Браун не стал связываться с супердержавами, он принял асимметричные меры — взялся за проект Space Elevator.^[102] Для начала генрук перекупил у евразийцев два старых Спу. Одну из станций — «Центральную» — инженеры-океанцы оставили на геосинхронной орбите^[103] и распустили с неё две нанонитки миллиметрового сечения — одну к поверхности Земли, а другую — в противоположную от планеты сторону. Первую из ниток закрепили в шахте на ИТО «Таити-2», а на конец второй, оттянутой в космос центробежной силой, прицепили ещё одну свою покупку — Спу, переделанную в станцию «Конечная». Тут же с Земли на небо, карабкаясь по тонкой леске, прочной, как якорный канат, полезли киберстроители. Они и нарастили трос, крестообразный в сечении, по которому ныне носились вверх и вниз подъёмники, «Карго-клаймберы», тягавшие грузы и пассажиров на орбиту и обратно.

Полупустой электробус тут же заметили охранники из Океанской гвардии. Лощёный офицерик приблизился и повелительно окликнул Брауна:

— Эй!

Ответом ему был холодный взгляд:

— Да?

Офицерик сбился с шага. Вытянулся по стойке «смирно».

— Господин генеральный руководитель… — начал он, щёлкая каблуками и отдавая честь.

Сихали оборвал его.

— В секторе З-Зэт, — сказал он, — стоит угнанный космоатмосферник. Спрячьте его от греха подальше. И поживее.

Офицер мигом отдал команду, и сержант забубнил в радиофон, передавая приказание по эстафете.

— Кто дежурный по Башне? — спросил Тимофей.

— Я! — снова вытянулся офицер. — Штаб-майор Руднев!

— Готовьте «Клаймбер», штаб-майор Руднев.

— Есть!

— И запомните: вы нас не видели.

— Так точно!

— Исполняйте.

Увидав Тугарина-Змея во плоти, Руднев ещё раз козырнул, приветствуя командора ОГ, и помчался исполнять приказ. Штаб-майор проявил чудеса оперативности — пяти минут не прошло, а фридомфайтеров уже провели в салон пустого «Клаймбера-112».

Никаких обратных отсчётов, никаких предстартовых церемоний — подъёмник бесшумно тронулся и заскользил вверх, оседлав одно из рёбер Орбитальной Башни.

«Всё выше, и выше, и выше…» — назойливый рефрен звучал у Тимофея в ушах, забивая мысли.

Острова за овальными иллюминаторами ушли вниз, открывая океанский простор. Раза три снаружи мелькнули надувные поддерживающие конструкции в форме огромных «бубликов», пухлых от гелия, и Земля стала ощутимо закругляться.

Теперь Великий, или Тихий, смотрелся как застывшие светло-голубые сборки, а облака казались плывущей по воде пеной. Прямо под «Клаймбером» зеленели маленькие островки-подковки, обведённые, как мелом, белёсым контуром прибоя. Бросался в глаза чёткий белый штрих — спутная струя какого-нибудь щеголеватого лайнера, а может, трудяги-балкера.

— Мы уже в космосе, — поинтересовался Белый, — или ещё не долетели?

— Можешь считать себя космонавтом, — проворчал Купри. — Четыреста километров — Гагарин ниже летал.

— Нормально! — довольно кивнул Шурик.

«Скоро уже…» — мелькнуло у Сихали. В девятистах километрах над Землёю на супертрос Орбитальной Башни нанизана была станция «Промежуточная». Там им сходить…

— Сихали, — напряжённым голосом проговорил Харин.

Браун обернулся к Змею, и тот показал рукою за иллюминатор. Там, на фоне голубой планеты, пролетали три угловатых силуэта — различались решётчатые рамы и кругляши сферобаллонов.

— Пустотные истребители, — пробормотал Купри.

Тимофей медленно встал и прошёл к аварийным боксам.

В нём росло тоскливое предчувствие беды. Подняв шторку бокса, он увидал пустотные скафандры, предусмотренные на случай разгерметизации «Клаймбера-112». Протестировав спецкостюм, Браун разобрался, куда чего пихать.

— Чего ждём? — буркнул он. — Облачаемся по-быстрому!

— Ты думаешь… — затянул Белый.

— Если я ошибусь, мы их стащим и посмеёмся. Если я прав…

Лазерные лучи в космосе не были видны, зато место попадания вспыхнуло ярко — нанотрос лопнул сотней метров выше подъёмника. Зловещим фиолетовым светом моргнула вспышка, и «Карго-клаймбер» сотрясся. Продолжая подъём, он слетел с перебитой оси Орбитальной Башни, как камень с пращи. Лопнувший нанотрос начал сворачиваться, напоминая шнек мясорубки, и подъёмник закрутило, как снаряд по нарезке.

— Превосходно!..

Сихали, уже наполовину влезшего в спецкостюм, сорвало с места и приложило спиною о переборку. Наступившая невесомость смягчила удар, но воздух из лёгких выбило.

— Быстро! — сипло каркнул Тимофей, ныряя в головой в шейный вырез и захлопывая шлем.

Илья, извиваясь гигантской гусеницей, натягивал на себя пустолазный скафандр, медленно вращаясь посреди салона. Купри с Белым помогали друг другу облачаться, удерживаясь за стойки, за кресла, за перекладины.

Сихали с замиранием сердца ожидал «контрольного выстрела», мгновенного жара, секундной боли и вечного небытия, а дождался лазерного залпа с «Промежуточной» — пустотники вспыхнули синим пламенем, распадаясь в космический мусор.

— Сволочи! — толкнулся в наушники голос Белого. — Так вам и надо!

— А толку? — проговорил Купри со злостью. — Мы-то падаем! Ещё с часок покрутимся — и в осадок…

— Чего делать будем? — спросил Илья.

Браун не ответил. Он молчал и смотрел, как замедленно опадает нанотрос, изгибаясь под действием силы Кориолиса. На фоне голубой планеты он смотрелся тонкой волнистой линией, порванной нитью. Потом суперканат, это основание Орбитальной Башни, вошёл в плотные слои и засиял огненной спиралью, сгорая и распадаясь. «Был и нету…» — окатило Тимофея.

Подъёмник летел, плавно вращаясь, будто ввинчиваясь в пустоту.

— Вот оно как бывает… — проговорил Белый, повторяя слова Рыжего.

А Сихали тупо смотрел в иллюминатор, и лишь две мысли шли ему на ум. На «Промежуточной» разрешалось иметь пост УАС, чтобы защитить Орбитальную Башню, и он сработал-таки, «истребил истребители». Но на «Промежуточной» нельзя было держать аварийные боты, даже спасательных космоскафов там не было. Ни одного…

Глава 19

СТАРТ

20 декабря, 18 часов 50 минут.

Околоземная орбита.

Браун испытывал все прелести нулевой гравитации и клял тех романтиков, что воспевали невесомость. «Ах, какая лёгкость во всём теле! Порхаешь, как бабочка!..» Ага… Сюда бы этих «порхальщиков». Такое ощущение, будто его голову пытаются вытянуть из шеи — чувствовалось напряжение мышц под подбородком, тяжелели лоб и затылок, живот вроде как подсасывало вверх. Изнывая от тошноты, Тимофей не сразу вспомнил о служебном радиофоне, а когда он опамятовался, то резко откинул гермошлем и стал пропихивать руку за кольцо шейного выреза. Кончиками пальцев ухватив коммуникатор, Браун потащил его наружу, пока не вынул и не набрал спецкод.

— И чё? — не удержался Белый.

— А ничё!

Чертыхнувшись, Сихали послал SOS по общему каналу. Целую минуту в салоне звенела тишина, а потом басистый мужественный голос отозвался, строго вопрошая:

— Алё вы в курсе, что это общий канал? Чего хулиганите?

— Ты кто? — резко спросил Тимофей.

— Максим Гирин, командир корабля «Бора-8».

— Так вот, Максим Гирин, мы не хулиганим, мы падаем.

— Борт? — отрывисто спросил Гирин.

— Это не борт, это подъёмник «Карго-клаймбер-112»!

— Твою-то мать!.. — выразился Максим. — Я ж тебя найду, придурка, по голосу определю и так тебе торец попорчу, что травматологи возрыдают!

— Ты слушай! — заорал Тимофей. — Три пустотника атаковали Орбитальную Башню и перебили трос на четырёхсотом километре! Наш подъёмник не задело, только в космос сбросило, а через час он перейдёт на баллистический спуск и сгорит на хрен! И мы с ним!

— Где вас искать? — Тон у Гирина изменился.

— Дрейфуем над Тихим, по экватору на запад.

— Ждите.

Сихали приободрился. Цепляясь за стойку, он подтащил себя к иллюминатору, словно высматривая неведомую «Бору-8».

Под ним ворочалась лазурная планета и ярко горели мощнейшие серебристые облака, слоистые, менявшие свой окрас от белого до коричневато-горчичного.

По выпуклому горизонту светилась голубая каёмка атмосферы, причём у самых облаков она была сочнее, гуще, а выше утончалась и бледнела.

— Я что-то такое вижу! — возбуждённо крикнул Белый. — Во-он там!

«Во-он там» показался космоскаф типа «джакстер» — пустотный аппарат для работ в открытом космосе. Он чем-то напоминал давешние истребители — те же неуклюжие формы, далёкие от понятия «обтекаемость», та же решётчатая конструкция, торчащие «ведёрки» сопел и сферобаллоны. В наушниках у Сихали прорезался голос командира «Боры»:

— Это Гирин. Держитесь там…

— Держимся!

Максим подтянул космоскаф к «Карго-клаймберу» и пристроился у того за кормой. Подъёмник вертелся буравом. Гирин развернул движки маневрирования в разные стороны и дал импульс на закрутку. Джакстер перевернулся и закрутился, пока не сравнял обороты с «Клаймбером». Теперь оба аппарата были как бы в одной сцепке, и чудилось, весь космос вращался вокруг них. Всё кружилось перед глазами, отдаваясь ёканьем, — и редкие, самые яркие звёзды, и громадный земной шар, — но нельзя было обращать внимания на это вселенское кружение.

Максим малым импульсом приблизил космоскаф к подъёмнику и манипуляторами крепко ухватился за его корму. Сихали сглотнул всухую.

— Сейчас… — пришло из эфира. — Это вам не баран начихал…

Гирин поменял местами маневровые и раскрутился в обратную сторону. Земля медленно взошла над «Клаймбером» и скатилась на место, заходящее Солнце расплылось по её горбу широким ореолом. Всё в космосе стало на свои места.

— Много вас там? — спросил командир «Боры». — Вы в СК хоть?

— В них. Четверо нас.

— Ага. Тогда перелезайте ко мне. Джакстер большой, поместитесь… Если за вами охота такая, то лучше подъёмник уронить!

— Дело говоришь, — проворчал Илья.

— А как тут всё открывается… — спросил Сихали, осматривая люк «Карго-клаймбера». — Ты не в курсе?

— Там на пульте должна быть такая кнопочка… Красненькая. На ней или под ней написано: «Авар. откр.». Нашли?

— Нашёл! Жать?

— Жми!

Тимофей вдавил «красненькую кнопочку», и воздух зашумел, загудел, завыл, стравливаясь наружу. Тут же замигало тревожное табло: «Разгерметизация». Потихоньку давление падало, и шум стихал. Раскрылся люк внутренний, отворился внешний.

— Лови фал!

Намертво ухватившись за край люка, Сихали высунулся в открытый космос. Страха высоты не было, да и планета внизу не выглядела бездонной пропастью — сотни километров не воспринимались рассудком, привыкшим к земным меркам, и словно обнулялись им.

Поймав раскручивавшийся фал одной рукой, Браун зацепился ногой за стойку и привязал к ней конец.

— Поплыли, — пропыхтел Тугарин-Змей.

Сихали храбро шагнул в пустоту и завис, двинулся вперёд, перебирая фал руками, пока не добрался до джакстера и не вцепился в откосины его рамы. Когда все устроились на жёстких «насестах», Гирин резко затормозил, сходя на орбиту пониже, и расцепил манипуляторы, удерживавшие «Карго-клаймбер».

— Держитесь? — спросил он.

— Изо всех сил, — честно ответил Белый.

Космоскаф пошёл на разгон — из стаканчиков дюз прыснули белёсые конусы газа. Набиралась скорость — и увеличивалась высота орбиты. Вскоре подъёмник оказался далеко внизу — и впереди.

— Через полчасика падать начнёт, — проговорил Максим. — Пущай охотнички порадуются.

— Пущай… — согласился Тимофей.

Гирин, походивший на рыцаря, закованного в серебристые латы, обернулся. Шлем его был сделан из спектролита и отливал зеркальным блеском, будто огромная капля ртути, а вот у Сихали забрало было прозрачным.

— Что-то мне твоё лицо знакомо… — протянул Максим. — Где-то я тебя уже видел…

— Меня зовут Браун, — сказал Сихали и улыбнулся, — Тимофей Браун.

— Так ты…

— Генрук ТОЗО, — прогудел Илья с затаённой гордостью.

— «Интеры» похитили его жену, — внёс ясность Белый.

— И мою, — добавил Харин.

— Вон оно что… А звать как?

Браун понял вопрос, но сразу ответить на него не получалось — горло будто зажал кто.

— Наташа, — выдавил он.

— Мою тоже Наташкой зовут… — гулко вздохнул Гирин. — Так они где? Здесь, на орбите? Или на Луне?

— Здесь. Станция «Сульдэ».

Макс присвистнул.

— Так вы что, — стало доходить до него, — за ними, что ли?

— А ты бы не пошёл? — несколько агрессивно спросил Тимофей.

— Да куда б я делся… — хмыкнул Максим и протянул задумчиво: — «Сульдэ»… М-да… Это вам не баран начихал. Слушайте, а чего они так на вас взъелись?

— Белый, — попросил Сихали, — повествуй.

Тимофей прекрасно понимал, что секретность является первым и непременным условием выполнения их миссии, но как им действовать в космосе без космонавта? Даже Илья, водивший всё, что ездит, плавает и летает, пасовал перед космическими аппаратами. А Максим показался Тимофею человеком прямым и честным, которому можно доверять. Согласится помочь — хорошо, не согласится… Есть много способов заставить человека молчать.

— Да чего там повествовать, — неохотно проговорил Шурик. — «Интеры» напали, мы дали сдачи…

Он стал рассказывать и мало-помалу увлёкся — руками пошёл размахивать, показывая, для наглядности, как оно было.

— Короче, угнали мы тот «Старфлеш», — довёл Белый свою повесть до конца, — и к Орбитальной Башне ломанулись. Ну и вот… Летим.

— Всё с вами ясно… — протянул Гирин. Помолчав пару минут, он сказал: — Станция «Сульдэ», в основном, «работает» по наземным целям. К ней надо подбираться как бы сверху, из космоса, из зоны станций. Две или три противометеоритные пушки на станции стоят, но всю сферу они не покрывают — есть две-три «мёртвые зоны», они конусами расходятся от «Сульдэ». Вот в них-то и надо входить.

— Как раз об этом я и думал, — кивнул Сихали, хотя никто не мог видеть его кивка.

— Засекут, — буркнул Купри.

— Правильно, — снова кивнул Тимофей, — значит, надо отвлечь гарнизон. Когда на тебя наезжает самосвал, будешь ты замечать велосипедиста?