— К башне! — крикнул Сихали. — Бегом! Рыжий, прикрывай слева! Я — справа!

Шурик Ершов оскалился только, стреляя с обеих рук, — китопас дело знал туго.

Белый запрыгал к замыкающей башне, опираясь на Сегаля, к ним подскочил Цондзома, подставляя своё плечо. Купри бежал, отстреливаясь, и занял позицию у подножия ЗБ.

Тимофей, поглядывая на друзей, медленно отступал, не подпуская хантеров близко. Пара стрел воткнулась в песок совсем близко к нему, а дротик чуть не угодил в цель — Сихали вовремя извернулся на манер тореадора.

Он последним вошёл в кабину лифта, и Сегаль тут же хлопнул ладонью по кнопке «Пуск». Ничего даже не дрогнуло.

— А фиг вам, — прокомментировал Тимофей, быстренько набирая код доступа.

Двери сомкнулись. Снаружи донеслись глухие звуки попаданий.

— Копья мечут, сволочи, — процедил зональный комиссар.

Посыпались удары кулаками и пятками.

— Никого нет дома! — прокричал Белый.

— Зайдите позже! — добавил Рыжий.

— Хотел бы я знать, — пробурчал Купри, — что за сволочь пропустила их в зону?

— Скорее всего, — пожал Браун плечами, — это была чёрная сволочь. Но могла и белая…

— Вы мне лучше скажите, — проговорил Сегаль, отпыхиваясь, — какого, вообще, чёрта им от нас надо было?

— Узнаем во благовремении, сын мой, — пропел Рыжий, — а пока смиренно вознесись на небеси!

— Не богохульствуй, — строго сказал Тугарин-Змей.

Шурик закашлялся и чуть не подавился слюной, когда кабина лифта пошла вверх, да с ускорением.

ЦПУ^[30] наверху башни представлял собой обширный круглый зал с панорамным окном. Полукружия пультов повторяли изгиб прозрачной стены. Сиди себе и бди на здоровье.

Сихали подошёл к контроль-комбайну и первым делом заблокировал лифт.

— «Всех утопить!» — процитировал он.

Океанцы и антаркты разбрелись по залу, поглядывая на пустыню, — чернота сгущалась, её всё чаще озаряли ветвистые молнии.

— Ты что-то в этом смыслишь? — кивнул Купри на разноцветье клавиш, индикаторов и видеорам.

— А то…

Браун уселся за главный пульт и прошёлся по сенсорам. Синие и коричневые мнемографики тут же начали свой медленный танец, изгибаясь и вихляя. Вспыхнули один за другим рабочие экраны.

На одном из них нарисовался оператор головной антарктической станции ППВ. Замигала надпись: «Дежурный — Сванте Таггарт».

— Здорово, ваше превосходительство! — весело заорал дежурный. — Мирный вас приветствует!

— Почему не предупредили о запуске? — холодно спросил Сихали.

Лицо оператора, розовощёкое, как у младенца, но со шкиперской бородкой от уха до уха, изобразило обиду.

— Предупреждали мы! — возразил он. — Просто ЗэБэ не отвечала…

— Башня говорит невнятно, — ухмыльнулся Белый.

— Всё больше жестами объясняется, — подхватил Рыжий.

— Ладно, — махнул рукой Тимофей. — Проехали. Режим операции?

— Э-э… Оптимал.

— Интенсивность?

— Пятьдесят процентов. С нарастанием.

— На что хоть это похоже? — крикнул Цондзома. — Там, у вас?

Таггарт, глянув на свои экраны, проговорил:

— Как будто льды дыбом встают… Больше всего смахивает на дождь, который идёт снизу вверх, в небо! Всё в тумане на десятки миль, а рёв такой, что…

Туман за стенами-окнами башни наблюдения в Мирном разметало, и Тимофей рассмотрел в экране исполинские полукольца импульсных дингеров, выдвинутых на рабочую высоту. В это время изображение сильно качнулось.

— Чего это? — спросил Рыжий, тараща глаза.

— Усё у порядке! — успокоил его Сванте. — Сейчас я…

Дотянувшись, оператор отключил гасители вибрации, и башню плавно повело к северу, подчиняя чудовищному сверхурагану, клонившему её как травинку.

Колоссальное озеро талой воды будто выкипало, исходя неисчислимым количеством капели и пара. Непередаваемо низко гудели излучатели-дингеры, направляя потоки заряжённых частиц, — узким фронтом в двести километров те поднимались в стратосферу, утягивая с собою кубокилометры воды.

— Началось! — крикнул Сегаль, приникая к прозрачной выпуклой стене замыкающей башни.

— Внимание! Разрядка потока!

Тимофей оборотился от антарктических видов к пейзажам африканским, и его пробрала дрожь. На пустыню падала вода. Она не струилась, не лилась, не хлестала, а именно падала. Рушилась сплошным течением. Внешняя акустика донесла раскатистый грохот, низкий, воистину нептунический рёв и зык.

— И разверзлись хляби небесные… — пробормотал Тугарин-Змей, зачарованно глядя наружу.

— Дождик-дождик, — продекламировал Рыжий детский стишок. — Кап-кап-кап…

Вода мгновенно размыла, расплескала дюны, вымесила саванну, как жидкое тесто, закручивая в гигантских воронках красную латеритовую грязь, траву и деревья.

Замыкающая башня дрожала и сотрясалась, одна сопротивляясь буйству новой, рукотворной стихии. Через пару минут вода скрыла под собою даже высокие холмы, разливаясь до самых гор.

— Заканчиваем промывку! — крикнул Таггарт.

Вскорости доложились дежурные с направляющих башен на островах Кергелен и Восточный Крозе, на вершине Нджесути, что в Драконовых горах.

Тяжкий, убийственный гром постепенно стих, переставая терзать потрясённый рассудок, но состояние подавленности держалось долго.

Остатки разряжённого потока зависли тучами, хотя и вели себя странно для облачности — косматая хмарь металась вниз и вверх, вращаясь по вертикали, разрываясь в клочья и шпаря молниями во все стороны, как давеча океанцы палили из бластов.

Вспомнив о хантерах, Сихали посмотрел вниз — подножие башни купалось в мутных волнах, кругами гонявших грязную пену да измочаленные стволы деревьев.

— Вода ещё не спала, — сказал он. — Самое время выпить и закусить.

— Что пить, я вижу, — тоскливо воздохнул Рыжий, кивая на затопленную пустыню. — А закусывать чем? Компьютерятиной?

— Шурикатиной, — буркнул Харин и выразительно глянул на Цондзому.

Поняв намёк, бушмен сбегал за припасами. Вскоре он вернулся, волоча два маленьких биоконтейнера.

— Шашлычок! — застонал Белый.

— Кебаб! — нежно проворковал Сегаль.

— Пивасик! — залучился Рыжий. — А что…

— Налетай, — скомандовал Тугарин-Змей.

Основательно подкрепившись, Сихали откупорил биопак «Лио» и потянул из соска «тонизирующий, витаминизированный напиток». Одной левой раскрыв радиофон, он созвонился с женой. Ответила ему Марина Харина.

Её прелестная головка висела макушкой вниз, а длинные волосы вились во все стороны.

— Приветики! — радостно прозвенел Маринин голосок.

— А где Наташа?

— Я вместо неё!

— Летаешь?

— Ага! Тут так здорово! Мы сейчас в оранжерее были, дыню ели!

— Настоящую дыню? — восхитился Сихали.

— Да! Такая здоровенная! Вкуснющая-я…

— Тебе Илью дать? А то он тут уже весь исстрадался.

— Давай! — хихикнул голосок с небес.

— Змей! — окликнул Тимофей. — Тебя!

— Кто? — буркнул Харин, неохотно покидая мягкое кресло.

— Приветики! — послышался хрустальный колокольчик, и радостный Тугарин-Змей бросился на зов.

Сунув радиофон в жадные руки Ильи, Тимофей отошёл в сторонку, дабы не мешать басистому воркованию.

Вид за прозрачной стеной пугал и завораживал. Вода разливалась до горизонта, мутная и неспокойная, туман носился поверху, то собираясь в плотную пелену, то разрываясь в клочья. «Земля была безвидна и пуста…»

Часам к трём вода спала настолько, что сплошное зеркало разбилось на осколки-озерца. Тучи потихоньку рассеялись, и солнце принялось за дело — всё видимое пространство заволокло маревом испарений, далёкие горы заплясали в туманной дымке.

Сихали первым покинул лифт, но выйти сумел не сразу — двери завалило изломанными ветками и обкорнанными стволами деревьев. Парящую землю вокруг покрывал толстый-толстый слой липкой красной глины. И скользкой — Сегаль нелепо взмахнул руками и приземлился на пятую точку.

— Правильно, — оценил Белый, — так устойчивей.

— Пешком не пойдём, — решил Тимофей, выдирая ноги из чавкавшей болотины. — У нас транспорт есть. Цондзома, заводи!

Вездеход, мягко переваливаясь, спустился с возвышенности, занятой башней, и поехал в объезд невероятно разлившегося озера Этоша-пан, вода в котором ещё не отстоялась и не успокоилась — так и ходила волнами, хотя ветер утих.

— Вон, смотри, — Белый пальцем показал на берег, — это он прятался за спинами хантеров.

Из песка выглядывало тело человека в серебристом комбинезоне, напоминавшем спецкостюм космонавта.

— Тормози, — велел Цондзоме генрук и вышел наружу.

Видок у трупа был так себе. Никаких документов при нём не оказалось, зато на волосатом запястье красовалась жирно намалёванная татушка — двенадцать рун «зиг», вписанных в окружность. Schwarze Sonne. Чёрное солнце.

Глава 4

«ВЕРХНИЙ СВЕТ»

12 декабря, 9 часов 20 минут.

Афросоюз, СШЮА, Кейптаун.

«Борт номер один» починял диффузоры, так что быстро вылететь в АЗО не получилось.

— Сделаем пересадку в Кейптауне, — сказал Сихали. — Сан Саныч туда обещал борт перегнать.

— Морем дотуда, — лаконично объяснил Тугарин-Змей, — и на юга.

На том и порешили. Сборы заняли не больше пяти минут, и «великолепная шестёрка» поднялась на борт экраноплана «Гиппогриф». Два его огромных сигарообразных фюзеляжа соединялись широким крылом, спаренные турбины разделял высокий киль.

Граждане ТОЗО и АЗО прошли внутрь правого корпуса и пересекли крыло по узкому проходу — места для них были заказаны в левой «сигаре».

— Всё будет о’кей, Димдимыч, — болтал Рыжий. — Отыщем мы этих «шварцев».^[31] И так засветим, что…

— Обнаглели вконец, — процедил Купри. — Шпана, погань… Главное, средь бела дня! «Шварцы» драные…

— Ты с Самоа связывался? — спросил Тимофей, не оборачиваясь.

Илья кивнул. Вспомнив, что шеф его не видит, сказал:

— Связывался.

Вытащив радиофон и набрав серию кодов, он сунул его генруку. Стереопроекция оформилась в квадратное лицо Дженкинса.

— Коллегиально приветствую! — ухмыльнулось лицо. — Как отдыхается?

— Нормально. Что там насчет теракта?

— Ха! — хмыкнул Самоа. — Это мы так думали, что теракт. Там «гоп со смыком» был — эти, из «Чёрного солнца» которые, просто увели ценный груз. А тех, кто рядом был и всё видел, прикончили.

— И что за груз?

— Щас… Я с третьего раза запомнил… Интрапсихическая техника. О как. Волновой генератор для направленной передачи эмоций.

— И на фига он им?

— Дык, ёлы-палы… Вопрос! Да там вообще хрень творится, и непонятная какая-то. Помнишь, где это долбаное «Чёрное солнце» самый первый раз засветилось? На Таити-2. Девять убитыми. Ну, мы тогда тоже сразу — теракт, теракт! А сейчас копнули поглубже…

— И чего нарыли?

— Трупы — это зачистка была. «Чёрное солнце» никогда не оставляет свидетелей…

— Потому они и за нами гоняются, — вставил Сихали.

— Ну да… Так там ещё десятый был — и пропал. Получается, похитили его.

— Кого именно?

— Виджая Чарана. Говорят, крупный спец по волновой психотехнике. Величина!

— Вот, блин…

— И не говори.

— Ладно. Копай дальше.

Дженкинс кинул два пальца к виску, и стереопроекция угасла.

Белый, шествовавший последним и не слышавший переговоров, громко провозгласил:

— Занимайте места согласно купленным билетам!

Кресла были огромными и объемными — хоть клубком в них сворачивайся. Браун уселся ближе к проходу, Харин занял место у окна. Купри и Сегаль устроились напротив.

— Знаю я, — сделал вывод Борис, — почему криминал распоясался! Гангстеры совсем страх потеряли — их же больше не казнят, а Психонадзор никого не пугает.

— И зря, — сказал Сихали. — Борь, ты плохо знаешь, что такое Психологический надзор. Вот представь себе: ты совершил убийство, и тебя приговорили к трансформации по классу «А»… Знаешь, как это бывает? Сначала тебя помещают в изолятор — готовят к ментодеструкции. Преступнику дают время осознать и ужаснуться. Ведь не сеанс позитивной реморализации предстоит — та подействует с месяц, и блок «рассасывается» — наложенный гипноиндуктором запрет снимается, как заклятие. А тут — «полная переделка»! Тебя фиксируют на стенде, делают глубокое ментоскопирование, а потом начинается самое страшное — ментальная деструкция. Твою память постепенно стирают, ты теряешь себя — твоё тело живо, но личность распадается полностью. И чем это лучше медленной смерти? Да это и есть смерть! Ведь человек — это не тело, не мозг даже. Мы — это наша память. Эмоции, чувства — всего лишь реакции на раздражитель, ум — способность перерабатывать информацию. Но когда стирается информация о тебе самом — ты исчезаешь, перестаешь быть! Это хуже смерти, Борь. Ведь каждую минуту ментодеструкции, пока к тебе подступает небытие, ты всё-всё понимаешь! И знаешь, что твоё здоровое, сильное, молодое тело никуда не денется. В бывшем твоём мозгу нарисуют ложную память — мнемогенезис это называется, восстановят навыки… Родится как бы новый человек — с твоими генами, с твоим фенотипом, но не ты. И почему ментальную деструкцию называют гуманной, я понятия не имею. По-моему, это ужаснее электростула или гильотины!

— Ну можно же обойтись просто операцией на сознании… — пробормотал Сегаль.

— А, это другое, это класс «В», трансформация психосущности индивида. Тебе вживят мозговой датчик и поставят под психоконтроль. Локаторы-уловители общей сети наблюдения обеспечат постоянный мониторинг — у тебя будет свой канал связи с машиной Психологического надзора. Импульсы запретных влечений, агрессивности, сигналы опасной потери равновесия будут подавляться, и ты даже сам не поймёшь, почему, скажем, не ударил человека, который тебя обозвал нехорошим словом. Будешь считать, что пожалел. А на самом деле это машина-контролёр, получив сигнал с твоего мозгодатчика, ответила транквилизирующим воздействием. Но вы знаете, парни, что самое пугающее? Тысячи людей уже добровольно идут на ТПИ, вживляют себе эти датчики!