? — с загадочной улыбкой спрашивает Даниэль и сразу же замечает, как на него резко уставляются взгляды Терренса и Питера. — Может, она так или иначе успела покорить тебя, но ты не спешил это признавать?

— Чего? — сильно нахмурившись, возмущается Питер. — Нравилась? Марти? Мне? Мне нравилась Марти Пэтч?

— Ну а что? — округляет глаза Даниэль. — От любви до ненависти всего один шаг! Тем более, что вы двое ссорились больше всех…

— Ты дебил что ли? Чтобы мне нравилась эта маленькая стервозная сучка?

— Было бы вам плевать друг на друга, то не собачились бы даже тогда, когда оба молчали и просто дышали. Я знаю, парочку случаев, когда два человека таким образом скрывали свои чувства. Или спроси МакКлайфа! Он ведь тоже поначалу собачился с Ракель, хотя уже тогда между ними начали зарождаться чувства и сильное притяжение.

— Хватит нести чушь, придурок! — с закатанными глазами фыркает Питер, ставит стакан на журнальный столик и скрещивает руки на груди. — Долго думал, прежде чем спросить меня о том, что мне даже во сне не приснится?

— Слушай, а может, это правда? — загадочно улыбается Терренс, хлопнув Питера по предплечью. — Может, ты так не любишь говорить о девушках, потому что реально втюрился в эту девчонку?

— Ар-р-р, не начинай…

— Вдруг ты понимаешь, что тебе с этой девчонкой не быть, и поэтому вынужден усердно скрывать свои чувства к Марти.

— Твою мать, Терренс… — устало говорит Питер. — Ладно Даниэль говорит это, ибо я другого от него ждать не могу. Даже если за четыре года я уже и привык к его дебильным шуточкам. Но ты же должен понимать некоторые вещи. Ты же вроде умный мужик! Но веришь этому бреду, который несет этот придурок.

— Нет, ну а разве этого не может быть? — удивляется Даниэль. — Лично я нисколько не удивлюсь, если ты и правда не хочешь встречаться с другими девушками, потому что надеешься на симпатию со стороны Марти.

— Перкинс, если ты еще раз скажешь этот бред, клянусь, я брошу в тебя этот стакан, — чуть крепче сжав стакан в руке, угрожает Питер. — Это была самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.

— Ну что, даже совсем чуть-чуть не нравилась?

— Я никогда и ни за что на свете не полюблю такую наглую девицу, как она.

— Конечно, мисс Пэтч, была той еще стервозной сучкой, но все же она далеко не уродлива.

— Если ты считаешь ее красивой, то у тебя плохой вкус. — Питер съедает немного крекеров и запивает их водой. — Если бы я был таким идиотом и реально втюрился в нее, то предпочел бы застрелиться, чем жить с любовью к этой стерве.

— Если бы это было правдой, то я бы понял, почему ты не хочешь знакомиться с девчонками, — уверенно говорит Даниэль.

— Эта девушка совсем не в моем вкусе. Она уж точно не героиня моих эротических фантазий.

— М-м-м, а кто же главная героиня твоих эротических фантазий? — хитро улыбается Даниэль.

— Не твое дело.

— Что, значит, все-таки есть та, о которой ты думаешь?

— Отвали, Перкинс.

— М-м-м, уже что-то…

— Не суй свой любопытный нос в чужие дела, приятель. Это может плохо для тебя закончиться.

— А что я такого сказал?

— Пит, ты только не набрасывайся на меня с кулаками, — немного неуверенно вмешивается Терренс. — Но мне однажды показалось, что Марти несколько раз так странно смотрела на тебя.

— Чего? — сильно хмурится Питер.

— Было что-то особенное в ее глазах, когда она наблюдала за тобой.

— Точно! — восклицает Даниэль, быстро делает глоток воды, ставит стакан на столик и с легкой улыбкой на лице щелкает пальцами. — Да-да-да-да! Я тоже это заметил!

— Эй, вы сговорились что ли? — возмущается Питер.

— По-моему, и Пит иногда как-то странно смотрел на нее, — загадочно улыбается Терренс.

— Так может, моя теория все-таки имеет месту быть, и сердце блондина уже занято? — предполагает Даниэль. — Пока мы тут думаем, что ему никто не нравится!

— Ар-р-р-р, блять, как же вы оба мне надоели, — тихонько простонав и закрыв лицо руками, устало произносит Питер. — Нет бы о делах группы поговорить… Но нет! Вместо этого эти два придурка сидят и обсуждают то, что является полнейшим бредом.

— И мы тебя обожаем, чувак! — похлопав Питера по плечу, с легкой улыбкой восклицает Даниэль.

— Абсолютно согласен, Дэн! — бодро восклицает Терренс и тоже хлопает Питера по плечу.

— Да пошли вы к черту… — хмуро бросает Питер.

— Так, блондин, только не вздумай дуться! Мы с бледнолицым пошутили! Конечно же, этого просто не может быть, а та девка реально не может кого-то любить.

— Ага, уже и пошутить нельзя! Сразу обижаешься, как девочка, которой не подарили новую модель iPhone или шикарный Mercedez Benz .

— Ар-р-р, ненавижу этих придурков… — бубнит себе под нос Питер.

— Все, Роуз, хватит дуться! Мы пошутили!

— Да не дуюсь я!

Питер резко проводит рукой по своим пшеничным волосам.

— Все нормально! — с легкой улыбкой добавляет Питер.

— Тогда скажи, что любишь нас, — уверенно говорит Терренс.

— Зачем?

— Эй, неужели тебе трудно сказать, что ты любишь своих друзей?

— Зачем говорить то, что вы оба и так прекрасно знайте?

— Да, мы знаем, — хитро улыбается Даниэль. — Но хочется услышать это лично.

— А вот и не скажу! — громко ухмыляется Питер.

— Роуз! — возмущаются Терренс и Даниэль.

— Ну ладно, ты еще присматриваешься к МакКлайфу, — уверенно говорит Даниэль и гордо приподнимает голову. — Но я-то знаю, что своего старого друга ты точно любишь.

— Без намека на мою ориентацию, пожалуйста.

— Никаких намеков! Чистая братская любовь!

— Я могу сказать одно, чувак, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Пока твоей девушки не будет рядом, я обещаю, что прослежу за тем, чтобы ты сам себя не убил. Чтобы не спалил весь дом во время готовки и не был вынужден переехать на улицу.

— О, брат, ты просто прелесть! — широко улыбается Даниэль.

— Со мной ты в надежных руках! — Питер с тихим смешком немного взъерошивает Даниэлю волосы. — Так и передай своей девушке.

— Передашь сам, когда она сюда вернется, — слегка улыбается Даниэль.

— Так, а ну-ка не забыли про меня! — громко восклицает Терренс. — Меня просто невозможно не любить! Ибо я уникален и невероятно талантлив!

— О, ну давай теперь поговорим о твоей уникальности! — по-доброму усмехается Питер и дает Терренсу легкий подзатыльник. — Ни дня не можешь прожить, не похвалив самого себя и не напрашиваясь на комплименты от других.

— Раз уж ты фактически признался Перкинсу в любви, то и мне скажи пару ласковых слов.

— Зачем? Чтобы ты задрал нос и распушил свой петушиный хвост?

— Я – Терренс МакКлайф! Ни один парень не сможет сравниться со мной.

— Ты – участник еще никому не известной группы, бледнолицый, — уверенно заявляет Даниэль. — Соответственно, ты не можешь говорить за себя.

— Так я еще ничего не сказал.

— Даже не думай, что все лавры будут доставаться только тебе. Запомни, раз мы – команда, то все успехи и достижения будут делиться между нами тремя.

— Вот именно, так что даже не думай отвязаться от меня! — уверенно предупреждает Питер. — Лично я намерен добиться успеха, даже несмотря на все трудности, которые будут встречаться на нашем пути.

— Я тоже этого хочу и буду много работать. Знаю, что на нашем пути будут встречаться препятствия, и мы не сразу получим то, что хотим. Но я верю , что однажды у нас будет оглушительный успех по всему миру. Верю, что мы станем одними из самых известных музыкантов этого века.

— Я хочу этого не меньше вас двоих! — с широкой улыбкой уверенно заявляет Терренс. — Ведь мне всегда нравилось что-то играть и напевать. И я всю свою жизнь мечтал заниматься этим профессионально. Ну а теперь, когда у меня появился шанс, я собираюсь воплотить свои мечты в реальность и ни за что не отступлю. У меня есть желание. И я обещаю, что не подведу вас.

— Тогда давайте объединимся, преодолеем все трудности и вместе добьемся всего того, о чем мы так мечтаем? — спрашивает Питер и выставляет свою руку ладонью вниз.

— Я согласен! — Терренс с легкой улыбкой на лице кладет свою руку на руку Питера.

— Ну а я любезно присоединюсь к вам, друзья, — уверенно говорит Даниэль и тоже кладет свою руку сверху.

Терренс, Даниэль и Питер бросают друг другу короткий взгляд, поднимают и опускают свои руки, сложенные друг на друга, а потом с негромким смешком резко приподнимают их вверх и дают друг другу пять.

Таким образом друзья дают понять, что готовы вместе преодолеть любые трудности, которые им предстоит пережить, прежде чем их группа хоть чего-то добьется и станет известной сначала в узких кругах, а потом и всему миру. Терренс, Питер и Даниэль понимают – им предстоит пройти через долгий и трудный путь ради того, чтобы добиться каких-то целей. А сейчас их главная цель – поехать в турне с группой « The Loser Syndrome » и успешно выступить у них на разогреве. А поскольку эта группа известна по всему миру, то они все должны быть готовы на все сто процентов, чтобы не ударить лицом в грязь и показать весь свой талант. Впрочем, каждый из них искренне верит, что рано или поздно сможет получить желаемое и сказать, что они горды тем, чего смогли достичь.

Даниэль, Терренс и Питер так увлекаются своим разговором со стаканами воды и крекерами в руках, что никто не замечает, что через некоторое время в дом заходит Анна. Девушка легко открывает дверь, которая не закрыта на замок, как это обычно бывает, и заходит внутрь с двумя большими пакетами покупок. Сняв с себя легкую куртку, в которой ходила по улице, она проходит в гостиную, где сейчас находится мужская компания, чей смех можно услышать издалека. Девушка немного смущенно смотрит на троих парней, но все же решает прервать их беседу и дать понять, что она здесь.

— Э-э-э, привет… — тихо, немного неуверенно произносит Анна. — Я не помешаю?

Взгляды Питера, Терренса и Даниэля тут же устремляются на Анну, которая в этот момент оставляет пакеты с покупками на свободном диване.

— Нет-нет, вовсе нет, — со скромной улыбкой мягко говорит Даниэль. — Ты нам совсем не помешала.

Даниэль быстро встает с дивана, подходит к Анне, приобнимает ее одной рукой и нежно целует в щеку, заставляя девушку широко улыбнуться. В этот момент Терренс и Питер переглядываются между собой и не могут скрыть своих улыбок, пока те приветствуют друг друга. А когда Даниэль немного отстраняется от Анны после того как он пару секунд крепко обнимает ее, парни медленно встают с дивана и уверенно направляются к влюбленным.

— М-м-м, какие тут у нас нежности… — с загадочной улыбкой произносит Терренс.

— Я так понимаю, это и есть твоя любимая девушка, приятель? — с хитрой улыбкой спрашивает Питер, скрестив руки на груди. — Раз вы начали миловаться тут безо всякого стеснения и забыли, что мы все еще здесь…

— Да, друзья! — с широкой улыбкой уверенно кивает Даниэль. — Это она.

Даниэль, продолжая приобнимать Анну за талию, переводит взгляд на загадочно улыбающихся Терренса и Питера.

— Парни, позвольте представить вам мою девушку, Анну Сеймур, о которой я много рассказывал, — с гордо поднятой головой представляет Даниэль.

В этот момент Анна кивает со скромной улыбкой на лице.

— Анна… — переводит взгляд на Анну Даниэль. — С Терренсом ты уже знакома, и потому его я представлять не буду. А этого блондина зовут Питер Роуз. Он – мой старый друг, с которым мы много лет играли в группе, и о котором ты много слышала.

— Приятно познакомиться, — кивнув со скромной улыбкой на лице, дружелюбно произносит Питер.

— Мне тоже, — с легкой улыбкой говорит Анна.

Чтобы продемонстрировать свое дружелюбное отношение, Питер и Анна пожимают друг другу руку.

— Имел честь многое слышать про вас от своего друга, — признается Питер.

— Да и я о вас наслышана от своего возлюбленного, — дружелюбно дает понять Анна.

Пока Питер молча кивает, Анна переводит свой взгляд на Терренса.

— Привет, Терренс, — с легкой улыбкой машет рукой Анна. — Рада тебя видеть.

— Привет, Анна, — дружелюбно здоровается Терренс и заключает Анну в дружеские объятия. — Давно не виделись.

— Да, очень давно.

— Как ты поживаешь?

— Хорошо. — Анна отстраняется от Терренса. — А ты как?

— Тоже все прекрасно.

— Что ж… Насколько я понимаю, ты теперь играешь в одной группе вместе с Даниэлем?

— Да, мы с ребятами репетировали и обсуждали материал, пока ты где-то ходила.

— Вот как!

— И только тогда я с удивлением узнал, что твоим парнем оказался мой приятель Даниэль.

— Ты не знал?

— Нет, не знал.

— Ну зато я с самого начала была в курсе, что ты знаком с ним и присоединился к его группе.

— Правда?

— Даниэль рассказывает обо всех ваших делах и никогда ничего не скрывает.

— Да уж, подвернулась удача, — задумчиво говорит Терренс. — Долгое время катастрофически не везло, и я не мог пробиться в музыкальный мир. А тут вдруг эти двое предложили мне играть с ними.

— Нам просто нужен был человек с сильным вокалом и хорошим навыком игры на гитаре, — пожимает плечами Даниэль. — Вот мы и подумали, что лучшей кандидатуры, чем Терренса, нам не найти.

— О, Анна, теперь ты – свидетель того, что ребята признают мое превосходство и огромную значимость, — с широкой улыбкой гордо говорит Терренс. — И если они захотят взять свои слова обратно, то ты будешь меня защищать.

— Нет, МакКлайф, это ты уже сам себе внушил, — с хитрой улыбкой качает головой Питер. — В группе все равны. Мы – одно целое. А значит, забудь о восхвалении самого себя.

— Даниэль очень много говорил о том, что Терренс считает себя неотразимым, — скромно смеется Анна. — И это правда. Я убедилась в этом еще тогда, когда он начал встречаться с Ракель. Уже тогда все поняли, что он слишком сильно любит себя и всегда будет гордиться собой.

— Ну знаешь, твой возлюбленный тоже все время ходит с павлиньим хвостом сзади и не скрывает своей огромной гордости, — уверенно заявляет Терренс. — Он обожает это дело.

— Ну да, этот красавчик всегда был гордым и уверенным в себе, — Анна слегка щиплет Даниэля за щеку, заставляя того скромно улыбнуться. — Я не помню, чтобы он когда-нибудь говорил, что сомневается в себе.

— Кстати, а Ракель и Наталия уже знают, что ты встречаешься с Даниэлем?

— Они пока что знают только то, что я встречаюсь с одним парнем. Но девочки еще не знают имени моего возлюбленного. И не знают, с кем он дружит. Я только лишь описала им внешность Даниэля, но больше ничего.

— Но ты ведь собираешься все им рассказывать?

— Конечно! Скоро я им все расскажу.

— Давай побыстрее! — восклицает Терренс. — А то девчонки умирают от любопытства и едва ли не собрались пытать тебя.

— Не беспокойся, Терренс, — слегка улыбается Анна. — Ты можешь передать Наталии, что я обязательно расскажу ей обо всем, что касается Даниэля. Да и с Ракель я потом поговорю… Ну или моя болтливая подружка сама расскажет ей о моем парне.

— Ну да, вряд ли Наталия сможет долго молчать о таком. — Терренс расставляет руки в бока. — Она, конечно, очень верная, но когда дело касается дел любовных, то у нее совсем не получается держать язык за зубами.

— Ты прав, в этом плане она та еще болтушка, — скромно хихикает Анна.

— Кстати, а Наталия еще не сказала тебе, что мы с Ракель снова вместе? Или может, сама Ракель сообщила тебе некоторые приятные новости?

— Что? — округляет глаза Анна. — Вы с Ракель снова вместе? Неужели вы все-таки помирились?

— Помирились, — уверенно кивает Терренс. — История разбитых сердец подошла к концу. И закончилась хорошо.

— О боже мой… Не могу в это поверить.

— Погоди, а разве девчонки ничего тебе не говорили? Или Даниэль? Я ведь уже давно рассказал ему и Питеру, что не буду расставаться с твоей подругой!

— Нет, никто мне ничего не говорил, — покачав головой, неуверенно отвечает Анна и вопросительно смотрит на Даниэля. — Это что за секреты?

— Э-э-э, я хотел сказать… — неуверенно вставляет Даниэль. — Но у нас с парнями было столько дел, что это как-то вылетело из головы. Мы только и думали о группе и туре с « The Loser Syndrome ». Исполняли песни, пытались придумать собственные, решали, как нам назвать нашу группу…

— Боже, так если это действительно правда, то я очень рада, — широко улыбается Анна. — Прими мои поздравления, Терренс. И передай их Ракель.

— Спасибо огромное, Анна, — искренне благодарит Терренс, с радостью ответив на дружеские объятия Анны. — Я обязательно передам Ракель твои поздравления и попрошу все тебе рассказать.

— Погоди, а как давно вы помирились? Я проводила много времени с Ракель после того как Саймон Рингер получил по заслугам, но она ни разу не упомянула тебя. Точнее, упоминала только то, что решительно настроена на расставание.

— Мы помирились примерно пару недель назад, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Хотя надо признаться, я немного удивлен, что Наталия ничего тебе не сказала. Вы же такие хорошие подружки и часто проводите время вместе.

— Да, я и сама не понимаю…

— И как она вообще могла удержаться и не рассказать такое? Зная ее, я удивлен, что Рочестер еще не растрезвонила это всем своим знакомым, каким-нибудь продавщицам и стилистам в салонах красоты.

— Честно говоря, я уже давно не виделась с ней, — немного неуверенно признается Анна. — Мы только лишь пару раз созванивались. Раньше я часто виделась с Наталией, но потом стала больше встречаться с Ракель. Так сказать, наверстывала упущенное время, когда мы с Кэмерон никак не контактировали.

— А чего же так? Ты поссорилась с Наталией?

— Нет-нет, слава богу, все хорошо. Просто Наталия начала встречаться с одним парнем и в последнее время только и делает, что ходит с ним на свидания. А если мы разговариваем по телефону, то она только и делает, что говорит только о нем. — Анна хитро улыбается и заправляет прядь волос за ухо. — Хотя и я очень много рассказываю ей про Даниэля и наши с ним свидания.