— Океанская гвардия на месте.

— Отлично!.. — выдохнул Сихали. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Стратолёт снизился и плавно опустился на посадочную полосу, вздрогнул, коснувшись тверди, и затормозил, цепляясь за аэрофинишеры. Запищал радиофон.

— Алё? — подхватился Тимофей.

— Это Юлиус! — сказал незнакомый голос. — Немедленно взлетайте! Вы попали в засаду!

— А-а, ч-чёрт!.. Макс, взлетаем! Срочно!

— Не могу! — отозвался Гирин. — Полоса заблокирована!

— Змей! — тут же сориентировался Браун. — Вызывай «Грендель»!

— Есть!

— Кто с лучемётами — прикрывайте! Макс, потащишь Мзиликази!

— Я не хочу-у! — заверещал президент.

— А тебя никто и не спрашивает! — рявкнул Гирин.

Подняв Кгалему из кресла, он основательно встряхнул его.

— Пошли!

— Змей! Уходим к двадцать восьмому бот деку!^[115] Помнишь схему?

— Ага!

«Где он прокололся?» — метались мысли в голове у Сихали. В Африке? Или ещё в Южной Америке? Или кто из АЗО подслушал их полубредовый план, да и сдал «интерам»? Что толку гадать! Спасаться надо…

Тимофей проскочил в незаметную кабинку рядом с туалетом и отжал рычаг аварийного выхода — пол тут же перекосился, наклоняясь трапом, почти достававшим до земли. До верхнего яруса СПО.

— Макс, давай мы с тобой вперёд, с президентом! По нему точно стрелять не будут!

— Давай!

Ссыпавшись по трапу вниз, Сихали с Гириным прижались к стойке шасси, дожидаясь «попутчиков». Боевые киберы, окружившие «Хикари», подняли манипуляторы с насадками-лучемётами, но не спешили открывать огонь — персона Мзиликази была неприкосновенна. «А что им мешает ударить залпом из биопарализаторов?» — похолодел Тимофей. Ждут дальнейших указаний? Господи, подождали бы ещё полминуточки!

— За мной! — крикнул Браун. — Держимся кучно!

Виктор Волин сплоховал — обогнул стойку шасси не со всеми вместе, а с другой стороны. Киберы моментально отработали цель, поразив её десятком бласт-импульсов.

— Витька! С-суки!

— Уходим! — Купри схватил за руку Тимофея, дёрнувшегося к другу.

Тесно обступив сжавшегося президента, фридомфайтеры добрались до выхода на пандус, уводивший вниз, к двадцать восьмому ботдеку. В боковых коридорах мелькали каски «интеров», взблёскивали шее-груди «Големов», но стрельбу никто не открывал.

— Теснее, теснее!

В просторном, но низковатом ботдеке в рядок стояли спасательные катера.

— Забираемся! Липнем к чёрному!

Перескочив через борт «каэски», Сихали хлопнул ладонью по кнопке-«грибку». Пластметалловые шторы раздвинулись, открывая спуск на воду, и биомеханические манипуляторы бережно подхватили катер, вынесли его наружу, опустили на волну.

Загороженный друзьями и заложником, Тимофей запустил мотор катера и повёл спасательное средство в открытое море.

Откуда ни возьмись, появились флаеры — они вились над катером, как шершни над размякшей конфетой. Ну, здесь точно никто станнеры не включит, а то ещё утопнет парализованный Мзиликази…

— Витальич! — воззвал Тугарин-Змей, приникая губами к радиофону.

— Вижу вас, — донёсся едва слышный ответ. — Сбрасывайте ход!

Браун тут же выключил мотор — КС поплыл по инерции, качаясь на волнах. Совсем рядом с бортом вода потемнела, и вот, в шуме и белопенных струях, вздыбилась рубка «Гренделя».

Всё той же кучей фридомфайтеры пересели на атомарину. Пятнадцать секунд спустя по её отсекам прошла команда к срочному погружению.

Сихали потеснил каперанга в его каюте. Он сидел на узком откидном диванчике, мрачный, злой, и переживал.

Вся затея со штурмом «Авалона» ныне представлялась ему глупейшей авантюрой, мальчишеским выбрыком. То, что они добрались-таки до СПО, объяснялось вовсе не их умениями. Просто никто в мире даже додуматься не мог до подобного идиотства! Но один кретин всё же нашёлся, и это был генрук ТОЗО…

Клацнула дверь. Высокий порожек-комингс переступил капитан Исаев.

— Вы почему не съели обед? — строго спросил он.

— Не лезет, — буркнул Тимофей.

— А я приказываю вам съесть рацион, — спокойно сказал каперанг. — Тут я командую, так что исполняйте, генрук.

Сихали криво усмехнулся и принялся за еду.

— Витальич, — проговорил он с набитым ртом. — Помнится, у вас была такая скоростная подлодка на десяток шпионов-диверсантов…

— «Катран»? — задрал бровь Исаев. — Она и сейчас на борту. А что?

— Мы воспользуемся ею, а вам оставим Мзиликази. Пока этот тип на борту «Гренделя», вам ничего не грозит.

— А вам?

— А мы рванём к АЗО. Одно я уяснил твёрдо: крепости берут приступом, а не в приступе дурацкой удали. В следующий раз буду умнее…

…На километровой глубине субмарина «Катран» отпочковалась от туши «Гренделя» и канула во тьму и холод вод. Удалившись на приличное расстояние, подлодка окуталась облаком пузырей — это заработал ультразвук — и буквально полетела, не испытывая более сопротивления водной толщи, взбитой в пену силой кавитации. Сто узлов… Сто пятьдесят…

— Лихо мчимся! — раздался одинокий голос Шурика и смолк.

Тимофей сидел за пультом один, за его спиной виднелся длинный и узкий обитаемый отсек, где расселись Гирин и Змей, Белый и Купри. И Юта. Одно место пустовало. Его должен был занять Витька Волин и стенать: «Пипец…» Не судьба.

…Тридцать часов безудержной гонки от Северного тропика до Южного полярного круга прошли в пять смен — Брауна было кому подменить. «Катран» всплыл у Земли Коттса, что в море Уэдделла, на Атлантическом побережье Антарктиды. Транспортный турболёт, высланный Шалытом, подобрал субмарину прямо в море и доставил её вместе с экипажем в посёлок Леверетт.

Глава 24

OVERKILL[116]

24 декабря, 3 часа 20 минут.

АЗО, Трансантарктические горы, посёлок Леверетт.

Первым из людей, увидевшим Трансантарктический хребет, был Амундсен. В своём безудержном стремлении к Южному полюсу он всё-таки выкроил время, чтобы полюбоваться этой твердыней. «Я никогда в жизни, — признавался сей достойный потомок викингов, — не видел более прекрасного и более дикого ландшафта». Величественные чёрно-синие горы, увенчанные белейшими снежными шапками, были окрещены в честь первооткрывателей — Нансена, Хейберга, Бьоланда, Вистинга, Бека.

А теперь у их подножий выросли десятки станций и горняцких посёлков — неугомонные антаркты протапливали шахты, добираясь до залежей угля, алмазов, ванадия, платины. В полярную ночь со спутника этот район Западной Антарктиды гляделся как россыпь тусклых огоньков. Не сравнить, конечно, с заревами Москвы или Нью-Йорка, но всё-таки…

А сильнее всех светился посёлок Леверетт, выросший на развилке шоссе, — одна трасса уходила к Южному полюсу, а другая тянулась на север, к горам Пенсакола и Сентинел.

Обычные модульные и сотовые дома, коими застраивался Леверетт, были обычными для АЗО, но на серо-стальном, чёрном и буром фоне горных склонов они смотрелись немного непривычно — стереотип восприятия Антарктиды требовал белой ледяной равнины за околицей и чтобы пингвины.

Хайвей^[117]«Мак-Мердо — Южный полюс» и «Леверетт — Пенсакола» заделались главными улицами посёлка, деля его на три неравные части, жители которых отличались завидным патриотизмом и могли при случае накостылять чужакам, забредшим не в свой район. На севере жили горняки-«гномы», на юге — научники-«интели», на западе — «пахари». Прозвище сие имело призвук уважения — «пахари» с утра до ночи копались в теплицах и оранжереях, выращивая лучок, редисочку, огурчики, укропчик.

Тихий такой, провинциальный городишко, немного даже сонный.

Но двадцать четвёртого декабря Леверетт играл и бурлил, как ярмарка, — тысячи фридомфайтеров съехались сюда, вездеходами и краулерами были заставлены все улицы и переулки. Это Леонид Шалыт созвал «охочих людей» бить ворога, устроил смотр своему разношёрстному войску.

Добровольцы получали оружие и шли на передовую — Трансантарктический фронт протянулся от гор Элсуорта на севере до ледника Нимрод, отгораживая Западную Антарктиду от Восточной, где правил генерал Кермас. Засев в горах, фридомфайтеры отгоняли флаеры «интеров» геологическими лазерами и зенитными ракетами, выпуск которых наладили головастые «интели» из Леверетта.

Вот сюда-то, в разворошенный человеческий муравейник, и прибыл турболёт с «Катраном». Субмарину затолкали в пустой ангар на окраине, рядом с бункером, где Керимов устроил Наташу Браун и Марину Харину.

Потискав свою жену и бережно приобняв чужую, Сихали выбрался «в город» под эскортом Юты, Джамила, Шурика и Купри. Илья сменил Керимова — остался охранять женщин и «бдить», поэтому его обычное место рядом с генруком занял не менее здоровенный Гирин.

— Похоже на карнавал, — сказал Белый, проталкиваясь через толпу. — И откуда их столько набралось?

Антаркты в дохах и каэшках, в походных комбинезонах и меховых куртках, бледнолицые, краснокожие, «цветные», чёрные имели сходство только по одному признаку — все они были вооружены. Иные выглядели так, будто родились с лучемётом в руке, другие держали оружие опасливо, не зная толком, куда жать, чтобы бабахнуло. Но настрой у всех был весьма и весьма воинственный.

— Шпиона поймали! — вдруг закричали в толпе.

Тимофей протиснулся и увидел очень бледного и очень худого человека в богатом комбезе, которому крутили руки двое дюжих антарктов. Рядом столбиками стояли роботы-операторы со стереокамерами в щупальцах.

— Я не есть шпион! — верещал бледный и тощий. — Я есть спецкор «Интернэшнл Бродкастинг Систем»! Мой ФИО — Элмер Данн!

— Отпустите его, — приказал Тимофей.

— А ты кто такой? — набычился один из антарктов, сгибавший спецкора в три погибели.

— А тебе что, повылазило?

«Азовцы» были перевозбуждены, наверное, поэтому они не сразу распознали в Сихали генрука ТОЗО, а когда, наконец, уразумели, кто есть кто, подняли восторженный рёв. На радостях и спецкора отпустили — пущай себе шпионит, жалко, что ли?

Именно по этому шумству и определил Шалыт местонахождение Брауна.

— Экце хомо!^[118] — закричал Леонид, бросаясь к Тимофею. — Поздравляю с победой!

— Нам до победы… — отмахнулся Сихали.

— … Как до Луны пешком, — выразился Белый.

— Всё равно! — воскликнул Шалыт с воодушевлением. — Завалить «Сульдэ»! Это надо уметь!

— Он заваливал, — Тимофей хлопнул Гирина по плечу, — у него и бери автографы.

— Леонид, — Шалыт торжественно протянул руку межпланетнику.

— Максим, — пожал её тот.

Расцепив побелевшие пальцы, генрук АЗО бодро сказал:

— А на «Авалон» мы ещё нагрянем. Ну что? В штаб?

— Веди, — обронил Сихали.

В штабе посёлка работала акустическая защита, поэтому галдёж с улицы почти не доносился. Шалыт с сияющей Мартой Вайсс сдвинули столы-пульты и включили карту Антарктиды.

— Восточную убери, — велел Браун. — Сосредоточим все силы на западе, за горами. Первый удар направим на север — если нам удастся закрепиться на хребте Сентинел, то мы прикроемся со стороны Атлантики и Антарктического полуострова… Кстати, «интеры» из Порт-Эймери ушли?

— Ушли, — подтвердил начальник станции «Моусон», типичный «оззи»^[119] с ирландской фамилией Шанаги.

— А куда?

— На Антарктический полуостров. Станции «Палмер», «Петрель», «Теньенте-Матьенсо», «Артуро-Прат»… Ну и «Беллинсгаузен».

Марта Вайсс хмуро кивнула.

— Значит, всё правильно, — сказал Сихали. — Далее. Прикрыв северный фланг, мы перейдём в наступление — перебросим людей и технику в Землю Мэри Бэрд, займём станцию «Русскую» и закрепимся на ней. Береговая охрана ТОЗО и Океанский патруль ударят с моря. Третий шаг — штурм «Мак-Мердо»…

Неожиданно Браун ощутил сотрясение — здание штаба сильно вздрогнуло.

— Что ещё такое? — нахмурился Шалыт.

В следующее мгновение плазменный «бурав», слепя оранжевым мерцающим светом, дико воя, снёс крышу и выжег основательную дыру в полу.

— Это налёт! — закричала Вайсс, тыча рукою в небо. — О, боже, сколько их!

Сихали поневоле замер, выглядывая поверх полуобрушенной стены. Из-за гор вылетали боевые флаеры. Их было много — эскадрилья за эскадрильей, волна за волной накатывались они на Леверетт, прижигая стылую землю плазменными взрывами. Выше дископланов шли орбитальные бомбардировщики — их закруглённые треугольники величаво проплывали, сея сверху мезонные роботоснаряды. Сиреневые вспышки пересекали посёлок по диагонали, расшвыривая обломки и обугленные тела.

— Сволочи! — взвизгнула Марта.

Сихали спрыгнул через дыру в полу на оттаявший круг земли и выбежал на улицу. «Если они убьют Наташу, — поклялся он, — я истреблю их. Всех!»

Улицы были пусты, если не считать погибших. Мёртвые тела лежали на оплавленном настиле или — расчленённые, обгорелые — торчали из дымившихся воронок.

Прямо по улице брёл потерянный и потрясённый Элмер Данн, спецкорр Ай-би-эс. Его сопровождал всего один робот, водивший кругом камерами.

— Снимайте, Элмер! — крикнул ему на бегу Тимофей. — Всё снимайте!

— Это варварство… — проговорил спецкор, запинаясь, — это есть страшное, ужасающее варварство…

Не слушая причитания Элмера, Сихали понёсся к окраине. За ним грузной трусцой поспешал Гирин. Купри с Белым бежали наперегонки с Ютой, пригнувшись, большими скачками, перепрыгивая воронки и глубокие борозды, в которых остывал остекленевший грунт.

Орбитальники отстрелялись и повернули на северо-запад. Флаеры утюжили западный район, громя теплицы и парники. Раз за разом по дископланам стреляли из развалин, жаля из бластеров и лучемётов, но всё было без толку.

Задыхаясь от быстрого бега, Тимофей выбежал за окраину, с ужасом оглядывая разгромленный ангар с «Катраном». Даже бункер не выдержал — проваленный свод чадил за щербатыми огрызками стен…

Рыча, буквально сгорая от ярости, Сихали заметался среди обломков и руин, пока не заметил Илью Харина, неистово махавшего ему из туннеля, уходившего в гору. Не чуя земли под ногами, согреваемый надеждой, Тимофей бросился к Змею — и, ещё на бегу, увидел родное, милое лицо. Жива!