В оперативной комнате нашего возвращения дожидался Сидорчук. Сержант сидел на табурете в углу. Второй табурет стоял прям перед ним. На нем, на куске старой газеты, лежал разобранный затвор винтовки. Завидев нас, Ильич отложил промасленную ветошь, встал на ноги.

— Ну как, товарищи командиры? — негромко спросил он, изучая внимательным взглядом всех нас по очереди. — Отбились?

Назаров промаршировал к столу, опустился на стул. Достал неизменную пачку папирос, чиркнул спичкой. По комнате поплыл терпкий табачный дым.

— Отбились, Ильич. Пока что, — глухо отозвался он, стряхивая пепел прямо на пол.

Котов прошел к Сергею Ильичу, устроился рядом. Я подхватил еще один стул, благо у нас этого добра навалом, и присоединился к начальству.

Карась занял свое излюбленное место, на подоконнике. Тут же в его пальцах блеснула монета. Такое чувство, что старлей с ней вообще не расстается. Перекладывает из формы в форму, из кармана в карман. Может, это талисман. Черт его знает.

— Пронесло, мать честная… — усмехнулся Мишка. — Шульгин был готов пустить нас в расход прямо там, в кабинете. На глазах у комиссии. Гнида…

— Погоди радоваться, — одернул его Назаров. — Белов нам поверил. Это — хорошо. Ему самому нужен результат для высокого начальства. Да и потом…— Сергей Ильич покосился в мою сторону, — Тут еще личный интерес замешан. И я сейчас даже не про долгую, многолетнюю дружбу. Соколова рекомендовал в СМЕРШ именно Никита Львович. Естественно, чем быстрее он обелит вашу группу, тем ему самому лучше. Но расследование еще не окончено. Точку ставить рано. Тем более праздновать. Так…

Назаров резким движением затушил папиросу, даже не успев ее выкурить до конца.

— Давайте вернемся к насущным делам. Значит, все указывает на то, что Воронов и был Пророком. Это хорошо.

— Думаете, товарищ майор? — Котов иронично поднял одну бровь.

— Ой, не цепляйся к словам, капитан, — Отмахнулся Сергей Ильич. — Плохо это, конечно. Если у нас предатели так высоко забрались, черт его знает, чего ждать дальше. А вот то, что он сдох, это — замечательно. У меня от одного только слова «Пророк» начиналось несварение желудка и обострялись все возможные болячки. Даже те, которых отродясь не водилось. Однако, товарищи оперативники…

Назаров обвел нас всех суровым взглядом.

— Его диверсионная сеть никуда не делась. Есть ощущение, мы вычислили только часть предателей. У этой сволочи сто процентов еще остались пособники. Их нужно вычистить под корень. Андрей Петрович, ключик с тобой?

— А как же, — Котов сунул руку в карман галифе, положил на сукно маленький металлический предмет.

— Какие соображения? Надеюсь, вы порадуете меня стоящими версиями, — Назаров взял вещицу в руки, покрутил ее перед глазами. Зыркнул в сторону Карасева, — Слезь с окна! Свет загораживаешь.

Время уже перевалило далеко за обед, вечереть еще не начало. При этом погода снова резко изменилась. Небо заволокли тучи. Поэтому в оперативной комнате было сумрачно и темновато.

— Да какие тут могут быть версии? — буркнул Мишка, спрыгнув с подоконника, — Мы же рассматривали варианты. Либо шкафчик, либо секретер какой. Ключик от английского замка. Поверьте на слово.

Карась подошел ближе к столу, с усмешкой посмотрел на металлический предмет в руке майора.

— Приходилось несколько раз видеть нечто подобное, — закончил он свою мысль.

Уточнение было лишним. Мы и так прекрасно поняли, о чем говорит старлей. Видимо, в прошлой воровской жизни случалось ему сталкиваться с такими замками. Мишка, конечно, не медвежатник, но работа у него была, мягко говоря, многопрофильная.

Я потер здоровой рукой лоб. Пытался выстроить адекватную логическую цепочку, которая может быть связана с ключом.

Проблема в том, что подкинул его Котову шизик. А логику сумасшедших очень сложно понять. Единственный вариант, который, хоть убей, крутится в голове — долбанат Крестовский все же оставил опасную для меня информацию в виде письма. Другой причины для этих ребусов и загадок не вижу. А значит, нужно добраться до тайника первым. До того, как содержимое попадет в руки Котова или Сергея Ильича.

— Мне кажется, искать замок надо точно не в Свободе, — произнес я вслух. — Воронов прибыл в штаб под видом радиста Зуева. У связистов нет отдельного жилья. Их селят в одну избу по двадцать человек. В подобном месте изначально не может быть ни шкафа, ни секретера с английским замком. Да что там шкафа, там, наверное, остаться в одиночестве невозможно. Постоянно кто-то ошивается рядом.

— Дело говоришь, лейтенант, — согласился Андрей Петрович, — Тем более жильё, где квартировался Воронов, уже проверили. На всякий случай. Дом чуть ли не по бревнышку разобрали. Ключ не оттуда. Он подкинул мне данную вещицу не просто так. Факт… Это приглашение.

— Замечательно, — Назаров раздраженно шлепнул ключ на стол, припечатав его ладонью. Убрал руку, — То, что приглашение, и без того понятно. Тоже мне, сообщил новость. Важно понять, что гнида хотел нам сунуть под нос. Цифра еще эта… сорок два. И всё. Сорок два — что? Год? Количество? — Майор усмехнулся, — Прямо поиздевался, сволочь.

Мы снова уставились на чертов ключ. Молча. Каждый пытался сообразить, с какой стороны подступиться к загадке, оставленной Пророком. А у меня вдруг появилось странное ощущение. Будто я что-то упускаю. Так бывает, когда быстро скользнешь по картинке взглядом. Твое подсознание уже что-то заметило, а ты еще этого не понял.

Показания Лесника-Федотова… Показания самого Воронова в допросной… И первый, и второй упоминали Воронеж. Но если Федотов и правда был оттуда родом, то шизик откровенно, нагло врал, уверяя нас, будто его завербовал Пророк именно в этом городе. А что, если Крестовский специально заострял внимание на конкретной локации?

— Воронеж, — произнес я вслух, нарушив повисшую в кабинете тишину.

Остальные разом перевели взгляды на меня. Даже Сидорчук в углу замер с промасленной ветошью в руках. Он продолжал чистить винтовку.

Карась нахмурился, явно не улавливая ход моих мыслей.

— Какой еще Воронеж, лейтенант? — буркнул старший лейтенант. — Ты о чем вообще? Мы про ключ думаем, а тебе в города захотелось поиграть? Ну хорошо. Житомир. Продолжай. Тебе на «р».

Котов, не удержавшись тихо хмыкнул. Шутку Карася капитан оценил.

— Очень смешно. Браво! — я театрально хлопнул несколько раз в ладоши, — Вообще-то, имел в виду показания Воронова. А точнее — детали, которые мы в суматохе пропустили мимо ушей. Нам они в тот момент не казались важными. Давайте вспомним, что говорили эти двое. И Лесник, и Воронов. Они оба упорно, с какой-то навязчивой регулярностью упоминали Воронеж.

Посмотрел на Андрея Петровича, ожидая его реакции. Он слегка прищурился, ободряюще кивнул.

— Федотова понять можно, — продолжил я свою мысль. — Он местный. Воронежский. Он там родился, жил до войны. И самое главное — там его садистская натура во всей красе развернулась. Но вот Воронов…

Я сделал паузу. Взгляд снова зацепился за латунный ключ на зеленом сукне.

— А вот Воронов… Почему он упомянул именно Воронеж? Вспомните допрос. Капитан откровенно врал, будто там его завербовал Пророк. Полнейшая чушь. Он сам является Пророком. Ну это ладно. Сейчас речь о другом. Воронеж. Понимаете? Хотя мог назвать какое угодно место. Подумайте сами, Пророк вообще ничего просто так не делал. Каждое его действие — это часть спектакля, в котором мы с вами играем роли зрителей. Он специально тыкал нас носом в этот город. Будто хотел, чтобы название отложилось в памяти.

— Любопытная версия…— задумчиво протянул Назаров, — И, кстати, она не так уж плоха.

— Уверен, Сергей Ильич, тайник там, — я повернулся к майору, — Воронеж освободили в январе. Город в руинах, половина зданий разбита. Комендатуры с ног сбиваются, порядка еще нет, учет населения толком не налажен. В таком месте можно не то что тайник организовать — там роту диверсантов расквартируешь, не факт, что заметят.

В комнате на несколько секунд снова повисла тишина. Все присутствующие анализировали озвученную мной версию.

— Логика в твоих словах есть, Соколов, — произнес, наконец, Назаров. — В прифронтовой Свободе или в том же Золотухино схрон долго не продержится. Тут особисты, патрули, контроль со всех сторон. Возле каждого куста либо СМЕРШ, либо НКГБ.

— Вот именно, — кивнул я. — Сергей Ильич… А можно прямо сейчас выяснить, где именно проживал Воронов в Воронеже? В марте месяце. Он же в любом случае должен был находиться там. Может, командировка служебная, может необходимость по делам четвертого отдела. Он — капитан. Ему должны были предоставить жилье. И вряд ли это — комната в общежитии. Учитывая специфику его службы. Сейф или шкафчик, от которого этот ключ, должен находиться по конкретному адресу. Улица, дом, квартира. Вдруг там как раз цифра сорок два проскочит?

Назаров пожевал губами. Посмотрел на пепельницу, потом перевел тяжелый, оценивающий взгляд на меня, затем на Котова. Капитан молча кивнул, подтверждая разумность моего предложения.

— Узнать адрес, говоришь… — Сергей Ильич задумчиво постучал костяшками пальцев по столешнице. — Задача, конечно, правильная. Только вот загвоздка имеется, Соколов. Личное дело капитана Воронова сейчас не у меня. Да и не факт, что там достоверная информация указана. Сам говоришь, специфика службы. На бумажках может значится одно, а в реальности окажется — совсем другое. Ладно…— Назаров поморщился, — Схожу-ка я к Белову. Заберу дело, посмотрю внимательно. Заодно и спрошу его лично. В крайнем случае, Никита Львович может с товарищем Судоплатовым связаться. Ситуация-то нестандартная.

Майор поднялся, одернул гимнастерку, поправил ремень. Он уже дошел до двери, но в последний момент остановился. Обернулся к нам.

— Кстати… — медленно произнес Назаров, — Раз уж мы за Воронеж зацепились. Я ведь еще неделю назад запрос по Федотову отправил. Когда мы этого урода на станции с поличным взяли. Как положено по инструкции, шифротелеграмму отбил в Воронежское областное управление НКВД. Потребовал полную справку на него поднять из довоенных архивов. Где прописан был, связи, родственники, привлекался ли. На всякий случай запрашивал, чтобы картина по диверсанту полная была. Обычная бюрократия, но сейчас она может нам на руку сыграть. По срокам ответ уже должен быть.

Дверь за начальником отдела закрылась. В оперативной комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном монотонно барабанит начавшийся дождь, да Сидорчук в углу методично елозит ветошью по металлу.

Котов тоже выбрался из-за стола. Обошел его, встал с другой стороны. Развернул топографическую карту и принялся ее внимательно изучать. Капитан не привык сидеть без дела. Раз на горизонте замаячил Воронеж, Андрей Петрович тут же занялся практическими вопросами.

— Ильич, подойди-ка сюда, — негромко позвал он старшего сержанта.

Сидорчук отложил детали затвора, вытер руки тряпкой и подошел к столу.

— Если Назаров даст добро, ехать придется либо ночью, либо на рассвете. Что у нас по маршруту? — спросил капитан.

Ильич склонился над картой. Провел мозолистым пальцем по синим жилкам рек и тонким линиям дорог.

— До Воронежа километров двести двадцать выйдет, товарищ капитан. Если через Тим и Касторное идти. Только там сейчас не дороги, а одно название. Танками всё перемесили. После дождей колеи по колено, грязь жирная. Плюс переправы не везде восстановили, придется кое-где и в брод. На нашей «полуторке» если поедем, рессоры по дороге оставим и увязнем по самые мосты.

— Значит, лучше взять «виллис», — констатировал Котов. — Хм… Например, генерала Потапова. ему он один черт уже не пригодится. Да, точно. Что по горючему?

— Жрет американец прилично, — прикинул в уме Ильич. — Нужно минимум три канистры сверх полного бака в кузов кинуть. Я организую. И лопаты надо взять. Пригодятся.

Я сидел на табурете, слушал их разговор вполуха и крутил в пальцах латунный ключ. Пытался думать. Пытался — потому что боль в плече снова вернулась, она сильно отвлекала. На смену бодрости, которую подпитывал адреналин, а по-другому уже не бывает, пришел откат. Меня начала бить мелкая, противная дрожь, в суставах заломило.

Сидорчук, оторвавшись от карты, метнул в мою сторону быстрый взгляд. Он всё понял без слов. Молча подошел к раскаленной буржуйке, снял с нее закопченный чайник. Насыпал в помятую алюминиевую кружку заварки, залил ее кипятком.

— Выпей, лейтенант. Легче станет, — Ильич поставил кружку прямо передо мной.

Я поблагодарил старшего сержанта. Осторожно, чтоб не обжечься, сделал несколько глотков. Горячий напиток мгновенно избавил меня от неприятного озноба.

Потом вернул кружку на стол и снова посмотрел на ключ. Цифры…Слишком свежие. Их нацарапали максимум пару дней назад. Когда Воронов уже сидел в подвале Управления.

— Андрей Петрович…

Котов поднял голову от карты.

— Чего тебе, Соколов?

— Вы когда Воронова обыскивали… После церкви и перед самым выездом к Гнилому колену. У него в карманах было что-нибудь острое? Имею в виду, не шило, конечно, не нож. Может, проволока. Кусочек.

— Нет. Если бы нашел, вы бы об этом знали, — нахмурился капитан. — Ты к чему клонишь?

— Царапины свежие, — я провел ногтем по выбитой цифре «42». — Латунь внутри борозд блестит, не окислилась. Если у него не было инструмента, значит, он не мог выцарапать это в камере или в кузове машины.

Котов, старлей и Сидорчук уставились на меня с полнейшим непониманием, к чему идет разговор. А уже в следующую секунду Карась тихо, сквозь зубы выматерился.

— Думаешь, ему этот ключ передали? — спросил Мишка. — Прямо перед нашей поездкой к реке.

— Вполне возможно, — ответил я.

— Слушай, лейтенант, — Карась громко цыкнул сквозь зубы, покачал головой, — Мы, конечно, обязаны всех проверять и никому не верить, но ты уж совсем перегибаешь. Хорошо, пусть царапины свежие. Однако Воронов у нас не целую неделю сидел в подвале. С момента, как мы его взяли в церкви и до того, как повезли к Гнилому колену, прошло несколько дней. Цифры могли появиться прямо перед арестом. Нацарапал их, а потом отправился свои шифровки фрицам отбивать.

Я промолчал в ответ. Не стал никого убеждать. К тому же, в Мишкиных словах тоже имеется смысл.

А вот Котов помрачнел. Видимо, пометочку в голове сделал. Возможное наличие еще одной крысы в Управлении Андрея Петровича явно не радовало, но отметать эту версию сразу он не стал. Капитан снова уткнулся в карту, о чем-то напряженно размышляя. Сидорчук отошел обратно в свой угол и принялся собирать винтовку.

Карась бросил быстрый взгляд в сторону Ильича и Котова, придвинулся ко мне вплотную. Сделал вид, будто тоже разглядывает латунный ключ, а сам наклонился к прямо моему уху.

— Слышь, Соколов, — зашептал он тихо, — Ты этот Воронеж так уверенно назвал… Прям без запинки. Знаешь то, что не известно нам?

Мишка снова скосил глаза на Котова. Убедился, что капитан занят маршрутом и нас не слышит, затем продолжил:

— Если что-то знаешь, рассказывай. Или вас в вашей… спецшколе учили скрывать информацию от товарищей?

Карасев намекал на ту легенду про Судоплатова и Четвертое управление, которое я ему скормил не так давно. Мишке всё еще не давала покоя моя осведомленность. Карась — парень с улицы, он привык во всем искать подвох.

Я сделал еще один глоток горячего чая. Посмотрел на старлея абсолютно ровным, спокойным взглядом.

— Нас много чему учили, Миша, — ответил так же тихо, — В том числе — складывать два и два. Лесник сказал — Воронеж. Воронов сказал — Воронеж. Тут не надо быть академиком, чтобы понять, откуда ветер дует. Не накручивай себя. И потише с такими вопросами. Я тебе секретную информацию доверил. Помнишь?

Карась насупился, но согласно кивнул. Сообразил, что сболтнул лишнего.

Ждать Назарова в общей сложности нам пришлось около получаса. За окном уже начало смеркаться. Да еще дождь разошелся не на шутку. Он с силой долбил тяжелыми каплями по стеклу.

Наконец в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась.

Сергей Ильич вошел в кабинет. Выглядел он так, словно по дороге с ним приключился приступ острой зубной боли. Лицо хмурое, брови сдвинуты к переносице, во взгляде — какое-то злое недоумение. Майор промаршировал к столу, раздраженно бросил на него фуражку. Провел пятерней по волосам.

— Значит так, орлы, — глухо произнес Назаров. — У меня для вас две новости. Как водится — одна хорошая, другая из рук вон плохая. С какой начнем?

— Давайте с хорошей, товарищ майор, — Котов выпрямился, отодвигая от себя карту. — Плохого на наш век и так с избытком хватит.

Сергей Ильич обогнул стол, плюхнулся на свое обычное место.

— Добро. Пришел ответ от воронежских товарищей. По Федотову. Подняли они довоенные картотеки адресного бюро. Илья Игнатьевич Федотов, тысяча девятьсот пятого года рождения. Прописан и проживал в Воронеже. Железнодорожный район, Отрожка, улица Суворова, дом сорок два.

Карась аж подскочил на месте.

— Сорок два! — обрадовался Мишка. — Тютелька в тютельку!

Котов тут же снова склонился над расстеленной картой. Нашел Воронеж.

— Отрожка… Разумно, — пробормотал капитан, двигая пальцем по бумаге. — Это левый берег. Там крупный железнодорожный узел. Правый берег немцы считай полностью разбомбили, живого места нет. А Отрожка всю оккупацию под нашими была. Фронт прямо по реке проходил. Бомбили их, конечно, крепко, но частный сектор там уцелел.

— Замок, скорее всего, врезной. Тайник в самом доме. Нам повезло, что это левобережная часть города. На правом, боюсь, мы уже ничего разыскать бы не смогли, — сказал Назаров,— В общем, товарищи, совпадений таких не бывает. Соколов оказался прав. Завтра на рассвете отправитесь в Воронеж. Командировочные предписания я уже оформил, спецпропуска для контрольно-пропускных пунктов и комендантских патрулей выправил. Ваша задача — вскрыть дом, найти тайник, забрать всё, что там есть, и пулей обратно. Понятно?

— Так точно, — Котов свернул карту. — Сделаем, Сергей Ильич. А что по поводу плохой новости?

Назаров достал папиросу, долго разминал мундштук пальцами, прикуривать не стал.

— Наша версия по поводу личность Пророка дала серьезную трещину, — медленно произнес майор. — Я взял дело Воронова. Внимательно просмотрел интересующий нас период. Потом генерал Белов, чтобы уж наверняка, связался по ВЧ с Москвой.

Сергей Ильич в сердцах бросил нераскуренную папиросу на стол.

— Не было Воронова в Воронеже. Ни в марте, ни в феврале, ни в апреле.

— Как не было? — опешил Карась. — А где же он был? Легенда прикрытия?

— Какое к черту прикрытие, старший лейтенант, — зло оборвал его Назаров. — В марте сорок третьего года капитан ГУКР Воронов находился в Свердловске. В глубоком тылу, за тысячи километров от линии фронта. В центральном эвакогоспитале. У него ключица была раздроблена осколком, плюс тяжелая контузия после ржевской мясорубки. Он в марте только с больничной койки вставать начал. Москва всё подтвердила. Медицинские карточки, приказы по ведомству, путевые листы — всё бьется. Воронов физически не мог сидеть на лавочке в воронежском парке и вербовать Федотова.