Меня слегка успокоила мысль, что Арчи никого не убивал. Я отвернулась от него и снова посмотрела на сидящих напротив девушек.

– Как ты пережила аварию? И как тело Оливии попало на дорогу?

– Я тоже хочу это знать, – сказал Арчи. – Эрик так мне никогда и не рассказывал – вы сплотились, оставив меня в неведении.

– Мы не хотели, чтобы ты погряз в этом всем еще глубже. Я отключилась, когда машина врезалась в дерево. Очнулась – Оливия была на дороге, а с пальца пропало обручальное кольцо. Я знаю только, что на месте аварии появился кто-то, кто знал, что Оливия в багажнике и жива, добил ее, вдобавок оставив меня умирать. Этот человек хотел, чтобы на меня упала вся вина, когда выяснится, что Оливию убили. Вот я и убежала. А потом так никогда и не узнала, кто был на месте аварии, пока я находилась в отключке.

– А как вообще машина врезалась в дерево, помнишь? – спросила я.

– Это простой вопрос. Я потянулась с заднего сиденья через плечо Эдмунда и дернула руль, поэтому машина потеряла управление. Я хотела, чтобы мы улетели куда-нибудь в кювет, я бы выбралась и убежала. Только не учла, что Эдмунд гнал на большой скорости. Потом уже поняла, что тогда я чуть не убила и себя тоже. Последнее, что я помню, – туман перед глазами, запах жженой резины, бензина и женский крик.

– Женский крик из багажника или откуда-то поблизости? – уточнила я.

– Сложно сказать, но вроде бы крик был четкий. Не приглушенный, – ответила она.

– А больше ты ничего не помнишь? – спросил Арчи.

Выражение лица у него было странное – в глазах плескались эмоции: тревога или, может, предвкушение. Будто он почти нашел ответы на свои вопросы, а она то ли не могла все вспомнить, то ли намеренно их утаивала. Во второй догадке не было смысла, ведь тогда бы Берди покрывала кого-то, кто не помог ей, кто бросил истекать кровью.

Но в тот момент они без слов обменялись какой-то информацией, и я поняла – что-то не так.