Караван медленно подтягивался к распахнутым городским воротам. И хотя стража косилась на наше войско с подозрением, но для их командира моё слово оказалось важнее. Когда-то давно Кечун и Долгая Осада пережевали нас всех и выплюнули, слепив в единое целое. И хотя затем мы разошлись по жизни своими путями, это чувство плеча никуда не исчезло.
— Разместим твоих в городе! — пообещал Ситранас. — Половина домов стоит пустой: люди либо свалили в Святилище, либо в Междуречье… Танас! Танас! Покажи гостям, где разместиться.
— Моих людей отдельно от людей купца! — не мешкая, попросил я.
— Вот сам Танасу сейчас и растолкуешь! — кивнул Ситранас. — Я, в рот мне ноги, вообще не понимаю, кто у тебя там кто…
Я отошёл от регоя и жестом позвал Истора с Тадаром. И, показав на воина, которого определили нам в помощь, дал указания:
— Нас разместят в городе. Селитесь рядом, а Наану с её людьми отдельно. Лучше всего сначала её заселить, а уж потом ищите дома для себя. Про дежурных не забываем. Мы хоть и в городе, но практически пустом. А значит, будьте готовы ко всему.
— А ты? — уточнил Истор.
— Пообщаюсь с регоем Ситранасом. Он ветеран Кечуна, и мы шапочно знакомы. Может, он мне растолкует, что за дерьмо здесь творится, — пояснил я.
— Ясно, воевода! — ответил Тадар. — Всё сделаем!
— Иди общайся! — подтвердил Истор.
— Готов? Разобрался со своими? — спросил Ситранас, когда я вернулся к нему.
— Указания раздал, а дальше справятся без меня, — подтвердил я.
— Тогда пошли в крепость, накатим по маленькой! — регой хлопнул меня по плечу.
— Подожди, у нас гостинец для тебя… — опомнился я, огляделся, нашёл глазами ближайшего сотника и заорал: — Гвел! Гвел! Найди трофейные телеги и выжившего! Катите их сюда!
— Что за телеги? — насторожился Ситранас.
— Да вот вчера наткнулись на твоих, похоже… — пояснил я, пока к нам подкатывали трофеи. — Одна триосмия, командир не представился. Мы помогли им, когда на них напали полторы сотни оборванцев. Оборванцы утверждали, что твои люди у них уголь увели.
— Да на кой мне их уголь⁈ — искренне удивившись, воскликнул Ситранос.
— Знаешь, на кой кому уголь, я разбираться не стал, — пожал я плечами. — Помог твоим, разбойников допросил, ну и… Казнить не стал. Не такие уж они и разбойники, как оказалось. Отпустил с миром.
— Ну и правильно. Нечего со стионцами отношения портить! — поддержал меня Ситранос.
— Я так и не понял, что у вас здесь творится, — честно добавил я. — Но явно какое-то дерьмо…
— О-о-о-о-о! Брат, это ты верное слово подобрал! Ты просто размеры дерьма представить не можешь!.. — безрадостно хохотнул Ситранос. — Ну и что там с телегами и моими людьми?
— Сегодня утром мы набрели на их лагерь, — объяснил я. — По всему выходит, что они друг с другом передрались насмерть. И те, которые победили, ушли, бросив телеги.
— Дева Воды!.. Вот же… — Ситранос побледнел, помрачнел, но взял себя в руки и махнул рукой. — Я, честно скажу, сам ни демона не понимаю…
— Мы тоже. Однако телеги и одного выжившего захватили с собой. Выживший не в себе. На вопросы не отвечает. А телеги целы, да и пайки на месте.
— И как это мымра из Священного Храма лапу на них не наложила? — удивился Ситранос.
— Пыталась выкупить, конечно… Но я её послал, — улыбнулся я.
— А ты знаешь, что она сама везёт? — спросил регой, снова помрачнев.
— Догадываюсь, — ответил я. — Ты её, надеюсь, грабить не будешь?
— Не-не… С этими храмовыми бабами лучше не связываться, брат. Там у них сейчас серьёзно всё… Ограблю её и, считай, труп… — он вздохнул. — Я-то знаю, что эта стерва олово, небось, набрала. Опередила караван из Приречья и всё, что могла, вывезла. Караван через нас прошёл недавно. А ей больше неоткуда идти, судя по новостям с севера и запада.
— Надеюсь, приреченским олова тоже хватит… — нахмурился я.
— Воевода! Ишер! — это подошли илосцы, ведущие выжившего, который по-прежнему бормотал себе под нос. — Как ты и просил!.. Телеги тоже подтянули!
— Спасибо, ребята! Идите отдыхать! — кивнул я.
— Тележечки! Еда! — обрадовался Ситранис. — Этого теперь надолго хватит! А это у нас Ферш… И что он там бормочет?
— Не вовремя, номер, уже, не сейчас… И всякое тому подобное по кругу, — пояснил я.
Ситранис подошёл к воину, прислушался и, прочистив ухо, помотал головой.
— Бред какой-то, — согласился он. — Танас! Танас!.. Ай, демоны, я ведь его уже подпряг… Линош! Линош! Забери телеги, это наши все! Тащите их в амбар!
— Ясно, командир!
— Пошли, Ишер! — предложил Ситранис. — Пошли ко мне в кабинет, там посидим. Может, заодно Ферш прочухается…
Регой потянул выжившего за собой, а тот послушно пошёл за командиром, раз за разом повторяя свои излюбленные словечки, но таким тоном, будто жаловался. Я отправился за этими двоими следом.
— Да-да, Ферш! Дам тебе выпить, бедолаге! — на особенно жалобный пассаж ответил подчинённому регой, а затем повернулся ко мне с хитринкой в глазах. — Ишер, братишка, а тебя твои вроде воеводой называли?
— Да, было такое, — кивнул я.
— А ты не тот ли воевода, который прошёл по землям ханств, загнал их всех воевать с демонами, а сам освободил пленников из Рамдуна и свалил в Эарадан? — пряча улыбку во взгляде, спросил Ситранис.
— Было такое… — усмехнулся я.
— О-хо-хо! А ты молодец! Прямо красавчик! — оценил Ситранис, наконец, расхохотавшись и хлопнув меня по плечу. — Я ещё тогда подумал, что ты и есть тот самый воевода, когда новости услышал!.. Подумал, ну кто ещё Ишером ребёнка назовёт в наше-то время⁈
Тем, кто не знаком с двумя древними языками, дошедшими до наших дней, стоит знать: моё имя на одном из них означает «ошибка». Вообще-то мои родители считали ошибкой не меня, а мой пол — потому что были уверены, что родится девочка. Но, демоны забери всех зубоскалов, кто будет узнавать подоплёку, если «и так всё с тобой, Ишер, ясно»?
— А ты хорошо потоптался на западе! А к нам-то какими судьбами? — отсмеявшись, уточнил Ситранис.
— Так я потом на Сером Угорье демонов гонял. Но там уж больно крупные толпы шли в последнее время, — объяснил я. — Пришлось уходить на восток. Думал побродить вдоль Пограничных Холмов, повырезать тут гадов…
— Ценю! — Ситранис вновь хлопнул меня по плечу. — Достойно… Только это здесь, понимаешь, на гнилой стручок никому не нужно, братишка… Здесь, чтоб их всех гнуры драли, такой беспорядок в головах!..
Регой замолчал и остановился. Я тоже встал рядом, глядя на него. Когда Ситранис вновь заговорил, у него в голосе была такая тоска, что даже жалко его стало:
— Слушай, как всё просто было там, в Кечуне, а?.. Вот люди — это свои. Даже придурки — свои. Все понимали, что враг — это демоны. Как они появлялись, сразу обиды и драки в сторону, и мы толпой шли бить демонов. А здесь у нас что? Я даже не знаю, кто из людей против кого воюет! Понимаешь? Одни морщатся при упоминании Законов Песка, другие готовы за кусок угля удавить… Откуда в местных людях злоба такая ненормальная, Ишер?
— Поверь, в ханствах не лучше, — заметил я. — Они вообще Законы Песка и Воды забыли. Только и делают, что врут друг другу и предают один другого. Я столько за всю жизнь не врал, сколько там за одну четверть приходилось. Я даже… Слушай, мне там одному хану яйца пришлось отрезать, чтобы привести в чувство союзных мне на тот момент ханов!
— Аха-ха-ха-ха! Прямо вот отрезать⁈ Совсем чик-чик⁈ — обрадовался Ситранис.
— Да прямо вот чик-чик… — кивнул я.
— Ну и зря только яйцами ограничился! Надо было ещё башку отпилить! — сделав выразительный жест, регой снова двинулся вверх по дороге, идущей серпантином к воротам крепости. — Эти сволочи одного купца несколько лет назад взяли в заложники. Просили у семьи за него огромный выкуп. Так семья не собрала, не смогла столько. А они голову ему отпилили, сунули в ящик с солью и отправили родным… Я думал, тогда всем миром на этих уродов навалятся и растопчут… А все языки в жопы засунули и как будто забыли.
— Недолюбливаю я политику, — признался я. — Как же многое из этого… Неправильно.
— Согласен с тобой, — Ситранис закивал. — Я так и сказал, когда ко мне все эти начали лезть с вопросами, на чьей я стороне… Я им знаешь, что сказал?
— Что? — поддержал я.
— Я им сказал, чтобы шли и поднимали свой вялый стручок, а не ко мне лезли. И даже показал со стены, какой стручок. А своим приказал над крепостью две ленты Междуречья вывесить. Чтобы все эти от нас отвалили! Зараза!.. — Ситранис даже покраснел и снова показал опущенный средний палец куда-то в сторону севера. — Выкусите!..
— Давай ты мне подробно расскажешь, что у вас здесь, — предложил я. — Я когда допрашивал тех бедолаг, толком ничего и не понял. Только, что очень у вас дерьмово вокруг.
— Расскажу, брат! Хоть кому-то от всего сердца пожалуюсь… Сил моих больше нет на всё это смотреть!.. — ответил Ситранис и дёрнул выжившего за руку. — Ферш, пошли, хорош слюну пускать!..
В крепость нас пустили через маленькую дверку сбоку от ворот, которые, похоже, вообще не собирались открывать. Кажется, Страж находился на осадном положении и выходить из него не планировал.
Я, Ситранис и Ферш разместились в просторном кабинете регоя, в плетёных креслах за резным каменным столом. Выживший так и пускал слюну, бормоча по кругу свои фразочки, а Ситранис принялся рассказывать мне, что здесь, в Приозёрье, творилось. И пусть его рассказ, изобилуя эмоциями, был довольно однобоким, но ещё детальнее раскрывал картину.
— Святилище с подачи Священного Храма давно воду мутит и песок стряхивает, ха-ха! Оценил, да? Видишь ли, Закон Песка им не по нраву, слишком жестокий, и всё такое… А я ведь как считаю, Ишер? Понимаешь, Закон Песка — это закон мужчин. А Закон Воды — это закон женщин. А там же, в Священном Храме, одни бешеные бабы! Вот эти гади… Жрицы, то есть, и решили, что они главный пуп всего Края Людей. Им даже богиня отвечать перестала, понимаешь? А они всё не уймутся!..
— Подожди-подожди! Так это не слухи, что богиня молчит? — удивился я.
— Да какие слухи⁈ У них в главном зале Храма вода с потолка капать перестала! Священные источники пересохли! Ни одного благословения уже лет пятнадцать никто не получал! За пятнадцать лет над полями Святилища ни одного дождя не пролилось! И это, чтобы их гунры драли, прямо на берегу Озера Тысячи Ключей и у подножия Арахаманы!..
— Вот те раз… — нахмурился я. — И что, ни у кого в голове не щёлкнуло, что не так что-то?
— Щёлкнуло? Да чему там щёлкать, если там пусто, брат? Они всем, кому могли, головы этим дерьмом забили! Даже командующий всеми силами Стиона, регой Илан, который меня сюда поставил, и тот поддался этому безумию! — Ситранис отхлебнул из кружки. — Ишер, это дерьмо здесь далеко не первый год… Оно ещё до Кечуна начиналось. Я думал, когда на юг уходил, что вся эта история мозги людям вправит обратно, как какой-нибудь вывих. Да вот, видишь, ошибался… С каждым годом хуже и хуже становилось. Эти чокнутые после Долгой Осады хоть и притихли, но продолжали своё продавливать…
— А что было потом? — уточнил я, когда он ненадолго замолчал.
— Ну а что могло быть? — вздохнул Ситранис. — Тут же никто в демонов не верил. Мои рассказы считали байками. Говорили, что преувеличиваю. Помнишь Фараба? Такой здоровый, как гнур, мужик? Он тоже отсюда был! Пытался проповедовать Закон Песка. Рассказывал людям, как оно там было в Кечуне… Так утопили его!..
— Кто? — моя бровь стремительно поползла вверх.
— Ну все догадываются, кто… Только доказательств нет! — с горечью стукнул кулаком по столу Ситранис. — Тут воинов больше нет, Ишер. Всех, кто был, замели ещё во время сбора войск в Приречье и Междуречье. А как их замели, некому стало противостоять этой гнили из Священного Храма. Местные правители и вовсе впали в истерику, как бабы… Ну и бабы эти бешеные из Храма тоже… Они все обосрались, понимаешь? Испугались, что их к войне с демонами привлекут. Раньше ведь как? Жрицы Священного Храма в первых рядах шли с ордой воевать. Помнишь старшую жрицу Тонию в Кечуне? Вот какими должны были жрицы Священного Храма быть!
Тония всегда была на стене. Всегда. Она молила Арахаману дать нам сил, и почему-то силы у нас после её молитв всегда появлялись. А пока мы отсыпались после боя, Тония готовила ритуалы в городском храме, чтобы ослабить врага. Когда она погибла, разорванная надвое высшим демоном, плакал по ней весь осаждённый город.
— А так-то горемыка из Стиона правильно рассказал. Эти жадюги тянули всё, что могли, в Святилище, строили там и в Корабеле свои эти корабли… Население нищало, но терпело. Думало ведь, что для них корабли строят. А я сразу понял, что не по нашу честь эти корыта. И даже не для корабелов, ха-ха!.. Я даже не удивился, когда Святилище с Корабелом рассорились вдрызг!.. — Ситранис вновь грохнул кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули.
А вот сидевший рядом Ферш даже не вздрогнул. Так и бормотал, не переставая, одни и те же слова.
— Горемыка сказал мне, что они заодно, — кивнул я, возвращаясь взглядом к регою. — А, оказывается, уже нет.
— Ситуация здесь меняется очень быстро… Несколько десидолей назад командующий Илан ещё пытался это безумие остановить. А теперь сам приказал отбирать всё, до чего руки дотянутся. Но я его послал, вместе с его приказами!.. — мрачно отмахнулся регой.
— Твои люди упоминали Илана, — сдвинув брови, припомнил я.
— У меня половина гарнизона была за него. Но теперь всё… Осталось шесть сотен верных людей, ну а больше и не надо! — дёрнул щекой Ситранис.
— Погоди-ка… Твои люди вчера говорили, что у тебя полторы тысячи, — нахмурился я.
— Что, прямо вот так м сказали, сколько у нас сил⁈ — удивился Ситранис, а я кивнул. — Ну и придурки… Вот же придурки…
— Я тоже им на это намекнул, — согласился я. — А куда остальные делись-то? Что изменилось за сутки?
— А сегодня ночью всё изменилось! — Ситранис отодвинул кружку и стал мрачнее мрачного. — Вот прямо сегодня ночью… Было полторы тысячи воинов, а стало шесть сотен…
— Ушли? — предположил я.
— Нет, брат, нет… Всё хуже… — регой уставился в столешницу, будто где-то там мог найти ответ. — Я сам толком не понял, что произошло… Я их всех, понимаешь, заранее подозревал… Ну они странные все были. Илана превозносили, меня ни в медяк не ставили, на Законы Песка морщились… Веришь, я такое облегчение испытал, когда ты про верность Законам Песка и Воды сказал!.. Думал, сейчас прыгать начну от радости!..
— Неужели таких, кто против Песка, настолько много? — я тоже отодвинул кружку.
Ситуация в Приозёрье не нравилась мне всё больше.
— Из тех, с кем я общался, большинство! — признался Ситранис. — Я же не могу с обычными воинами всегда болтать. Я регой. Наследный регой. Не царский, но из уважаемого рода. Мне положено общаться с теми, кто со мной на одной ступени… А они все здесь только Закон Воды уважают. Вот и куда мне деваться?
— Никуда, — согласился я, чувствуя, как в душе поднимается волна горечи.
Когда я путешествовал по ханствам, то был уверен, что больше нигде подобного не увижу. Однако вот я в Приозёрье, в сердце человеческих земель. В месте, откуда потекла вся история Края Людей. Именно тут, по легендам, нашли первый дом те, кто пришёл через Вечные Пески.
И даже тут забыли Закон Песка, отринули его, отказались от правил, которые помогли их предкам сюда дойти… От правил, которые были самыми первыми…
Я мог понять кривую логику жриц Священного Храма. Первые правила устарели. А вторые к нашей современности подходят больше. Значит, надо двигаться дальше. Но как двигаться дальше, если угроза, гнавшая наших предков сквозь Вечные Пески, никуда не делась?
— Я приказал верным людям приглядывать за этими странными воинами… — продолжал рассказ Ситранис. — Вот как сердцем чуял, что они попытаются меня предать… Однако того, что случилось этой ночью, не ожидал даже я, брат… И только то, что мои люди вымуштрованы и готовы хоть среди ночи вскочить в бой… Только это сегодня ночью нас всех и спасло…
— Они напали на твоих людей? — догадался я.
— Именно! Представляешь? Посреди ночи стали выходить из свои казарм и вооружаться! — возмутился Ситранис. — У них у всех глаза были пустые. Совсем пустые, будто они все спят ещё. И нападали они не только на моих людей… Они пытались убивать даже мирных жителей, которые тут остались! Мои люди подняли тревогу, завязался бой. Нам удалось победить, но моих полегло много. А эти, как забрезжил рассвет, начали сдаваться, представляешь? Бросали оружие, мол, это не я! Не знаю, мол, где я нахожусь! И ведь не врут, говнюки такие! У меня же шептун воды есть, он такое на раз сечёт!
— И что с этими сдавшимися? — нахмурился я.
— Да запер я их всех в подвале! — ответил Ситранис. — А что с ними делать-то, Ишер? Убить, что ли? Это не по Законам Воды и Песка! Я не могу так! А если и вправду затмение у них в головах какое-то… Ты чего?
— Вот ты описываешь, а я вспоминаю лагерь твоих людей, который мы нашли. И ведь примерно то же самое видели. По следам боя очевидно: посреди ночи одни встали и принялись резать других… — задумчиво пояснил я.
— Во-о-от! Слушай, а у тебя контракт с этой стервой закончился? — спросил Ситранис.
— С купцом? — переспросил я.
— Да-да, с ней! — покивал регой.
— Закончился, — ответил я, достав кусок кожи и выложив на стол. — Печати уже потускнели. Пусть теперь оплату выдаст, и всё.
— А давай мы её спровадим в Святилище, а сами попытаемся понять, что случилось? — спросил Ситранис, разглядывая контракт. — Помоги мне, а? Разгребём вместе это дерьмо и рванём на юг, а? В Приречье! Наверняка там наших хватает!
— Ну-у-у… — я даже замялся от такого предложения.
Я как-то не сомневался, что рано или поздно окажусь в Приречье. Орды наступали и, сколько войск ни собирай, когда-нибудь демоны прорвутся. Тем более, что Приозёрье, как выяснилось, решило уклониться от борьбы…
— А что за триста пятнадцать? — спросил Ситранис, разглядывая контракт.
— Рано ещё… Не сейчас… — вдруг забормотал Ферш, встрепенувшись.
— Мой номер в Гильдии Наёмников Илоса, — пояснил я. — Другой официальной печати-то у меня нет. Только эта.
— Ты наёмник под номер триста пятнадцать? — Ситранис хохотнул. — Воевода? Наёмник триста пятнадцать?
— Номер! Номер! — неожиданно заорал Ферш, бешено тараща глаза в пустоту. — Номер триста пятнадцать, наёмник Ишер! Мне рано умирать! Надо сказать! Номеру триста пятнадцать, наёмнику Ишеру! Надо сказать! Они являют своё лицо перед лицом девяти! Они являют истинное лицо, если потребовать правды! Имён не помнят! Богов боятся! Сказать номеру триста пятнадцать!
— Эй! Ферш, угомонись! — забеспокоился Ситранис.
— Скажи им древние слова! Потребуй правду, как тебя учили! И они явят лицо! — выживший вскочил из-за стола, крича куда-то в пространство, будто не видел ни меня, ни регоя. — Ты знаешь слова, Защитник! Так мне велели передать! А теперь… А теперь… Готов уже?..
— К чему ты готов, дурень⁉ — возмутился Ситранис. — Чего ты несёшь⁈
А вот до меня дошёл смысл белиберды, которую бормотал выживший. Да и какой он был выживший?.. Помер он сегодня ночью. Вот только, как и я недавно, вместо посмертия услышал, что ещё рано.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежали двое охранников, стоявшие на дежурстве. Они кинулись к Фершу, но, естественно, не успели. Сложно соперничать в скорости с богами. Парень моргнул, удивлённо уставился на своё тело, буркнул что-то вроде:
— Что, опять⁈
И на его груди, на боку, на горле внезапно раскрылись кровавые раны, откуда должна была хлынуть кровь. Однако её не было. Ни капли. Ферш улыбнулся, посмотрел на нас, застывших в изумлении, а затем с присвистом выдавил:
— Вот теперь пора!
И с этими словами замертво упал на каменный пол.