Прошло много лет с того дня, как старуха, державшая столовую, — надеюсь, вы не забыли ее? — воткнула нож в спину рябого мужика и закопала его рядом с железнодорожными путями. Наступило другое время, миром теперь правили военные. Генералы южной и северной частей Корейского полуострова не уставали посылать друг к другу убийц в надежде покончить со своим соперником, но никто не добился успеха. Еще недавно они вели гражданскую войну, и ненависть переполняла обе стороны. Генералы издали разные законы и собирали налоги каждый на своей территории. Убийство человека и изнасилование признали преступлением. Кражи, поджоги, драки и вымогательство тоже поставили вне закона. В результате народу стало нечем заняться. Жизнь потеряла интерес, мир перестал быть естественным.

Огромная волна, называемая современной цивилизацией, пройдя через города, уже надвигалась на Пхёндэ. Представители коренного населения, обладатели коротких ног и узких ступней, теперь почти не выделялись из толпы людей самого разного облика, прибывших сюда из других местностей. Их собственный этнос постепенно исчезал. Местные жители уже не собирали лекарственные травы, не ставили силки на животных. Аборигены Пхёндэ вымирали как неандертальцы, полностью исчезнувшие с лица земли.

Возраст Кымбок, которая вместе с другими переселенцами приехала в поселок, тихо открыла столовую в одном из его уголков и начала кормить народ простой едой — супом с рисом, незаметно приблизился к тридцати годам. Пора цветущей молодости прошла, и она постепенно забывала самые яркие моменты своей жизни. С одной стороны, это вызывало грусть, а с другой — давало возможность отдохнуть, пока заживали душевные раны, полученные из-за безрассудной страсти и трагедий. Из ее памяти постепенно стирались Меченый и Кокчон, остались лишь смутные очертания их лиц. Она давно не жила так тихо и спокойно, как сейчас. Казалось, Кымбок нашла свое место в жизни и скоро потихоньку исчезнет с земли. Однако в ее маленьком теле таилась безмерная страсть, до сих пор никак не проявившая себя.

Незаметно Чхунхи стала весить больше своей мамы. Она по-прежнему не умела говорить, но уже начала разбираться в предметах и явлениях и, благодаря чрезвычайно развитым органам чувств, аккуратно накапливала в памяти все, что узнавала. Ей и с этим-то было трудно справляться, а тут еще следовало усвоить информацию, необходимую для жизни в обществе, поэтому все, что касалось отношений с другими людьми, давалось ей сложно. Однако самая большая проблема возникла с пониманием речи. Все слова, что долетали до Чхунхи, сливались, путались и создавали хаос в голове, поэтому до нее не доходил их смысл, а уж самой произнести что-то было совсем невозможно. К несчастью, она не обладала врожденной способностью воспроизводить речь, и всю жизнь ей пришлось волноваться из-за проносящегося мимо нее бесконечного потока чужой речи. Невозможность говорить означала, что она будет одинока среди людей и ни с кем не сможет завязать какие-либо отношения. Тем не менее Чхунхи начала более или менее понимать речь окружающих, но не потому, что осознавала смысл сказанного, — просто она научилась хорошо понимать мимику и жесты говорящих, чутко улавливая их настроение и интонацию, однако, по некоторым признакам, ей суждена была несчастная жизнь, полная страданий.

Когда не было посетителей, Кымбок в тишине варила себе кофе. В те времена кофе в маленьких селениях не продавали, поэтому, бывая по делам в городе, она не забывала привезти оттуда свой любимый напиток. Приятно-кисловатый аромат напоминал ей пристань, шумную кофейню и кинотеатр. Она пила кофе и скучала по людям из родной деревни, по людям, с кем довелось встретиться в портовом городе, по сестрам-близнецам.

Неожиданно даже для нее самой получилось, что именно из-за кофе пришлось закрыть столовую. Аромат кофе, перелетев за порог столовой, распространялся по улице, привлекая прохожих, и они, потягивая носами, один за другим заходили к Кымбок. Впервые в жизни вдохнув этот чудесный запах, любопытные спрашивали, что это так пахнет, а затем просили дать попробовать на вкус зерна. Хорошая интуиция предпринимателя не позволила Кымбок упустить такой шанс. Она сразу поняла, что делать, и кроме супа с рисом начала варить кофе. Изысканный аромат заморского напитка, опрятный вид хозяйки, нежной и привлекательной, немного печальной и в то же время чувственной, сразу привлекли местных мужчин. Посетителей становилось все больше, перед входом уже выстраивалась очередь, и Кымбок едва успевала варить кофе. В то время еще не было слов «кофейня» или «чайная», поэтому люди стали называть столовую, где больше не продавали суп с рисом, просто «Семья Чхунхи». Под этим названием подразумевали не только заведение, которым управляла Кымбок, но и саму хозяйку. Через некоторое время здесь появилась вывеска «Чайный дом Пхёндэ», и он стал первой чайной в этом поселке. Мы же назовем его просто кофейней.

Когда толпа собиралась у кофейни, никто не обращал внимания на Чхунхи. Она любила темные и уединенные места и часто, присев на корточки перед мышиной норкой, часами наблюдала за суетой грызунов, которые шныряли вокруг своего домика. Однажды она несколько дней подряд без устали наблюдала за тем, как растет недотрога. Чхунхи, более крупная, чем обычные дети, не интересовала людей, им дела не было до чужого ребенка. Точно так же к ней относилась и мать.

Кымбок не входила в число глубоко мыслящих женщин. Она больше доверяла своим чувствам и слепо верила в свою интуицию. У нее дух захватывало от образа кита, ей очень нравилось пить кофе, она забывала обо всем на свете, глядя на киноэкран, и она отдала все, что могла, ради любви. Для нее не существовало понятие «кое-как». Если любовь, то обязательно пламенная, если ненависть, то холодная как лед, иначе это не настоящие чувства. Той же рукой, которую Кымбок без страха положила на живот Кокчона, она без колебания воткнула гарпун в живот Меченого. А как же материнская любовь? Вот с любовью к ребенку дело обстояло не совсем хорошо. Вернее, плохо. С самого начала Чхунхи не вызывала симпатии Кымбок. Наоборот, это существо воспринималось ею как нечто чужое, появившееся в ее жизни вопреки желанию, и от этого причиняло ей большое неудобство. Более того, увидев в девочке много общего с Кокчоном, она совсем отдалилась от нее. Пусть в свое время любовь к Кокчону целиком захватила ее сердце, тем не менее имя ему было невежество, хаос, обжорство, глупая и безрассудная храбрость, трагедия и несчастье.

Внезапное нашествие людей и бурный поток слов чуть не довели Чхунхи до обморока. Закончив осмотр предметов внутри и около кофейни, она потихоньку вышла со двора и начала бродить по рынку. Рынок наполняли незнакомые предметы, и девочка увлеченно трогала, нюхала и рассматривала разные интересные вещи, пока хозяин какой-то лавки не заметил и не прогнал ее. Больше всего ей понравилась кузница. Там было холодное твердое железо, сильный огонь, от которого железо размягчалось, бурно кипящий расплав и сильный жар. Кузница сразу привлекла Чхунхи стуком молотов об наковальню. Она наблюдала, как твердую чугунную заготовку кладут в горн, закаливают и бьют по ней молотом, и то, что в результате выходило — разные блестящие предметы для дома и кухни, а еще инструменты для работы на полях, — было просто восхитительно.

Однажды, подглядывая за работой кузнецов, она дождалась, когда они ушли на обед, и приволокла домой большую наковальню. Зачем ей понадобилось это орудие труда, как она дотащила его, не знает никто. Но даже если бы и узнали, что наковальню украла Чхунхи, никто бы не поверил, что маленькая девочка могла одна поднять такую тяжесть. Когда ей было скучно, она играла с ней, и если принять этот большой кусок металла за игрушку, то для девочки, конечно, он представлял собой необыкновенную и тяжелую игрушку. А привлек Чхунхи этот предмет по простой причине: она решила, что из наковальни выходят такие удивительные вещи, как ножи и молотки. Однако скоро девочка поняла, что эта игрушка не только ничего не выдает, но даже не имеет никаких талантов, а просто представляет собой тяжелую железяку, и, недолго думая, забросила ее на задний двор. Вот так, шаг за шагом, Чхунхи уходила в собственный уединенный мир, не успев как следует познакомиться с миром человеческих отношений.

Кофейня с каждым днем становилась все популярнее, бизнес Кымбок процветал. В кофейне назначались встречи, в кофейне устраивали смотрины женихов и невест, в кофейне кого-то заставляли напрасно ждать, пообещав прийти на встречу. «Чайный дом Пхёндэ» стал местом отдыха для уставших от тяжелой жизни людей, местом тайных встреч, на которых заключались темные сделки, а также просто приятным местом, где можно провести время. Жители Пхёндэ, долгое время прозябавшие вдали от цивилизации, в кофейне познали новый мир. Они стали зависеть от этого заведения, как от наркотиков, и долгое время их эмоции оставались под сильным влиянием происходивших здесь событий.

Именно здесь они впервые в жизни очутились в атмосфере элегантности и испытали романтические чувства, впервые стали использовать выражение «попасть под ветер», означающее, что кого-то заставили ждать, не явившись на условленную встречу, впервые стали обращаться к девушкам и женщинам, называя их «мисс Ким», или «мисс Пак», или «мадам Ю», впервые в жизни услышали песню-сенсацию «Чашка кофе» в исполнении дуэта «Пёрл Систерс»; они познакомились с жевательной резинкой, футбольным матчем, американским стилем, выпендрежем мужчин, которые заказывают черный кофе без молока и сахара только потому, что хотят казаться круче, а потом буквально горько раскаиваются в своем решении; они узнали, что другие новые слова — «чуктори» и «чуксуни» — относятся к праздным посетителям чайных домов, соответственно к мужчине и женщине, долго засиживающимся на одном месте; они впервые попробовали чай с разными лекарственными травами и кореньями. Кроме того, они испытали такое новшество, как групповое свидание вслепую, когда под руководством посредника собираются незнакомые молодые люди, по жребию создают пару, знакомятся, общаются, и в итоге выясняется, подходят девушка и молодой человек друг другу или нет. Это было время, когда возросло потребление табака, появилась дурная привычка ломать спички или что-то складывать из них, стали популярными викторины и анекдоты про воробьев, вошли в обиход поцелуи в темных углах чайных домов, игра «разбивание кирпичей», песня «Эпитафия» группы «Кинг Кримсон»[12], маленькие листочки бумаги, на которых писали название песни на заказ, профессия «диджей», доставка еды на дом, слово «билет» по-английски. А еще в то время появилась мода на иностранные словечки и выражения, и любители пощеголять даже некоторые корейские слова произносили с американским акцентом, что неприятно резало слух, а кто-то кичился своими познаниями в английском и просил официантку снова наполнить бокал, говоря «дайте, пожалуйста, еще рифила» вместо «сделайте, пожалуйста, рифил»[13]…

Кымбок расцветала лишь тогда, когда появлялся объект, на который стоило обрушить свою страсть. Ее лицо со временем оживилось, и тот самый аромат, заставлявший волноваться мужчин портового города, начал ощущаться снова, пусть не так сильно, как прежде. Мужчины не оставляли ее в покое. Они засиживались в кофейне допоздна и раздражали Кымбок своими приставаниями. Естественно, все они как один интересовались сокровенным местом между ее пышных бедер. Однако она резко отказывала им, серьезно считая себя источником несчастья для всех мужчин, с кем завязывала отношения. Чтобы отвлечь от себя внимание своих воздыхателей, она наняла молодых официанток, которых люди называли, как это принято у японцев, словом «речзи»[14]. Посетителей стало больше, мужчины приходили полюбоваться речзи. Желая покрасоваться перед ними, они заказывали вместо кофе более дорогие напитки, чаи из лекарственных трав, из женьшеня. Поэтому выручка намного увеличилась.

Среди посетителей кофейни был некий мужчина по фамилии Мун. Говорили, что он потерял свою семью в хаосе войны. Он не имел постоянной работы, перебивался поденщиной, но в нем чувствовалось какое-то внутреннее благородство. В отличие от других мужчин, Мун не приставал к официанткам и не бросал недвусмысленные взгляды на зад Кымбок. Обычно он сидел в углу за чашкой кофе и бесконечно грустным взглядом смотрел на далекие горы, и, возможно, в эти минуты его переполняла тоска по жене и детям, оставленным на родине. Так или иначе, но его сдержанность привлекла внимание Кымбок. Она варила кофе и, сама того не замечая, краем глаза поглядывала на Муна. Как у всех мужчин за сорок, на его висках уже проступила седина, и во внешности не было ничего примечательного. Но очевидно, внимание Кымбок он привлек не только своей солидностью и тактом. Мун, до войны какое-то время проработавший в Китае на кирпичном заводе, скоро поднимет на высоту бизнес Кымбок и как самый верный помощник и деловой партнер, а также как самый близкий мужчина останется рядом с ней до смерти. Правда, ему придется пережить много страданий из-за ее необузданной страстности и беспорядочных связей с мужчинами, но об этом мы поговорим позже. Сейчас же нас ждет интересное событие.