Арину с Луной я ожидал сидя на капоте Мустанга и рассматривая панораму реки, окрашенную в багрянец закатным солнцем. Поспать практически не получилось — вроде только взялся за домашние дела, тут поправить, тут подстучать, а уже солнце клонится к закату. Когда встал выбор — разобраться с Винкельманном, или все же поспать часик, выбрал второе, плюнув на все и оставив кланового поверенного в багажнике. Несмотря на недолгий сон, усталость уходить не хотела, так что заливал в себя вторую кружку крепкого несладкого кофе.

Как раз с последним глотком скрипнула входная дверь, и с опозданием на две минуты на пороге появились женщины. Слегка раздраженный, я посмотрел на них, думая какую шпильку ввернуть, но тут же забыл об опоздании — эстетическое наслаждение того стоило, выглядели обе великолепно. Темноволосая Арина в черном, пепельноволосая Луна в светлом, непохожи как день и ночь. Не зная, даже не догадаешься, что мать и дочь.

Луна оделась с вызовом обществу — светло-голубое платье в облипку, собранные в высокий хвост волосы, белоснежные кроссовки на высокой подошве. Вот только на фоне матери она даже в своем выразительном наряде терялась — Арина утратила титул, но не красоту и грацию. Высокие каблуки, короткое черное платье, перчатки до локтей, уложенные в прическу волосы придерживает ободок с сеточкой-вуалью, сквозь которую видны подведенные арабскими стрелками глаза; но самое главное губы — алые, влажно блестящие и заметно выделяющиеся ярким пятном в темном образе. Гораздо более дерзкая деталь, чем весь кричаще-вызывающий образ Луны.

Сам я был в парадном, а не повседневном баронском наряде — ботинки-дерби, подкатанные на один подворот светло-голубые джинсы, черный китель с воротником стойкой с золотым тиснением и неизменная белоснежная футболка.

Залезая на задний диван через отогнутое переднее сиденье, Луна недовольно зашипела словно рассерженная лисица. Арина хотела осадить дочь, но я тронул ее за руку, покачав головой — тут только розги помогут, но до них еще рано.

Видимо для того, чтобы перекрыть раздраженное сопение Луны, когда отъехали от дома Арина начала рассказывать, что вся Тамбовская губерния является вотчиной клана Воронцовых, и что в Тамбове на княжении вот уже полсотни лет князь-генерал Игорь, а в Моршанске господарем десять лет назад посажен его младший брат Олег, новая резиденция которого находится на южной окраине города, занимая целый остров.

Российская традиция красной аристократии — располагать свои замки и особняки в окружении воды. Реакция еще столетней давности, когда вражеская пропаганда рассказывала о кровососах-вампирах, а новая власть показательно поливала всю еду чесночным соусом, напоказ носила серебряные кресты, окружала себя водой и солнцем — делая все то, что по народным поверьям каноничным вампирам категорически противопоказано. Отсюда и популярность пляжного волейбола, ставшего элитным спортом для аристократов — все же вода, солнце и загорелая кожа, а школьная ярмарка будущих невест это уже вторичное следствие.

Активная пропаганда «вами правят кровопийцы» давно замолкла, но привычка строить свои резиденции на островах, или хотя бы окруженные рвом и каналами, осталась — на один из таких мы и направлялись, проезжая через сияющий светом центр города. Арина показывала дорогу, и мы медленно катили вдоль полнящихся празднующим людом улиц, привлекая всеобщее внимание — все же рокочущий мощным двигателем «Mustang Boss» редкий гость на улицах Моршанска.

В отличие от утренних часов, сейчас расцвеченные праздничной иллюминацией улицы полнились людьми. Один раз даже пришлось сдавать назад и объезжать перекрытый для гуляний проспект. Праздничная иллюминация закончилась в предместьях, по которым мы выехали на набережную и покатили в сторону острова на юге, к уже виднеющимся на фоне заката остроконечным башням готического замка.

Прокатившись вдоль высоких каменных заборов казарм Моршанского мотопехотного полка, подъехали к узкому, две машины не разъедутся, мосту. Въезд на остров преграждали поднимающиеся барьеры, выполненные в виде распахнутых пастей с адским пламенем внутри каждой. Я и до этого обращал внимание, что на многих домах Моршанска сливы водостоков с крыш сделаны в аналогичном виде раскрытых зубастых пастей, самых разных — от фигурных кованых изделий до поделок из жести. Видимо, местная культурная особенность.

К поднимающимся барьерам прилагалась охрана в темно-серых мундирах с волчьей головой — личная гвардия самого князя-кардинала, главы клана Воронцовых. До своей личной охраны Олег, князь-господарь Воронцов-Моршанский еще видимо не дорос, ну или ему она не требуется. Это клан Львовых состоял всего из четырех князей, а в больших и многочисленных кланах по-разному бывает.

Охранники, судя по одинаковым небольшим татуировкам у левого глаза, почти все претенденты. Сквайр только один — седой гвардеец с изрезанным морщинами лицом, подошедший к машине и вежливо поинтересовавшись целями визита.

— Барон Нико Вайс со спутницами. Прибыл засвидетельствовать почтение господарю Моршанскому по случаю прибытия, — протянул я три карточки паспортов.

— Рад приветствовать, господин барон, — мельком просмотрел паспорта гвардеец. — Багажник откройте, пожалуйста.

Так. К такому меня жизнь не готовила. И что теперь делать, развернуться и уехать?

— Господин барон? — спросил седой гвардеец, когда пауза затянулась.

Выйдя из машины, я открыл багажник. Гвардеец подошел и встал рядом со мной. Некоторое время молча смотрели на труп господина Винкельманна.

— Господин барон, это…

— Друг семьи.

— Но ведь это тру…

— Старый товарищ, путешествует вместе с нами. Зла ни на кого не держит, вреда не причинит. Буду благодарен, если вы доложите князю о нем в приватной обстановке.

Седой гвардеец замялся, видимо не каждый день трупы в багажнике видит.

— Слушайте, забыл выложить. Обычно я его с собой не беру, — доверительно сообщил я гвардейцу. — Могу здесь оставить, чтобы он нас подождал.

— Проезжайте, господин барон, — наконец решился гвардеец, дав отмашку.

Хлопнув крышкой багажника, я вернулся за руль. Преграждающие барьеры уже опустились, и, рыкнув мотором, Мустанг покатил по мосту. Закат уже почти отгорел, но темный готический замок эффектно возвышался на фоне неба, выделяясь всеми своими башенками и замершими на крыше крылатыми горгульями.

Миновав узкий мост, проехали через высокую арку ворот, поверху которой адским пламенем горели две распахнутые пасти. Самое настоящее логово зла какое-то, как его в сказках рисуют — с удивлением осматривался я. Вообще красная аристократия обычно сдержана в стиле — как давным-давно не принято пить кровь на людях, так считается моветоном обустраивать жилища в стиле кинематографичного графа Дракулы. К созданию образа которого оказался невольно причастен Влад Цепеш, сам — какая ирония, являвшийся рыцарем Ордена Дракона и вполне себе деятельным воином света, истребляющим нечисть. Правда, после того как он влюбился в приговоренную к сожжению ведьму… Впрочем, это уже другая история разрушенной репутации.

Резиденция князя Воронцова-Моршанского напоминала красные клубы Петербурга — закрытые для обычных людей места развлечений, где собиралась допущенная алая знать. Вот только антураж красных клубов раскрывался только после входа, здесь же все смело и напоказ, как будто филиал петербургской клубной жизни. Может поэтому и нет личной гвардии у Олега — скорее всего клановый анфант террибль, посаженный главой клана управлять удельным княжеством, но еще не до конца нагулявшийся.

Парковка перед готичным замком впечатление подтверждала — сплошь дорогие и яркие машины преимущественно красных расцветок, среди которых мой синий Мустанг выделялся только цветом, но не хромом и мощью. Номера разных регионов, причем не только Московского царства — понятно, здесь местный аналог красного клуба, а по случаю праздничной недели веселье в самом разгаре, гости со всех концов съезжались.

Припарковавшись в ряду спорткаров и кабриолетов, я вышел и открыл пассажирскую дверь, подавая руку Арине. Луна выскочила из машины сама, с интересом осматриваясь вокруг. В приличном обществе ее наряд был на самой грани вызова приличиям, простить подобное могла лишь ее молодость, но здесь и сейчас девушка выглядела вполне нормально. Особенно учитывая, что только что мимо нас к одной из машин два лакея в синих ливреях пронесли юношу в обтягивающих красных кожаных штанах и черной майке-сетке на голое тело.

Отвратительное зрелище — проводил я взглядом процессию, наблюдая, как вышедший водитель открывал дверь упоровшемуся в нули недоразумению. Слабак, праздник только начался, а он уже отыграл свою партию веселья. Забыв про красные штаны, я подал Арине руку и вместе с держащейся чуть позади Луной мы двинулись к замковому крыльцу.

Едва поднялись по ступеням, нас встретил шагнувший из тени дворецкий. В царстве темного багрянца и адского пламени, под взглядом нависающих с коньков крыш горгулий он — облаченный в черно-голубую ливрею цветов герба Моршанского княжества, выглядел странным вкраплением привычного мира. Ну да, на воротнике петлицы обер-лакея, официальное лицо — представитель республиканской власти, а не красной аристократии.

— Добрый вечер, — полупоклоном приветствовал нас дворецкий. — Как вас представить?

— Барон Нико Вайс со свитой.

Дворецкий едва приподнял брови, мельком бросив удивленный взгляд на Арину. Если Луна в своем вызывающем наряде еще может сойти за свиту, то Арина выглядит как княгиня, а не безымянная «плюс один» в списке приглашенных. Но вопросов не последовало, высокие двери распахнулись, и сам обер-лакей повел нас вглубь особняка через погруженный в багряный полумрак просторный холл.

Когда мы по пути переступили через бесчувственное тело, а после я заметил у дальней стены еще пару неприлично раздетых персонажей, вдруг по царящей атмосфере понял — праздник здесь не только что начался, он просто никогда не заканчивается, а значит красные штаны мог быть ого-го каким стойким клубным бойцом.

Обер-лакей проводил нас через холл и привел в огромный круглый зал, где вдоль стен выстроились длинные столы, за которыми сидели, лежали и танцевали по-разному одетые и раздетые люди. Играла спокойная умиротворяющая музыка, создавая режим паузы в картине непрекращающейся явно уже не первые сутки вечеринки. Для меня совершенно знакомая картина, Арина тоже держала лицо, а вот идущая чуть позади Луна оглядывалась вокруг заметно удивленная.

В зале больше сотни человек, разбившихся на многочисленные группы по интересам — самым разным, от приличных до сугубо интимных, какие не каждый полуночный канал покажет. Луна, вглядываясь в происходящее, уже держалась довольно близко ко мне. Может быть, опасаясь, что ее утянут за собой и украдут — в подобном месте она явно впервые.

За нами наблюдали — в зале собралось немало красной аристократии, причем всех ее представителей, обычно тихо враждовавших. Помимо самых разных клановых татуировок я увидел похожие на мои баронские наряды — в полумраке светло-голубые джинсы хорошо видны, а также багряные боярские пиджаки-кафтаны. Аниматоров — так их называли за привычку боярских девушек одеваться в стиле японских анимационных мультиков, было довольно много, они привычно держатся тесными группами.

Подобной сплоченности нет ни у меченых — как называли клановых, ни у баронского сословия. Неудивительно — бояре в сути своей просто мутанты, улучшенные государством обычные люди с привилегиями, добившиеся этого права через воинскую службу. Боярские дети ненамного сильнее обычных людей и не всех из них — если не на воинской службе, усиливают за счет рода, так что в личной силе они остальным аристократам уступают. Один в один условный боярин почти всегда клановому сквайру или баронету проиграет, оттого и группируются.

На нас внимательно смотрели, но не реагировали и зацепить не пытались — правило водяного перемирия, попытка устроить ссору может вызвать неудовольствие хозяина. Сам князь-господарь Воронцов-Моршанский восседал в дальнем конце помещения за небольшим столом персон на десять во главе камарильи. Расположился он в кресле-троне с подлокотниками, выполненными — ожидаемо, в стиле распахнутых пастей. На одну из них он облокотился, подперев подбородок кулаком и наблюдая за нашим приближением ленивым сонным взглядом.

На вид князю не более тридцати лет, но белесые глаза выдавали истинный возраст — ему не меньше сотни. Был он в белых штанах и красных мокасинах на голую ногу, в темно-синем морском кителе с золотым тиснением и эполетами, которые частично скрывали длинные белые волосы, а в вороте распахнутой рубашки заметен большой крест черненого серебра. Провокационный, с острой нижней оконечностью напоминающий меч — знак охотников на вампиров Священной Римской империи, вот это поворот. На фоне князя Луна со своей попыткой дерзкого наряда выглядела как домашний лисенок перед хохочущей гиеной — весь облик князя Олега был настоящим вызовом приличному обществу: у мужчин клановой аристократии не принято ходить в белом, не принято носить длинные волосы и тем более не принято носить мечекрест на груди.

За столом вокруг князя собралась его камарилья в более приличных нарядах, с интересом нас рассматривая взглядами разной степени замутненности. Ближнее окружение щеголяло в черно-красных бархатных кафтанах, на лицах большинства клановые татуировки на левой стороне лица — угловатый треугольник от глаза, стилизованный под вороново крыло.

— Барон Нико Вайс со свитой, — представил нас обер-лакей и, развернувшись, махнув полами черно-голубой ливреи, удалился.

— Прибыл в Моршанск и прошу разрешения на неопределенное время задержаться в вашем городе, — склонил я голову в формальном приветствии. Когда вновь посмотрел на князя Олега, взгляд невольно задержался на серебряном кресте на его груди, а в памяти пронеслись уже виденные картинки воспоминаний как я раз за разом вонзаю в чужие головы серебряный кинжал аналогичной формы. Это какой-то намек?

— Я вас не знаю и не помню, барон, — скучающе произнес князь, с показательной ленцой переводя взгляд на Арину. — А вот спутница ваша кажется мне знакомой. Дорогая Марина, мы ведь были друг другу представлены…

— Гражданка Арина Воронова к вашим услугам, господарь князь. Решением Верховного суда лишена имени, прав и привилегий, — гораздо более низко чем я, поклонилась Арина.

— Да? — не стал скрывать удивления Олег. — Когда это произошло?

— В воскресенье вечером, господарь князь. Князь Пантелей давал прием по случаю празднования Дня Республики, но в самом начале мероприятия появились сотрудники Третьего отделения и арестовали всех князей, а уже на следующее утро я получила решение суда о лишении прав и привилегий.

— Какая неприятная история, — прокомментировал князь-господарь. — Ох уж эти жандармы, всегда стремятся испортить людям праздник. Нет бы прийти утром на рассвете, когда никто не увидит позора падения фамилии! Так нет же, врываются на мероприятия, кладут всех лицами в пол, бьют ногами уважаемых людей, причем показательно и с остервенением…

На меня князь не смотрел, но мне вдруг показалось это прямым намеком. Вновь в памяти возникли картинки как один за другим красные князья умирали от моей руки, а фоном воспоминаний почти всегда алел рассвет или предрассветные сумерки.

— Но кто я такой, чтобы критиковать российскую жандармерию. Она работает, чтобы мы, верные слуги Отчизны, не расслаблялись, — вдруг широко улыбнулся князь, обращаясь к своей камарилье и показав ряд белоснежных зубов. До развития стоматологии именно по такой белизне темные охотники определяли вампиров или ведьм — колыхнулась во мне память Раскалова.

— Помимо обязанности представиться по факту прибытия, хотел бы испросить вашего разрешения для дочери Арины Вороновой поступить в местную гимназию, — произнес я, посмотрев на Луну. Она не сразу поняла, что от нее требуется — только когда Арина шикнула, пепельноволосая девушка словно очнулась.

— Луна Воронова, — сделала девушка книксен, пренебрегая приличиями опустив обращение к господарю. Арина вновь собралась шикнуть на дочь, но князь не обратил внимания на нарушение протокола.

— Луна? Сосватанная Оскару Блейзеру?

— Именно так, господарь князь, — вместо дочери ответила Арина. — Луна провела детство в Вероне, обучаясь в местном отделении Мариинской гимназии и состояла в первом составе спортивной команды.

Князь долгим внимательным взглядом посмотрел на пепельноволосую девушку, после перевел взгляд на Арину.

— Я помню вас, милая Марина, помню ваши победы. Если ваша дочь хотя бы наполовину хороша, как вы, это будет отличным приобретением для нашей гимназии. Эй, Гектор! — вдруг пронзительно, с переливом свистнул князь, подняв руку и привлекая внимание.

На княжеский свист моментально откликнулся высокий мужчина, поднявшись из-за одного из столов и направляясь к нам быстрым шагом. Наряд практически как у меня — только вместо кителя более длинный плащ, короткий ежик черно-зеленых волос и аккуратная борода.

Ревенант. Как и я, из имперской аристократии — только из остзейских баронов, судя по характерным усам и бороде. Более того, знакомое лицо — я неоднократно видел его во время перемещений по клубам Петербурга. Гектор Люкнер, достаточно известный старый бонвиван, тусовщик и стиляга, периодически нанимающийся на краткий срок в мертвые земли и после возвращающийся с удивительными рассказами, часто проходящими под девизом «не мешайте красиво врать!»

— Вашсветлость, — продемонстрировал слегка развязный полупоклон барон.

— Дорогой Гектор, с этого момента вам придется делить лавры важного гостя, –вернул князь прежнюю ленцу, показывая в нашу сторону. — Теперь в нашем провинциальном городке не только ты ярко светишь звездой из Северной столицы…

Князь показывал конкретно на меня, вот только Гектор большее внимание уделил Арине — о событиях с кланом Львовых здесь явно еще не слышали в пылу затянувшегося празднования.

— Марина Александровна, ваше сиятельство! — поклонился Гектор учтиво, подтверждая мои догадки. — Какая приятная встреча, как я рад вас видеть! А где князь Пантелей, почему вы здесь только с прицепом? — легкий жест указал в мою сторону.

Вот незадача какая. Действие препаратов прошло, а вот известная в узких кругах клубного Петербурга репутация осталась. А самое главное, напомнила о себе очень вовремя — на нас сейчас смотрели практически все собравшиеся в зале, за исключением пары десятков совсем обгашенных и примерно стольких же занятых в альковах плотским весельем.

— Гражданка Арина Воронова к вашим услугам, — поклонилась Гектору заметно зардевшаяся от смущения Арина, явно желающая провалиться сквозь землю.

— Лишена имени, — пояснил князь для Гектора. — Но прости, как ты назвал моего гостя барона Вайса? — поинтересовался он, полностью отбрасывая скуку и выпрямляясь в своем массивном кресле с рычащими подголовниками.

— Прицепом, вашсветлость. Это же знаменитый персонаж, его весь красный Петербург знает! — развел руками простодушно-пьяный Гектор.

Очень удобная ширма для убийцы-ликвидатора — туповатый курьер, которого весь Петербург знает, не мог я не оценить замысел своих кукловодов. Всем хороша такая легенда, если не учитывать мои личные интересы.

— Почему ты его так назвал? — поинтересовался князь, легким и словно бы извиняющимся жестом попросив меня подождать.

— Так это ж, ваше сиятельство, — озадачился Гектор. — Он же кретин и тормоз, двух слов связать не может — его Львовы как лошадку-доставщика использовали. Есть чо? — с изменившейся интонацией бородатый барон характерно дернул подбородком в мою сторону.

Надо же, какая здесь развязная атмосфера — видимо, все настолько свои, что столь щекотливые темы вполне свободно обсуждаются. Даже в Петербурге такой свободы слова нет, вот уж не ожидал подобное увидеть в приличном провинциальном городе.

— Господин Вайс? — повернулся ко мне за комментариями князь Олег.

— Не могу знать, о чем идет речь, господарь, — ответил я с легким полупоклоном. — Могу только предположить, что барон Люкнер имеет в виду мою привычку медленно нажимать на тормоз.

— Это как так?

— Как справедливо заметил господин барон, я не владею искусством слова в совершенстве. Позвольте использовать эмпирический метод?

Князь еще более приосанился на своем монструозном троне, после сделал дозволяющий жест рукой. Потянув за собой Арину с Луной, я проводил их к боковому столу, усаживая на свободные места, а после прошел к стене, где был выставлен ряд рыцарских доспехов. Каждый из них держал «руки» на оголовье упертого в землю меча, два из которых я сейчас забрал. Абсолютно одинаковые клейморы — тяжелые, не заточенные и с крестовидной гардой, сужающиеся к концам дужки которой украшены изображениями четырехлистного клевера.

Передав один меч Гектору, я отошел назад и встал в позицию гнева — левая нога вперед, обе руки на рукояти, массивный широкий клинок лежит на правом плече.

— К бою! — спокойно обратился я к противнику.

Гектор оценил мою стойку и заметно посерьезнел, сбрасывая с себя расслабленность опьянения. Встал он в позицию простака — левой ногой вперед, с выставленным вперед мечом, острие которого направлено под углом вниз. Позиция совершенно неудобная для нанесения первого удара, зато идеальная для контратаки.

Совсем не глуп барон — без оглядки на репутацию и совершенно не боясь прослыть перестраховщиком, хочет посмотреть на мой уровень. И хотя с двуручными мечами обращаться Гектор определенно умеет, тем не менее моментально принял меня всерьез как противника. Это, конечно, не очень хорошо, лучше бы по-прежнему воспринимал как не умеющего связать двух слов кретина.

Князь Олег между тем дал указание кому-то из камарильи разбудить дремавшего музыканта, и того быстро привели в чувство звонкой оплеухой. Пианист за пультом осмотрелся, а после вовсе вырубил звук — музыка смолкла, и в зале наступила тишина, нарушаемая негромкими голосами, шуршанием одежды и скрежетом отодвигаемых стульев. Звуки внимания, на нас теперь смотрели практически все, кто при памяти. Даже две из трех оргий в альковах дальней стены оказались поставлены на паузу.

— Вы готовы? — спросил я у Гектора.

Сразу после моего вопроса вдруг заиграла бодрая электронная музыка — пианист за пультом неожиданно четко поймал атмосферу момента. О, а я знаю эту мелодию, саундтрек к фильму «Кровавый турнир», прямо до глубины души пробирает.

Услышав ответ противника, я сделал шаг вперед и одновременно рубанул огромным мечом — разгоняя лежащий на плече клеймор нажатием на рукоять как на рычаг. Длинный клинок устремился в голову Гектору, падая сверху вниз — он парировал, мечи с лязгом встретились. Как я и рассчитывал, внешне небрежный удар оказался для противника столь силен, что он отшатнулся.

Я уже, выставив согнутую в локте руку вперед, встал в позицию «ключ» — положив клинок на сгиб руки, так что острие было направлено в лицо Гектору. Он, разозленный и презрев опасность, широко размахнулся. Рубанул сверху вниз в попытке повторить мой удар и поменять конфуз на успех, но, не пытаясь парировать, я шагнул вперед под падающий клинок. Уходя из-под удара сближением, одновременно я развернулся в полупируэте — на краткий миг мы с Гектором встали спина к спине. Продолжая движение, я толкнул барона плечом и одновременно в развороте перебросил клеймор, взявшись руками за клинок хватом мордхау.

Оказавшись позади Гектора — повернуться ко мне лицом он не успел, я рубанул перехваченным мечом как топором, так что одна из дужек крестовидной гарды вошла сбоку в шею. Хм, вообще-то я в затылок целился — Гектор оказался довольно быстрым. С хриплым криком барон рухнул на колени, пытаясь зажать хлещущую кровью рану. Я размахнулся еще раз, краем глаза отметив как алые капли веером брызнули с гарды на стол неподалеку, и снова обрушил меч как топор. В этот раз попал как целился, в затылок — удар оказался достаточно силен, чтобы дужка рукояти проломила череп.

Гектор рухнул лицом вниз, конвульсивно изгибаясь. Подобрав выпавший из царапающей пальцами пола руки клеймор противника, я прошел к доспехам и один за другим поставил мечи на место, после этого вернулся к княжескому столу. Бодрая музыка замолкла, в зале наступила абсолютная тишина, только слышно было, как скребут по полу ботинки Гектора Люкнера, все еще изгибающегося в конвульсиях.

— Второй удар был явно лишним, господарь, — произнес я с полупоклоном. — Медленно нажимаю на тормоз.

Олег Воронцов, князь-господарь Моршанский, некоторое время сохранял молчание, глядя на замершее в последней судороге изогнувшееся тело. Если ему демонстрация эмпирического метода не понравилась, это, конечно, проблема. Но гораздо меньшая, чем оставлять безнаказанным мое именование бестолковым кретином перед всем собравшимся народом.

— Барон, вы создали мне серьезную проблему, — подтверждая плохие предчувствия, задумчиво протянул князь.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Видите ли, друг мой, — показал князь на бездыханное тело. — Гектор прибыл из Петербурга для того, чтобы занять место командора в женской гимназии, где выпускной год пробился в верхнюю сетку республиканского чемпионата. Теперь же я нахожусь в затруднительном положении — регенерировать Гектор будет не меньше трех месяцев, а соревнования начинаются уже в сентябре, и к этому времени я не смогу найти человека ему на замену.

Потому что мало кто из аристократов согласится отправиться в провинцию командором школьной команды, — продолжил я мысленно за князя. Ведь на общероссийском уровне соревнования выигрывать вряд ли получится, не думаю, что в Моршанске база сравнима с элитными учебными заведениями, наверняка выход на республиканский уровень случайная удача. И пока не закончится групповой турнир, командору раз за разом придется выхватывать свою долю позора поражений. Ну а Гектор, я помню его репутацию, скорее всего в срочном порядке вынужден был покинуть Петербург, а Воронцовы таким образом предоставили ему временное убежище за услугу.

— Вы же не оставите меня в затруднительном положении, барон? — спросил князь, неожиданно взяв в руку видный в расстегнутом вороте рубахи серебряный мечекрест. Если совсем недавно намек на визиты ранним утром был совсем неявным, то сейчас более чем прозрачен — понял я, глядя на негласно запрещенный к демонстрации амулет.

— Я готов стать командором спортивной команды Моршанской женской гимназии, господарь князь.

— Отлично, господин барон, просто отлично!

Надо же, вот и пригодился мой спортивный диплом. А еще такими темпами совсем скоро, возможно, пригодится и навык убивать — не только обычным оружием, но и серебряным.