Как обычно задержавшись немного на работе, иду на остановку одна. Лицо облепляет противная морось. Кутаюсь в снуд поплотнее. Скорее бы уже закончился этот месяц бесконечных дождей, сырости и тротуары покрылись первым легким снежком. После событий у больницы с навязчивой гопотой, я с большей оглядкой хожу и стараюсь уцепится за Женькой, до остановки прогулятся в ее компании, но сегодня она убежала раньше меня.

С того вечера темные, плохо освещенные проулки и аллеи — моя фобия, остерегаюсь ходить одна, и в боковом карманчике моей сумки удобно припрятан перцовый баллончик. Но даже с ним мне не так спокойно, а если возвращаться на такси каждый день зарплаты не напасешься и у мамы начнутся вопросы. Чем ближе к зиме, тем быстрее заканчивается день, уже к пяти вечера улицу покрывают сумерки.

Я же анестезиолог — пытаюсь себя подбодрить — и в силу профессии знаю, где находится яремная вена лучше других, могу использовать этот факт в целях самообороны. Но клятва Гиппократа гласит: “не навреди” и собственные моральные принципы не дадут мне этого сделать. Не могу я причинить вред здоровью человека, даже если у него против меня недобрые намерения.

Пока иду от больницы напряжение сковывает, держусь за баллончик в кармашке не выпуская. Ту темную аллейку я обхожу стороной и выходу через шлагбаум, пропускающий скорые. Прохожу мимо будки, прощаясь с охранником, по этой дорожке спокойней идти.

Выхожу за калитку и только здесь меня немного отпускает, люди вокруг, до остановки пробежаться быстрым шагом и запрыгнуть в автобус.

Возле меня останавливается черная машина. Непроизвольно шарахаюсь вглубь тротуара ближе к решетке забора и голым кустарникам, вытаскиваю балончик с перцовкой, держа наготове, пряча в рукаве.

Нет, не все еще страхи во мне перегорели.

Передняя дверца с пассажирской стороны открывается. Я замечаю в проеме знакомое мужское лицо с упрямым взглядом.

— Садись подвезем, — спокойный голос Вахабова.

Хм, подвезем? Сколько их там человек?

Делаю шаг навстречу, выбираясь из кустов, непринужденно стряхивая пожухлую листву с ткани пальто, будто не я тут минутою ранее шарахалась в стороны. Я вообще мирно шла на остановку, никому не мешая. Пригибаюсь, заглядывая в салон, твердо намереваясь отказаться. До остановки несколько десятков шагов, я уже вижу козырек отсюда и помощь в подвозе мне не нужна, с этим прекрасно справляется общественный транспорт.

Тут раздается звонкий голосок с заднего сиденья, как любопытный попугайчик, выглядывает маленькое сердечко личика Ясминки.

— Тетя Лена! — из буста выкрикивает маленькая бусинка. — Поехали с нами, — простодушно предлагает она.

— Привет солнышко, — отзываюсь на искреннюю просьбу.

В забрызганном моросью заднем окне машины появляется размытое лицо, в котором я могу угадать черты лица Ясина.

— Поехали к нам, я покажу тебе Эльзу, ты обещала посмотреть!

Так наивно и бесхитростно, все мысли детей тут же выпаливаются наружу.

Наверно это выше меня — отказать ребенку в такой искренней просьбе. Зато Вахабову могу с легкостью.

— Спасибо милая, за приглашение, но боюсь вам большой крюк нужно будет сделать, — говорю девочке и тут же перевожу взгляд на ее отца. — Я на автобусе прекрасно доберусь, почти дошла до остановки.

Сообщив это, собираюсь закрыть дверцу.

— Подожди, Лена! — слышу окрик Алана, но дверца по инерции уже захлопывается.

Я отхожу на тротуар, незаметно перекладываю баллончик в карман, ожидая, когда машина отъедет, но вместо этого водительская дверь открывается и Алан выходит, спокойно обходя машину.

— Лен, к чему это упрямство? садись в машину. Поздно уже, небезопасно ходить одной. — добавляет как аргумент.

Кусаю губы. Где он был все это время? Я прекрасно справлялась одна, и поздно и в сумерках, и после ночных смен. Встречаю его взгляд прямо.

— Не стоит беспокойств, я давно уже привыкла и могу защитить себя в случае необходимости.

Он вздыхает, недовольно качая головой.

— Я ведь не прошу ничего взамен, просто хочу убедится, что ты доберешься до дома спокойно.

— Я и доберусь, дождусь автобуса и…

— Этот автобус ты ждала? — указывает на подъехавший к остановке и на который я уже никак не успеваю, даже если понесусь вприпрыжку.

Слежу, как закрываются дверцы и уезжает мой маршрут. С сожалением киваю. Следующего ждать не меньше двадцати минут, а я уже вся облеплена моросью и просто хочу оказаться под любой крышей, даже если это просто козырек остановки.

— Поехали подвезу тебя до следующей остановки, еще есть шанс догнать его.

Во взгляде Вахабова в этот момент мне чудится хитрый прищур, но принимать решение нужно быстро, соглашаюсь. Он открывает мне дверцу приглашая присесть. Больше не раздумывая, ныряю в мягкий, теплый салон. На кураже и в моменте мне кажется это правильным.

Хлопает водительская дверь и машина плавно отъезжает, набирая скорость.

— Уиии! Папа, тетя Лена едет к нам в гости? — довольно пищит малышка.

— Ясь, она сегодня не может, у Лены свои планы. Звать в гости нужно заранее, понимаешь? Мы просто подвезем ее, окей?

— Окей, — расстроенно сникает девочка.

Она мне так сильно напоминает Мадину, что сердце разрывается на нее глядя.

— Прости, малышка, — неловко извиняюсь.

— Но в следующий раз ты же согласишься прийти?

Растерянно перевожу взгляд на Вахабова. Его губы сжимаются в линию, молчит и я тоже не знаю, что ответить.

— Если папа разрешит?

— Папа разрешит! — хлопает в ладоши девочка.

Умильно смотрю на детскую радость. Вот так просто она решила нашу судьбу и со стороны ее отца не слышу возражений. Он и вправду согласен на это или просто надеется на детскую забывчивость?

— Она же не видит меня? — тихонечко спрашиваю у Алана.

Днем Ясмина была в очень толстых линзах, добавляющих не меньше пяти диоптрий, а сейчас спокойно сидит без очков.

— Скорее всего нет.

— Как же она меня различает, она без очков, как она узнала меня?

— По голосу, у нее очень хороший слух и она легко запоминает интонации.

Ох, какое же простое объяснение. Мне стоило самой догадаться.

За нашей беседой незаметно пролетает дорога и я замечаю, что Вахабов свернул к моему району.

— Мы проехали остановку! — и уже не одну, если честно. Да, хочется бросить ему в обвинение и влепить выговор за молчание и эту его хитрость. Он и раньше так делал! Когда то давно, в почти позабытой мной жизни и месте.

— Угу.

Спокойно ведет машину, не собираясь даже оправдываться, считая достаточным такого короткого ответа! Истину говорят, времена идут, жизнь течет, все меняется, а люди — нет!

Ясмина начинает у меня выпытывать, что я люблю на обед и какое мороженное мне больше всего нравится. Отвлекаюсь на нее, но не забываю хитрость Вахабова. Оказалось ее любимое с клубничным сиропом, а я не могу оторваться от шоколадной крошки в пломбире.

Мужчины молчат, позволяя нам щебетать беспрепятственно.

Машина тормозит у дома, перед дверью в мой подъезд.

— До встречи! — кричит мне Ясмина.

— До встречи, — говорю с улыбкой в голосе, прощаясь со всеми, напоследок одаривая Вахабова холодным взглядом. Он таки добился своего — подвез до дома и только потому, что не хочу перед детьми устраивать разборки, он не услышал от меня ни единого слова по этому поводу.

Но больше такого я не допущу. Лучше начну кататься на такси, есть же каршеринг в конце концов и достаточно бюджетных вариантов, чтобы не делать себе проблему.

Но на следующий день я снова попадаюсь в ту же ловушку, меня ждет черное авто у входа в больницу с номерами которые я успела запомнить наизусть.