Пытаться нас задержать лейтенант Куриленко не стал, только проводил взглядом, оставаясь в одиночестве перед воротами горящего замка. Удачи ему.

— Нико, я вся в крови, — едва слышно прошептала Луна. Сидит зажмурившись, скривившись от боли и отвращения.

— Подожди, сейчас решим, — попросил я, набирая знакомый номер.

Трубку взяли моментально, как будто с той стороны ждали звонка.

— Манштейн у аппарата.

— Госпожа майор, это Нико Вайс.

— Господин Вайс, какой неожиданный звонок! Стесняюсь спросить, а вы время видели?

— Нет, а который час?

— Почти одиннадцать вечера, господин Вайс.

— Надо же, а мы и не думали! Просто здесь светло на всю округу.

— Что же столь ярко освещает ваш путь в столь поздний час?

— Я выезжаю из Езерища и здесь горит местный замок. Судя по всему, клан Блейзер устроил там пиршественную оргию, самую настоящую красную свадьбу, вы представляете?

— Какие ужасы вы рассказываете, — голос госпожи майора ничуть не изменился. — Подождите секунду.

Обманула — тишина в трубке продлилась больше минуты, видимо Манштейн отдавала какие-то указания.

— Я снова с вами, господин барон. Что-то хотели?

— На месте у ворот замка остался лейтенант Куриленко из дорожной полиции, у него для вас приятный сюрприз.

— Еще один кабачок?

— Лучше, госпожа майор.

— Не терпится узнать, сейчас же вылетаю.

— Возьмите лейтенанта под свое крыло, пожалуйста.

— Какая интересная просьба.

— Он слишком много видел, теперь ему только в особый отдел работать. Еще одна просьба: могли бы вы связаться с графом Мордвиным и сообщить ему, что мы задержимся на ночь в его вотчине.

Все же пусть Езерище и экстерриториальное владение, но приезжать на чужую землю и жечь замки довольно дерзкая форма поведения, так что лучше будет подстраховаться.

— Сообщу. Вы где будете?

— Выехал в сторону Невеля, Лобок только что проехал, сейчас поищу гостиницу, — прочитал я как раз мелькнувший на обочине указатель населенного пункта.

— Хорошо, сейчас отправлю несколько человек как охрану.

— А как вы узнаете где я?

— По вашей регистрации в отеле, конечно же.

— Ясно. Еще неплохо бы до рассвета одежду подвезти, два комплекта — для Луны Вороновой и боярина Глеба Лобанова. Их размеры уж посмотрите сами, пожалуйста.

— Лобанов? Неожиданно, — удивилась Наталья.– А где я вам размеры посмотрю?

— Там же, где регистрацию в отеле, наверное.

— Туше. Но на самом деле вы переоцениваете нашу организацию, мы не настолько глубоко в личной жизни каждого гражданина.

— То есть всевидящее око Третьего отделения не наблюдает за мной в любой момент времени?

— Придумаю что-нибудь, — закруглила разговор Наталья.

— Благодарю вас, госпожа майор, — произнес я и сбросил вызов, чувствуя, как коготок сотрудничества увязает все гуще и гуще. При этом я до сих пор даже не знаю, кто именно контролировал прежний канал доставок, кто именно вызвал меня в Петербург для получения инструкций. Что ж, знакомство наверняка еще впереди, и придется решать проблемы по мере их поступления.

Мы уже проехали Лобок и не доезжая немного до Невеля, я свернул с трассы по указателю к гостинице. Подкатил к мотелю, стандартному для российской провинции — П-образное двухэтажное здание с дверьми номеров, выходящих прямо на улицу. Разбудив и заплатив наличкой сонному по причинам праздничного отсутствия гостей администратору, снял два смежных номера на первом этаже.

Разбуженный Лобанов из машины вышел сам — слабо соображает, что происходит, но на ногах держится. На мои слова-указание отмыться от крови и поспать отсалютовал двумя пальцами и пошатываясь, направился сторону указанной двери. В соседний номер Луну я отнес — самостоятельно передвигалась она уже с большим трудом, поэтому предпочла не цепляться за сознание, а провалиться в полубеспамятство. Девушка безвольно висела на моих руках, голова запрокинулась, слипшиеся в колтуны волосы выглядят ужасно.

Аккуратно открыв дверь ключ-картой, извернувшись и дополнительно придерживая Луну на руках коленом, я сразу понес ее в душевую кабину, посадив к стене. Она попыталась сесть ровно, но тело не слушалось — согнутые в коленях ноги расползлись, голова безвольно упала на грудь, снова отключилась.

Настроив воду — теплую, не горячую, сначала аккуратно облил платье. Недавно белое, сейчас багряное в разводах, ссохшееся коркой запекшейся крови. Под струей воды Луна вновь вынырнула из полубеспамятства, но предпочла не показывать мне, что очнулась. Намочив платье, достал из кармана френча одноразовый скальпель — взятый еще в заброшенном морге и принялся аккуратно резать ткань. Под свадебным платьем обнаружилось когда-то красно-белое ажурное белье, сейчас багряное от крови. Его тоже разрезал, так что в поддоне душевой кабины вскоре оказалась мокрая груда обрезков, с которой стекала алая вода.

После перешел к волосам, вымывая спекшуюся кровь, ошметки чужих костей и мозгов. Девушка все больше возвращалась в себя, но по-прежнему делала вид, что в беспамятстве, только ноги подобрала, сдвинув колени.

Когда намыливал ей волосы, открыла правый глаз — левый уже заплыл, посмотрела на меня и тут же снова закрыла, не став ничего говорить. Закончив с волосами, начал аккуратно смывать кровь с тела Луны. В основном чужая, но и своей достаточно — серьезных порезов и глубоких рваных ран нет, хотя побита почти со всех сторон. Как будто гемованну приняла, вся в запекшейся корке.

Закончив мыть девушку я аккуратно, чтобы не тревожить раны, вытер ее полотенцем, взяв другое закрутил в него волосы. Подхватив на руки — Луна глаз не открывала, но уже держала голову и обхватила меня за шею, отнес на кровать. Здесь уже вытер третьим полотенцем насухо, уложил на бок и накрыл одеялом.

Луна лежала с закрытыми глазами, хотя не спала и не собиралась — без обезболивающего сразу не заснет. Я достал телефон, набрал номер Арины — бывшая княгиня, как и госпожа майор ответила моментально, явно рядом с телефоном сидела.

— Все в порядке. Я забрал Луну, она сейчас спит, немного распереживалась. Завтра поедем домой, к вечеру будем.

— Хорошо. Спасибо, — выдохнула Арина.

Завершив вызов, аккуратно отложил телефон.

— Немного распереживалась? — прошептала Луна, не открывая глаз.

— Надо было ей как есть сказать?

— Нет, но…

— Спи.

— У меня все болит. Можно хотя бы таблетку, если доктора мы не можем себе позволить?

— Почему ты решила, что мы доктора не можем позволить?

— Меня пытались сожрать, избили, стреляли, потом я упала с огромной высоты, а вся медицинская помощь — это теплая вода с мылом. Вот я и подумала, понимаешь ли, что возможности нет. Да и в таком состоянии даже мое прекрасное тело выглядит непривлекательно, вряд ли ты ухаживал за мной чтобы поглазеть.

— У тебя сильная кровь. Раньше тебя ограждали от этого, но сейчас ситуация поменялась, — намекнул я на введенный прототип, чтобы лишнего не сказать если нас вдруг слушают.

Версию с покрасневшей радужкой Луны я по пути из Смоленска придумал — если меня тормозили физикокогнитивными препаратами, то и ее вполне могли. Скрывали способности — такое бывает иногда, когда небольшие кланы не хотят детей отдавать в более влиятельные до совершеннолетия, тянут до женитьбы чтобы получить большую прибыль. Ну а после того как бывший князь Львов залетел в тюрьму, где навсегда и остался, спрашивать правда это или нет уже не с кого.

Вот только версию эту я готовил для цивилизованного развития событий, в ответ на возможные неудобные вопросы, когда буду Луну забирать как законный покровитель — кто ж знал, что ее на красную свадьбу везут.

— Твое тело умное, оно сейчас само себя лечит. Раньше эта возможность глушилась, сейчас проснулась, но быстрая и умная регенерация невозможна без тренировки. Любое медикаментозное вмешательство может сбить настройку и откатить прогресс развития, так что считай происходящее развитием способности.

Луна отвечать не стала, затихла и вскоре вроде бы даже заснула. Я расслабился, сидя в кресле, сам проваливаясь в полудрему.

— Нико, — вдруг услышал я шепот и не сразу понял, что это Луна.

— Что?

— Спасибо, что забрал меня.

— Только не влюбляйся, — мгновенно среагировал я.

— Пфф, — пренебрежительно фыркнула она, моментально вынырнув из дремы и сверкнув открытым глазом.

— Кто предупрежден, тот потом в подушку не плачет, — пожал я плечами, заваливаясь на соседнюю кровать не раздеваясь.

До рассвета все прошло спокойно, а с первыми лучами солнца в номер постучалась ночной администратор — заметно бодрая в сравнении с нашей полуночной встречей. В руках у женщины было два свертка одежды. С черной мужской я отправил администратора в соседний номер к Лобанову, а женскую забрал.

Луна от стука в дверь проснулась, как раз пришла в себя, вспомнив и уложив в голове реальность пережитого. Потрясена, не без этого, но держится хорошо. Еще лучше пошел процесс регенерации — заплывший глаз открылся, ни следа недавнего отека, только темнеют на смуглой от загара коже синяки. Натянув простынь под подбородок, Луна уселась в изголовье кровати, когда я положил рядом одежду. Темно-синие юбка и куртка на молнии с липучками-велкро, белая рубашка, тупоносые черные туфли на невысоком каблуке, грубое казенное белье — ну да, где еще ночью найти одежду, если не на складе ИК-6 Псковской губернии.

Когда Луна оделась комментировать я ее облик не стал, хотя на язык конечно просились шуточки, что от такой охранницы я бы не отказался. Луне еще повезло, ей досталась офисная униформа службы исполнения наказаний, а вот Лобанов получил комплект заключенного. Ну да всяко лучше, чем в грязной от крови и порванной одежде.

— Это какой-то намек? — спросил боярин вместо приветствия, явно имея в виду униформу.

— Нет, это ближайший склад одежды, работавший ночью. Ты с нами поедешь, или на все четыре?

— С вами — это куда?

— В Моршанск, к нам домой. Можешь пожить несколько дней и решить, что дальше делать.

— С вами.

— Тогда погнали, — завел я машину.

На выезде обратил внимание, что обещанная госпожой майором охрана на стоянке — такая же неприметная как у меня Волга Пилигрим, внутри два мрачных типа в солнцезащитных очках и с протокольными лицами.

Ехали в молчании — понятно, что радости и веселья утром немного после произошедшего. Луна задремала, а Лобанов был совсем озадачен и хмур, глубоко уйдя в себя в раздумьях, а потом завалился спать. Вообще за весь день не было сказано ни слова — Лобанов похрапывал на заднем сиденье, Луна дремала на переднем, откинувшись назад на кресле. Они все еще регенерируют, и в состоянии покоя организм прибивает, так что неудивительно.

Ехал я не останавливаясь, кроме одного раза на заправке — Волга не Мустанг, тут на одном баке в два раза больше километров можно на колеса намотать. Смоленск, Рославль, Брянск, Орел, Елец, Липец — меняли друг друга города на пути, огибаемые по объездным дорогам. И, наконец, ближе к вечеру — Тамбов, вместе с тысячей километров на спидометре. Лобанов с Луной все так же спали, говорил я только несколько раз с Ариной, созваниваясь и держа в курсе перемещений.

Губернскую столицу тоже проехал по объездной с севера и не въезжая в город заехал в аэропорт. Еще утром с Ариной договорились, что она Мустанг сюда пригонит, оставив ключи — их я сейчас и забрал на стойке проката, сдав Волгу с дополнительной оплатой химчистки салона.

Лобанов и Луна — оба двигаясь как сомнамбулы, перебрались в Мустанг, и я выехал с территории Тамбовского аэропорта, направляясь домой. Вечерело, в Моршанск заезжали в багряных сумерках. Золотой час — сразу после заката солнца, когда все вокруг залито красно-золотым светом.

На подъезде к дому позвонил, но Арина трубку не подняла, что меня всерьез обеспокоило. Паркуясь перед крыльцом, отметил что в доме горит свет — судя по отблеску за углом первый этаж, комната Арины. Немного отпустило, но совсем немного — напряжение сохранялось, потому что обычно обстоятельная Арина телефон держит в доступе. Оставив раненых в машине, аккуратно приоткрыл дверь, заглянул в холл — никого. Пошел вглубь дома — дверь в комнату Арины приоткрыта, в коридоре полоска света, слышен шум льющейся воды. Это хорошо, а то я уже слишком нервничать начал, ожидая всего плохого.

Лобанова разбудил и отправил своим ходом в гостевую спальную на первом этаже — завалился на кровать боярин не раздеваясь и даже не разуваясь. Луну снова взял на руки и поднявшись по лестнице занес в ее комнату на втором. Регенерация неплохо забирает внутренние силы, так что оба они были в состоянии гораздо более «утомленном», чем вчера ночью, когда избитые и потрепанные заходили в придорожный мотель.

Помог сонной девушке раздеться — поблагодарив меня невнятным мычанием, Луна почти мгновенно вновь провалилась в глубокий сон. Выйдя из комнаты, я аккуратно прикрыл за собой дверь и направился вниз, в комнату Арины. Перепрыгнув последние несколько ступеней лестницы, развернулся к двери и нос к носу столкнулся с Винкельманном.

Оживший труп был одет в черный фрак с алой бабочкой — ох уж эта «вампирская» мода, в руках держал серебряный поднос, на котором пустые чайник, кружка и блюдечком с парой высосанных лимонных долек. Смотрел на меня Винкельманн кроваво-красным взглядом глаз без радужки.

Манкурт. Послушное создание, выполняющее волю создателя; оболочка, в которую вдохнули жизнь, но не душу.

— Господин Вайс, вас ожидают, — ровным безэмоциональным голосом произнес Винкельманн с полупоклоном.