Неожиданно для Сихали на белой плоскости ледника обозначился горб — покатый ледяной свод. Но лётчикам места были знакомы — под белым сводом, покрытым глубокими трещинами, прятался остров Рузвельта, географами упорно зовомый возвышенностью.

Турболёты сели на возвышенности — дожидаться, пока «Грендель» пройдёт на глубине, в кромешной тьме под шельфовым ледником.

В семь вечера каперанг Исаев доложил, что вышел в точку, над которой расположился лагерь «интеров», остановившихся на ночёвку.

— Действуйте, капитан, — сказал Тимофей.

— Выпускаю криоботы, — донёсся ответ.

Сихали смотрел на белый простор под голубым небом, а видел мрак глубины и огромный обтекаемый корпус «Гренделя», всплывшего под самый ледник. Сейчас в борту атомарины открываются люки, и четыре криобота выбираются наружу в облаках пузырей… Они медленно всплывают вверх, меж кривых колонн и двадцатиметровых гребней, и вот заработали пульсаторы, дробя километровую толщу льда. Киберы поднимаются всё выше и выше, упираясь кормовыми щупальцами, подтягиваясь на носовых, а в центральной части каждого криобота тяжело покачивается термическая бомба…

Долго ли, коротко ли, а радиофон пиликнул. Командир подлодки отрапортовал:

— Криоботы заняли боевую позицию.

— Активируйте, капитан, — негромко сказал Браун.

Быстро спрятав радиофон, он крикнул пилотам:

— Взлетаем! Должны как раз успеть.

Турболёты завели свою обычную предстартовую песнь, полную воя и рокота, и снялись с обледеневшего острова. Летели «батоны» недолго — минут через десять впереди нарисовались чёткие «линеечки» машин — огромных, угловатых танков высшей защиты типа «Йотун». Чуть дальше танков, выстроившихся в четыре ряда, так же красиво, рядами и шеренгами, стояли флаеры, а между тем, что летает и рождено ползать, располагались автономные жилые модули.

«Батоны» фридомфайтеров облетели лагерь стороной, описывая круг. Сихали всматривался в лёд, но никаких перемен не замечал. Может, что не заладилось у Витальича?..

Это случилось буквально через минуту — ледник под ТВЗ пошёл трещинами, стал рыхлеть и оседать. Танки, грузно кренясь, будто сами по себе, многими тоннами веса продавливали лёд. Пятнами засинели разводья, выступила наверх парившая вода.

«Йотуны», один за другим, опрокидывались или уходили под воду коробчатым задом. А вот и первый флаер соскользнул в полынью.

Вода ударила снизу, взламывая лёд, забила гейзерами, крутя и переворачивая таявшие льдины, напуская облака пара. Бешеная энергия термических бомб всё ещё шла с глубины, растапливая лёд, нагревая воду до плюсовой температуры, немыслимой для моря Росса.

И только теперь «интеры» забегали. Они выскакивали из модулей, ища спасения за бронёй танков, но те уже шли на дно, опускаясь в мёрзлый ил. Толпа военных бросилась в другую сторону, к флаерам, но и те не стояли более на вековечном леднике, а плавали между таявших льдин или погружались.

Круг чистой воды всё ширился и ширился, достигая сотен метров в поперечнике. Льдины, плавно кружившиеся в этой гигантской полынье, распадались в шугу. Полупритопленные, плавали жилые модули, вздуваясь пузырями. «Интеры» лезли на их скользкие стенки, но срывались, а когда забирались-таки на неустойчивый верх, то «поплавки» под ними переворачивались.

Сихали кивнул Шалыту:

— Самое время.

Генрук АЗО построжел. Вынув радиофон, он вызвал борт три и сказал:

— Готовность.

— Есть готовность! — донёсся слабый ответ.

— Сброс!

Незримой тенью прошёл над полыньёй турболёт Марты Вайсс. Блестящий цилиндр криогенератора возник словно из воздуха и рухнул в воду, закачался на тёплых волнах. Несколько «интеров» поплыли к нему — и погибли первыми.

Над водою вспухло маслянисто-жирное белое облако. От сработавшего криогенератора пошла волна холода — падение температуры до минус ста пятидесяти мгновенно заморозило воду, сохраняя гребешки и мелкую зябь запечатлёнными в молодом льде.

Трупы «интеров» и жилые модули сковало метровым слоем «айса» — и всё замерло.

— Это вам за Леверетт, — проговорил Шалыт вздрагивавшим голосом.

Тугарин-Змей перекрестился, а Купри проговорил ворчливо, словно стесняясь своей домовитости:

— Танки-то новые, поднять бы их…

Сихали криво усмехнулся.

— Обязательно, — сказал он. — Витальич отметит ТВЗ буйками, а потом мы их достанем со дна. Пригодятся в хозяйстве!

29 декабря, 22 часа 20 минут.

АЗО, станция «Мак-Мердо».

Почему-то именно сейчас, когда до «Мак-Мердо» оставалось полчаса лёту, Тимофей ощутил надлом. Это было не физическое утомление, когда, бывает, так ухайдокаешься, что ни рук ни ног поднять не в состоянии. Пустяки, дело житейское — поваляешься на диване с часок, поешь, отоспишься, и снова ты свеж и бодр.

Но Брауна донимал иной устаток — не тела, а души. Хорошо Змею или Помаутуку — помолятся, покаются, и легчает им. А у Тимофея не было веры в моление. Что слова? Лишь звук пустой.

Если существует Господь, то Он равен Вселенной, и, чтобы понять Его, надо самому быть Богом. Человек слишком ничтожная величина, чтобы учитывать её в решении божественных уравнений, а не принимать за простую погрешность в вычислениях.

Покоя не было Тимофею. Слишком уж много смертей вокруг, страдания, ненависти, злобы, горя, отчаяния, чтобы воспринимать мир как прежде — легко и ясно. Не получается… Один выход оставался ему — поскорее закончить эту дурацкую, такую странную — и страшную! — такую ненужную войну.

— Подъём! — заорали из пилотской кабины. — Подлетаем!

Тимофея обняли за шею гладкие руки Наташи.

— Устал? — прошептала она.

— Есть маленько, — сказал он, жмурясь.

— Бедненький мой… Ничего, скоро уже всё кончится.

— Думаешь?

— Конечно! Сколько ж можно?

Погладив Наташину руку, Сихали встал и прошёл в кабину. За прозрачным блистером была видна вся станция Мак-Мердо. В порту стояло несколько крейсеров и транспортов, а на аэродроме пластались грузо-пассажирские стратопланы и рядком выстроились десантные боты космопехоты.

— Вон они где! — вытянул руку Гирин. — Вон, где энергоантенна!

— Вижу, — кивнул Тимофей, разглядывая строй жилых модулей, затянутых «хамелеонкой». Комплекс формулы «Цитадель». — Там космопехи?

— Они! — кивнул Максим. — Я у Пому… Помат… тьфу! У пастора вашего узнавал. Говорит, там команда с Байконура.

— Понятненько… Змей! Океанский патруль — в порт! Крейсера нейтрализовать, транспорты захватить.

— Понял, — прогудел Харин.

— Скажи, чтоб ничего там не попортили, на транспортах! Они мне целые нужны.

— Угу…

— Гвардейцы твои в чём?

— Лёгкая броня. С усилениями. И экзоскелеты.

— Пусть атакуют Скотт-бэйз и оттуда наступают на Мак-Мердо.

— Угу.

— Роботы есть?

— «Големы». И два «Вия».

— Этих — вперёд!

— Угу…

— Фрау Вайсс? Вы слышите меня? Что? Ах, простите, фроляйн. Контролируйте сектор от Обсервейшен-хилл! Пастор! Это Браун. Вы чистите по Мэйн-стрит…

Раздав указания, Тимофей положил руки на высокие спинки пилотских кресел и стал смотреть с высоты за ходом боя.

Субмарин класса «Призрак», необнаружимых пассивными средствами, у Океанского патруля было мало, да и те Харин достал через третьи руки, отстегнув, сколько положено, нечистым на руку адмиралам. «Призраками» дорожили, но именно они первыми ворвались в порт — и всплыли у самих бортов крейсеров «Варяг» и «Хенераль-Бельграно». Вода ещё скатывалась с подлодок, а абордажные команды уже лезли на палубы боевых кораблей, скользя размытыми чёрными тенями.

Гвардейцы ОГ, мимоходом зачистив Скотт-бэйз, продвинулись к окраине «Мак-Мердо», совершая гигантские скачки в своих экзоскелетах. Иные с разбегу запрыгивали на плоские крыши двухэтажных зданий и прикрывали товарищей сверху, сигая с дома на дом. «Големы» бежали впереди гвардейцев, бешено работая суставчатыми ногами. Растопырив по шесть рук с лучемётами, как Шива в стиле хай-тек, боевые киберы молниеносно зачищали самые опасные участки, где могла ждать засада.

Разномастные флаеры — трофеи с палуб евразийских и евроамериканских авианосцев, барражировали над станцией, постреливая редко, но метко — берегли мирное население от потерь.

Харин, Шалыт и Гейтсби орали вразнобой, отдавая команды по радиофонам:

— Выдвигайтесь!

— Третья секция идёт впереди! Четвёртой разделиться — шестёрка с левого фланга, шестёрка — с правого. Следовать в двадцати метрах за третьей! Пятой прикрывать тыл. Пошли!

— Борт два! Посадка на Мэйн-стрит! Десант — на рампу!

— Не рассыпаться, держать цепь!

— Флаерам — оперативная тревога! Двойной боекомплект!

— Первый заход — работа по антеннам и огневым точкам.

— Старт по боевому-два!

— Форсаж!

— Отход, маневровая готовность!

— Крис, два фронтальных захода! Работаем по аэродрому! Векторы взлёта перекрыть!

Океанская гвардия и фридомфайтеры полностью окружили «Мак-Мердо». Они продвигались улицами и переулками, сужая кольцо блокады. Местные жители всё чаще присоединялись к освободителям, больше мешая, чем помогая.

Второй пилот обернулся в кресле и сказал Тимофею растерянно:

— Вас вызывают…

— Кто? — поднял бровь Сихали.

— Комендант базы «интеров».

Браун протянул руку, и лётчик — молодой парень, конопатый, с белёсыми ресничками, — торопливо снял с себя наушники. Прижав ухо к одному из них, Тимофей пальцами придвинул усик микрофона поближе к губам.

— Я слушаю.

— Мне нужен генрук ТОЗО… — проговорил сочный баритон.

— Я слушаю! — повысил голос Браун.

— Полковник патрульной службы Игнат Мохов. Я назначен комендантом базы МККР «Мак-Мердо»…

— И?..

— И я не хочу посылать моих парней, чтобы они убивали ваших.

— Забавное совпадение, полковник, — наши желания удивительно схожи.

— В таком случае мы сдаёмся. Надеюсь, попав в плен я не пожалею о своём решении?

— Мы тоже бываем цивилизованными людьми, полковник. Когда с нами по-хорошему, то и мы по-хорошему. Складывайте оружие и выходите строиться. Океанская гвардия уже на подходе. Новый год встретите в «Цитадели».

— Ну-у… Тогда с наступающим, генрук.

— С наступающим, полковник.

Отдав пилоту наушники, Сихали посмотрел на Тугарина-Змея.

— Ты всё понял?

Илья поморщился, но кивнул. И тут же ухмыльнулся:

— Живы все, и ладно!

«Товарищи генералы» забубнили в радиофоны, спуская приказы нижестоящим, а Сихали облегчённо вздохнул: хоть «Мак-Мердо» не окропили кровью! Победа — это когда беды нет…

Глава 27

ИКС-ОБСТАНОВКА[126]

31 декабря, 23 часа 10 минут.

АЗО, станция «Мак-Мердо».

Последний день года прошёл на удивление спокойно — ни атак, ни тревог. Фридомфайтеры расставили секретные огневые тонки по всем Трансантарктическим горам, от Атлантики до Тихого. Береговая охрана ТОЗО и Океанский патруль стерегли подходы с моря, а ОГ брала под контроль крупные станции и посёлки.

Но это ещё не являлось миром. Просто ситуация зависла в неустойчивом равновесии, и чего было ждать в наступающем году — новой бойни или мира — не мог сказать никто.

Крейсера «интеров» покинули «Мак-Мердо», а вот корабли поддержки Тимофей не выпустил — пригодятся в хозяйстве…

…Оставался какой-то час до двенадцати, но солнце светило по-прежнему, и Сихали надо было себя уговаривать, что на дворе — новогодняя ночь.

Поднявшись по трапу на борт сервис-корабля «Адмирал Колчак» — военно-морской Андреевский флаг всё ещё развевался на корме, — Браун пожал десяток рук, оглядывая лица встречавших, чью молодость скрывали бороды и солнечные очки. На палубе торчали две плазменные пушки, и этим отношение к Тихоокеанскому флоту ограничивалось — на «Адмирале Колчаке» служили в основном наноинженеры, кибернетисты-снабженцы, инженеры-контролёры и прочая интеллигенция, поставлявшая Ограниченному контингенту Международных войск в АЗО оружие, боеприпасы и амуницию.

Трюмы сервис-корабля были забиты металлооргаментами, которые нанороботы-диссемблеры разбирали на атомы, а другие молекулярные машинки — ассемблеры — собирали из них картриджи к бластерам, кассеты к лучевикам, комплекты лёгкой брони с мускульными усилениями и тому подобные вещи, без которых МККР ну никак не обойтись.

На нижней палубе, соседствуя с химреактором и синтезаторной, помещались два матричных репликатора класса «Сампо», основной и резервный, каждый размером с вагон.

Шумная «интеллегузия» провела Тимофея прямо к основному, где часа два назад был инициирован цикл.

— Всё путём! — возбуждённо доложил новый командир «Адмирала Колчака», доброволец Гоша Черняк. — Всё работает, всё крутится!

Словно подтверждая его слова, компьютер доложил:

— Ассемблеры — норма. Информационные матрицы — норма. Блок трансфигурации работает в штатном режиме.

— Слыхали? — ухмыльнулся Черняк. — Так-то!

Басистое гудение репликатора поднялось на октаву и стало разрывчатым. Вспыхнул транспарант: «Развитие матриката^[127] закончено». Щёлкнула блокировка, и пластметалловая шторка поползла вверх, открывая камеру «Сампо». Внутри аккуратными штабелями стояли ящики с запасными кассетами к лучемётам. Плюхая по лужицам остаточного раствора, Браун вошёл в камеру и потрогал ящики — они были тёплыми на ощупь. И совершенно одинаковыми. «Матрикаты, — говаривал Станислас Боровиц, — не халям-балям!»

— План такой, — солидно проговорил Гоша. — За ночь наделать боеприпасов, а с утра будем перенастраивать нашу «печку» — займёмся плазменными излучателями. Так что всё, генрук, хана дефициту!

— Пеки! — рассмеялся Браун и тут же посерьёзнел: — Охрану я выставил, и за небушком пригляд имеется. Если и прилетит «подарочек» с орбиты — собьём. С наступающим!

— И вас также! — загалдела команда «Адмирала Колчака».

В приподнятом настроении Тимофей добрался до штаба — всё складывалось до того удачно, что впору было по дереву стучать.