— Саня один не пойдёт, мы тоже своих бро не бросаем. Светку туда пускать нельзя, она вечно с Гекатой собачится. Герман только ломать и крушить горазд. Я пойду. В конце концов, ты ж из-за меня обеими сандалиями в эту горячую мусаку наступил. Вопросы?

Гребнева замахнулась на него кистью винограда, но наш великан деликатно перехватил её руку. В общем и целом Денисыч сказал правду. Да и я не был против его компании. Оставшееся время мы провели в коротких, мало что значащих разговорах ни о чём.

Мои товарищи почему-то категорически обходили тему своего вчерашнего задания, хотя Светлана вышла с бессонными кругами под глазами, на предплечье Земнова белел свежий пластырь, а наш полиглот чуть заметно прихрамывал на правую ногу. Тем не менее любые мои вопросы по этому поводу были либо проигнорированы, либо переведены в шутку, хотя подобная скрытность для моих сослуживцев нехарактерна.

Будь у меня побольше времени, я бы дождался, пока один из нас «накидается» (угадайте кто?), и выспросил всё, но вышедший в сад сторож объявил, что машина ждёт. Хотя я никого не вызывал, но тем не менее мы с Денисычем мгновенно подобрались и двинули на выход. Герман успел обнять нас двоих на прощанье, а прекрасная Афродита, наоборот, демонстративно отвернулась к фонтану, делая вид, что она тут одна и её ничего не интересует, кроме музыкального звука падения капель о хрустальную воду.

Я хотел было всё-таки к ней подойти хотя бы извиниться. Уж не знаю за что, но если женщина обижена на вас без всякого повода, то извинение всё равно желательно, это проверенный факт. Меня оно не напрягает, я бы, разумеется, пошёл, но тут Диня решительно уволок меня за рукав, не оставив ни малейшего шанса выкрутиться.

Кажется, я уже говорил, что в определённых случаях, невзирая на щуплое телосложение, он очень силён. Это называется «продольная мышца», как у Брюса Ли. Вроде тоже дрыщ, но на тренировках одним ударом рвал тяжёлые боксёрские груши. Можете сами посмотреть на видео, информация открытая, никто ничего не прячет.

А за воротами музейного комплекса нас ждало знакомое жёлтое «рено».

— Э-э, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Родного брата буду не так рад видеть, как тебя! — горбоносый водила Арсен в знак приветствия приподнял козырёк огромной кепки. — Куда едем — знаю, Мила Эдуардовна сказала. Зачем пьяницу с собой берём, э-э?

Не говоря ни слова, Денисыч выгрузил на переднее сиденье три прохладные амфоры.

— А он умеет убеждать, да? Поехали-и!

— Ты набрался-а…

— И ты!

— П-щмему?

— Крым, море, солнце, тр-диции…

— Д-да, а зачем мы сделали эт-та одновременно?

— П-тому шта из-за Грина.

— КтоттакойГрин?

— Н-н понял?

— Говорю чл-н-р-з-д-льна: кто такой Грин?

— Тот гад, шта поступил в ЧВК. И п-ртит нам кровь, ик…

— Ясна. Но она… оно… ни-и объясняи-ит, чё мы напились-то как эти?

— В-видимо, нервы.

— Ой, ой, ой…

— А! Всп-м-нил, эта-ат Грин избил б-вшего искусствоведа!

— Какова?

— Какого!

— Н-нада меня поправлять…

— П-щему?

— Д-действительно…

— Так фот… Грин п-оиграл ему ф карты. П-честному.

— Сама игра н-нечестная, ик!

— Я знаю. Но потом он отлупасил его… мама-а… и?

— Чё и?

— Он ему… засунул зд-рвенную палку от валика в…

— В смылсе? То исть в смысле⁈

— Прям туда!

— К-какое зв-верстфо…

— И я о том же!

— Ну и?

— Э?..

— Ты не… ни… хочешь это попробовать?

— Интригуешь меня-а…

— А чё нет-то, инт-ресна ж?

— Новые ощ-чущ-чения…

— Где у н-с швабра⁈

…Машина тряско-валко миновала извилистые лабиринты частного сектора, которого в Севастополе просто немерено, и, прокатившись по историческому центру, вывезла нас за город, на трассу. Арсен всю дорогу пытался развлекать нас в своей манере, вызывая на разговор и травя столетние бородатые кавказские анекдоты:

— Два аксакала впервые играют в шахматы. Как видели в кино. Один решительно делает ход королевой через всё поле и сразу говорит: «Мат!» Другой думает, берёт короля и говорит: «Отец!» Очень смешно, да-а…

Я пытался из вежливости хотя бы улыбаться, но Денисыч хранил каменное выражение лица вплоть до нашей остановки напротив чёрных матовых ворот. Арсен вышел первым, любезно открыл нам дверцы и приподнял кепку, вытирая лоб грязным рукавом серой рубашки:

— Приехали, дорогой! Нет, денег не надо, всё оплачено.

Ворота беззвучно распахнулись, словно нас тут ждали. Хотя при современном оснащении любого загородного особняка системами видеонаблюдения удивляться было нечему. Разве что на минуточку я отметил, как наш водитель вытащил ключи, оставил такси и с опущенной головой пошёл в чёрный особняк на шаг впереди нас. Возможно, его тоже там ждали?

— Саня, бро, ты, главное, не суетись и ничему не удивляйся. Там без ста грамм и сам чёрт ногу сломит, — бормотал специалист по древним наречиям, пытаясь на ходу зубами вытащить пробку из бутылки. — Я буду рядом, двоих сразу она не съест, подавится!

На чёрном доме, как и на окружающем его кирпичном заборе, не было никаких табличек: ни номера, ни названия улицы, ни модной здесь витиеватой надписи с благородной фамилией владельца или владелицы. Так-то я помнил, что она Аванесян, но если человек зарабатывает предсказаниями и театрализованными шоу, то хоть какую-то информацию о себе надо давать?

Во дворе нас никто не встречал, ни о чём не спрашивал, лигурийскими собаками не запугивал, но чёрные двери в дом были также предупредительно распахнуты.

— Не нравится мне это, зёма, — нервно сглотнул Денисыч. — Может, в другой раз зайдём?

В тот же момент ворота за нашими спинами беззвучно закрылись.

— Идём, дорогой, — опустив голову, тихо сказал Арсен, — не надо бояться. Если там будет то, что я думаю, всё кончится быстро. И, возможно, без боли. Я постараюсь, э-э…

Мне даже отвечать на всё это было лень. Во-первых, однообразные намёки на смерть, страдания жуть уже как достали, а во-вторых, внешность нашего водителя, конечно, могла довести до кондратия, если он выскочит перед вами в тёмном переулке, но если вы с ним знакомы и знаете, какое у него доброе сердце, то…

Я невольно улыбнулся в такт своим мыслям. Мы вошли в дом, Арсен немного впереди, а Диня рядом, шаг в шаг, вцепившись в мой рукав и храбро зажмурив глаза. Понимаю и не сужу, у него с этим домом связаны не самые давние и уж точно не лучшие воспоминания.

Меня же особняк госпожи Аванесян не напрягал ни разу. Чёрные стены, уходящие в непостижимую высоту, эффект отсутствия потолка, матовый пол без блеска, сделанный, казалось, из гранитных плит, и общее ощущение нагнетания первобытного, животного страха. Это я тут уже второй раз и прекрасно знаю, чем зарабатывает хозяйка, а попробуйте представить, какой эффект производился на доверчивых клиентов, пришедших сюда впервые?

Нам вновь довелось пройти всю галерею картин, изображавших в той или иной форме одну тему — ночь, ночные пейзажи, ночные феерии, ночные оргии или празднества. Мне жутко хотелось сфотографировать на смартфон то неизвестное полотно Генриха Семирадского, но, наверное, стоило бы сначала заручиться согласием домовладелицы. Она дама капризная, лучше не рисковать.

— Александр Грин? — когда мы оказались в большой зале у пылающего камина, пожилая женщина приветливо улыбнулась мне, не вставая с кресла.

— К вашим услугам, — я изобразил короткий поклон.

— В наше время мало кто сохраняет аристократические манеры, — уважительно кивнула Геката. — Вижу, вы пришли по первому зову, но не один. Ваш спутник может подождать за воротами.

— Даже не надейся, дорогуша, — мигом вспыхнул наш полиглот, на всякий случай по-прежнему не открывая глаз. — Я от Сани ни на шаг! Он мой зёма и бро, чтоб ты знала!

— Неужели?

— В целом он прав, — не очень уверенно согласился я. — Если у вас какие-то личные вопросы ко мне, давайте обсудим. Что я могу для вас сделать — сделаю. Но в любом случае он, хоть мы и друзья, не должен нести ответственность за мои косяки.

Диня поднял вверх руку, и мы хлопнулись ладонями.

— Очень мило, — холодно, но без злорадства ответила молодая женщина лет тридцати, а я опять не успел заметить, когда и как она сменила облик. Фокусники говорят, что нужно вовремя, чтобы переключить внимание зрителя, ну, вот оно так и получилось: меня отвлекли.

— Что ж, Грин, поверьте, у меня нет к вам претензий, и вы абсолютно не виноваты в том, что с вами произошло. Если, конечно, не считать проступком само ваше решение устроиться на работу в «Херсонес». Но вы ведь об этом не жалеете?

Я отрицательно помотал головой.

— Так вот, волею судьбы мне пришлось оказать вам услугу, а такие вещи в наших кругах всегда требуют оплаты. Хочу или не хочу я, но вам придётся заплатить.

— Сколько? — я потянулся к нагрудному карману, где лежала банковская карта.

Семнадцатилетняя девушка в облегающем чёрном платье вскочила с кресла:

— Вы хотите оскорбить меня деньгами⁈

— И в мыслях не было…

— Бро, ей врать нельзя. Она ж нас, мужиков, считывает как детский букварь, на раз-два с начёсом!

— Прошу прощения, — тут же исправился я, глядя в гневные глаза семилетней девочки. — Просто скажите, что я должен делать?

— Развлеките меня!

— Э-э, чем?

— Боем и кровью…

Вот, сами видите, как ловко меня заставили отвести от неё взгляд в нужное время, — и ап! Она уже не она, сменила три возраста и три костюма. Думаю, тут вся фишка в кресле. Оно очень уж большое, и при желании там наверняка можно устроить пару люков с последующей сменой актрисы. Как я сразу не догадался, да? Так вот, нет!

Нет — это значит не надо заранее считать меня идиотом. Попробуйте представить, что делали бы вы в подобной ситуации? Неужели тыкали пальцем и орали: «Ой, это сама Геката, богиня ночи, смотрите, она меняет личины, всё ясно, вот я ей…»

И что дальше? Призовёте на помощь полицию, христианские молитвы, рухнете ей в ноги, потребуете мирные переговоры с обещанием хранить её тайну? Так вот, в лучшем случае вас ждёт психушка с добрыми врачами и тяжёлыми препаратами, а о худшем и думать не приходится: вам просто не выйти из этого чёрного дома своими ногами.

Мне повезло. Я доверяю словам шефа и знаю о госпоже Аванесян ровно столько, сколько мне нужно знать для поддержания её игры. Главное, вести себя честно, не пытаться жульничать даже в мелочах и не жидиться. Потому что, как говорили у нас во дворе: «Жилда-былда всегда на правду выходит!» Дети они такие, их не обманешь.

— Арсен?

В ответ раздался низкий рык, и к камину вышел человековолк. Он же волкодлак, оборотень, подобие пёсьеголовца, волокул, волкулак, волокудлак и так далее, у каждого славянского народа есть своё имя для этого монстра. Почему она назвала его Арсеном, ума не приложу? Да я и не заметил, кстати, когда и куда от нас пропал водила жёлтого «рено», ведь вроде шли вместе.

А сейчас в оранжевом свете высокого огня раздражённо щурился невысокий кривоногий тип без хвоста, весь покрытый тёмными клочьями шерсти, с вытянутой горбоносой мордой и жёлтыми кривыми клыками. Сходства по факту ноль с десятыми.

— И что нам с ним делать? Надеюсь, не что-то противоестественное…

— Деритесь. Тот, чья кровь прольётся первой, умрёт от руки победителя, — девочка самодовольно разулыбалась и захлопала в ладоши.

Ладно, как говорится, Ex ungue leonem![3] Я прекрасно понимал, что передо мной обычный человек в странном ролевом костюме, и бить его всерьёз не собирался. Но раз уж таковы условия игры, то…

— Это нечестно! — вдруг проснулся Денисыч, широко раскрывая глаза.

С лица Гекаты мгновенно исчезла улыбка, но моего друга было не остановить:

— Он искусствовед, его работа заключена в интеллектуальном труде, а ты кидаешь его на банальную уличную драку! Обычный человек против голодного зверя? Совесть есть или как⁈ Ик…

На последнем слоге наш знаток всех древних наречий, мягко говоря, поплыл. Ещё пара минут — и он будет в стельку, даже не приложившись к бутылке. У него такое запросто, организм проспиртован на сто пятьсот лет вперёд. Но он очень старался держаться…

— Твои предложения, о мой бог? — насмешливо выдохнула двадцатилетняя красавица брюнетка с таким глубоким декольте, что я увидел розовые круги её сосков и даже пупок.

— Убр-ть зубы и когти, п-пусть дер-рутца на рафных!

Мой противник и чирикнуть не успел, как на его передних лапах возникли боксёрские перчатки, а пасть сковал собачий намордник. Дышать и рычать не мешает, но укусить уже проблемно, согласитесь…

— Теперь они на равных? Начинайте!

Я-то как раз собирался поддержать точку зрения своего товарища о том, что у меня всё-таки высшее образование преподавателя истории искусств широкого профиля и тратить силы такого специалиста в тупом махаче — как бы не самая разумная идея, но…