Я резко села с колотящимся сердцем, поморгала и поняла, что смотрю в противоположную от окна стену, поэтому мне и кажется, что вокруг непроглядный мрак.

Зрение понемногу привыкло к темноте. Фонарь в саду почему-то не горел, однако небо было ясным, и звездного света хватало, чтобы хоть немного ориентироваться в комнате. А когда стали проявляться очертания предметов и мебели, то и сердце немного успокоилось.

Обнаженный Аштар крепко спал рядом, вытянув руку и подмяв под себя одеяло. Я несколько мгновений полюбовалась очертаниями его мускулистого тела и уже собралась устроиться обратно на подушке, как вспомнила приказ Аннатэ: «Проснись».

Каждый раз, когда она меня будила, происходило что-то важное. Что-то, что могло плохо для меня закончиться, не будь я настороже.

Я внимательно вслушалась в домашние шорохи. Тихо. Слишком тихо, и это настораживало. Да и час на дворе уже поздний. Без света фонаря, не подходя к окну, сориентироваться было сложно, но, наверное, стояла примерно середина ночи. Аштар должен был или начать собираться, или уже уйти, чтобы проследить за тем, как проходит переправка войска в Эсаргос с помощью марида. Аштар бы такое не пропустил. Да и если бы вдруг устал и заснул – он при мне просил охранников, которые будут дежурить в этот час, его разбудить.

Где все?

Я потрясла эльфа за плечо. Он проснулся мгновенно. Миг не подавал виду, оценивая обстановку, и наконец приподнялся, глядя на меня.

«Что-то не так», – беззвучно, одними губами произнесла я.

Аштар склонил голову, направив длинное ухо к окну.

– Рядом никого нет, – едва слышно прошептал он. – Но я вообще не слышу, чтобы по дому кто-то ходил.

– Гашишшины? – сразу же спросила я и, только когда слова уже сорвались с языка, сообразила, что где-то здесь нестыковка.

Орден находился на нашей стороне. А даже если и предал нас, в охрану дома добавились темные эльфы. Они бы мгновенно заметили тайных убийц. Чтобы стража бросила патрулировать дом, требовалась мощная…

– Магия, – ответил Аштар, будто заканчивая мою мысль.

– Рун, – выдохнула я.

Дроу плавным движением, не издав ни единого шороха, встал, быстро натянул рубашку со штанами и вытащил из-под кровати меч.

Я совсем не удивилась, хотя понятия не имела, что Аштар припрятал там какое-то оружие. Пусть мы и маги, но клинок и заклинание всегда лучше, чем просто заклинание.

– Жди здесь, – приказал он, продолжая напряженно вслушиваться в тишину дома.

– Губу закатай обратно, – не очень аристократично посоветовала я, надевая сорочку и набрасывая сверху накидку. – Я уже говорила: можешь сколько угодно считать себя Тахатом, но я не Аннатэ. Больше я тебя одного никуда не отпущу.

– Тогда хотя бы держись сзади.

Это я могла. Поскольку большинство моих артефактов было использовано в последний месяц или бесследно исчезло после разграбления поместья, Хведер перед отправлением в Эсаргос поделился со мной несколькими зачарованными вещицами, чтобы я в ответственный момент не оказалась полностью беззащитной. Тратить их не хотелось. С другой стороны, если на нас напал Рун, то выбора нет – с магом его уровня дешевыми фокусами не справиться. Чтобы при встрече с ним успеть сотворить чары или применить артефакт, мне потребуется время, и его как раз мог предоставить Аштар с его нечеловеческой скоростью и сумасшедшей реакцией.

Однако, когда мы осторожно вышли в коридор и обнаружили впереди двух охранников, которые сидели у стены, вытянув ноги, и мирно спали на плече друг у друга, я переменила мнение.

Учитывая силу примененного им заклятия, погрузившего в глубокий сон весь дом, Рун должен был уже убить нас. Если королевский маг медлит, возможно, наша смерть не в его планах. Но где же он тогда? Почему не пришел сразу к нам?

Аштар по одним лишь ему понятным признакам определил направление и продолжил красться по коридору, кивнув мне, чтобы я немного отстала. Почти все огни в доме были погашены, даже те, которые мы, как фонарь во дворе, всегда оставляли на ночь. Темнокожий и темноволосый дроу, к тому же одетый в черное, становился неразличим. Рун мог заявиться не в одиночку. Если кто-то и застанет врагов врасплох, то только Аштар, и мне в этот момент лучше не мешаться у него под ногами.

Он дошел до спальни племянниц – теперь это была спальня Дисы – и замер. Выждав несколько мгновений, дроу толкнул приоткрытую дверь. Та медленно открылась.

Племянница крепко спала, завернувшись в тонкое покрывало. Шалла и Шелла, как и стражники в коридоре, вповалку лежали у изножья кровати. Если они и заподозрили что-то, прежде чем их накрыло заклинание, то сделать все равно ничего не успели.

У изголовья стоял высокий мужчина, склонившийся над девочкой. Он был одет в широкие штаны и длинную тунику, подпоясанную богато украшенным ремнем. На груди висела целая горсть амулетов, запястья утяжеляли браслеты, на каждом пальце сверкало по два кольца. Наряд выглядел не на сенавийский манер, но с сенавийцем этого человека все равно было невозможно спутать. Высокий рост, длинные светлые волосы, стянутые в конский хвост, густая борода с проседью, белая кожа, как у всех северян, плохо поддающаяся загару, и синие пятна вытатуированных иноземных символов на руках и лице – Руну наверняка приходилось пользоваться меняющим облик амулетом беспрестанно каждый раз, когда он выходил из своего убежища на улицы Тайеза.

Я слышала, что королевский маг – жесткий человек. Его внешность это подтверждала. При невероятно широких плечах он был очень худ, щеки впали, и вся его фигура как будто состояла из острых углов. Легко было представить, что Рун никогда не улыбается.

В руках он держал посох – здоровую металлическую палку, испещренную колдовскими символами. Совершенно ненужная для чародея вещь, но она ясно давала понять любому непосвященному, что перед ним не простой человек. Таким трюком пользовались волхвы на родине Руна, и он не стал избавляться от традиции, дополнительно усилив посох подлинными чарами.

От посоха исходила физически ощутимая сила. Я даже подозревала, что сам маг вдвое не так опасен, как эта палка, заряженная волшебством до всех мыслимых пределов. Если бы только как-то от нее избавиться…

Рун оторвал взгляд от Дисы и посмотрел на нас.

– А, вот и вы, – сказал он так, словно мы были опоздавшими на встречу старыми друзьями. В голосе, невзирая на проведенные в Сенавии годы, отчетливо слышался чужеземный акцент. – Я уж подумал, что истории о вашей божественности – обычные враки, предназначенные для того, чтобы сплотить вокруг вас побольше религиозных идиотов.

– Раз уж ты без приглашения заявился в мой дом, хотя бы выбирай выражения, – резко ответила я. – Понимаю, что северные варвары манерам не обучены, но к хозяевам стоит относиться с уважением.

– А то что? – поинтересовался маг.

– А то близкое знакомство с двумя разозленными богами тебе может не понравиться.

Он неприятно, скрипуче рассмеялся.

– Может быть, твои угрозы впечатлили бы простого взломщика, который никогда не учился в Хелсаррете. Но тебе не повезло – я был одним из тех, кто учил вас, сопляков, как произвести впечатление могущественного человека, даже если ты не знаешь ни единого заклинания.

– Насчет тебя это тоже справедливо, – Аштар выпрямился, опуская меч. – Нас двое, ты один. И ты осведомлен, что мы не заурядные колдуны. Если ты сюда заявился, не убив нас первым делом, значит, находишься в отчаянном положении и надеешься что-то выторговать у нас в обмен на свою жалкую жизнь. А теперь будь добр, объясни, какого демона я должен оставить тебя в живых после того, как ты без спроса ворвался в мой дом, вломился в спальню ребенка, которого я защищаю, и нахамил моей невесте. Что-то мне подсказывает, что ты видел мой вчерашний бой с Аджаной и уже знаешь, что разрушить твое волшебство мне вполне по силам.

На лицо Руна нашла тень. Он слишком привык занимать должность королевского мага, к которому все прислушиваются в страхе, что их превратят в жабу. Всего двое отдавали ему приказы – король и Хашим, но они были драконами. А мы же, с точки зрения Руна, не более чем выскочки-недоучки – и вдруг смеем ему угрожать.

Но все же нас никто не испепелял на месте. Рун молчал, пристально вглядываясь в нас. Как любой хелсарретский маг, достигший настолько высокого положения, он знал, что иногда нужно смирить гнев и пойти на уступки, пусть ты, на первый взгляд, сильнее противника. И еще – что врага нельзя недооценивать. Особенно такого, как Аштар.

– Мне известно, что мои хелсарретские братья пошли с тобой на некую сделку, – медленно произнес Рун, сузив глаза. – Тебя запрещено убивать, пока ты не выдашь секрет убийства драконов. Какая же незадача, что никто не упоминал ничего подобного насчет твоей прекрасной любовницы. Да и насчет тебя тоже вопрос сложный. Ведь я уже находился на пути в Тайез, когда мне из обители отправили весть, и легко мог ее не получить. Неудобно будет перед братьями, но кто же обвинит меня в том, что я прилежно исполнял приказ своего государя, к которому они же меня послали?

Аштар невозмутимо смотрел на него.

– Не сомневаюсь, что ты можешь придумывать пустые угрозы часами, но я в первую очередь воин, а не маг, и не настолько терпелив. Либо ты наконец начинаешь говорить, зачем пришел, либо умираешь.

Тьма в комнате внезапно шевельнулась. Я не представляла, чистое это колдовство или какая-то хитрая врожденная способность темных эльфов, но у меня на коже от ужаса дыбом встали волоски. Даже несмотря на то что я знала – в спальне нет никаких демонов, воображение их дорисовало: скалящихся, тянущих к нам длинные лапы и в нетерпении ждущих, когда можно будет кого-то растерзать.

Лицо Руна не дрогнуло, страха он не показал, однако глаза дернулись в сторону и этим выдали его истинные чувства. Королевский маг нервничал.

Изучая обстановку и выискивая возможность ударить по нам, он два дня прятался где-то на задворках Тайеза, вряд ли в сытости и довольстве. Чтобы пробраться в дом, не попавшись берзанцам, ему пришлось применить мощное колдовство, которое не могло обойтись дешево. Теперь Рун наверняка задался вопросом: сколько же еще ему придется заплатить, чтобы выйти отсюда живым?

 – Отдайте мне ее, – длинным узловатым пальцем он указал на Дису. – В ней бурлит магия.

– Что? – нахмурилась я.

Он кивнул.

– Уверен, со временем девчонка займет высокое место – станет королевским магом или войдет в число мастеров-наставников, управляющих обителью. Разве вам не нужен свой человек среди нас?

– И ты хочешь сказать, что Хашим тебе спустит с рук то, что ты проигнорировал его распоряжения и не тронул никого из нас? – хмыкнул Аштар.

– Ему придется. Драконы Сенавии слишком много вмешивались в дела Хелсаррета. Когда Надим вей-Амран не смог сходу покорить Берзан так же, как Сенавию, он обратился к обители и потребовал забрать у дроу всех магов. Тогда мы оказались слабы, и у нас не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Хашим еще более наглый, чем его предок. Принцу пора усвоить, что хелсарретские маги не будут мальчиками на побегушках.

– Ложь. Лучше скажи правду: ты хочешь получить заложницу, с помощью которой будет удобно дергать за ниточки Мэль, а через Мэль – меня. Мы не идиоты, чтобы на такое соглашаться.

– И погубите в ней многообещающую волшебницу? – Рун перевел взгляд на меня. – Ты сбежала из дома, чтобы научиться магии. Без нее ты была бы ничем, пустым местом, подстилкой для какого-нибудь незначительного лордика, с помощью которого твои родители решили бы увеличить свое богатство. И ты позволишь тому же самому случиться с племянницей? Превратишь ее в игральную карту, как в ладжине, чтобы использовать в политике? Ее сила велика. Не настолько, как у тебя сейчас, но гораздо больше, чем когда ты пришла в обитель. Это невозможно не заметить. Я еще могу понять, почему это упустила ты, но почему просмотрел он… – маг неожиданно оскалился, глянув на дроу. – Или не просмотрел, а всего лишь умолчал?

Проклятье! Даже понимая, что он намеренно нас стравливает, я не удержалась и повернулась к Аштару.

– Это правда? Ты чувствовал ее силу и ничего мне не сказал?

– Не успел, потому что почувствовал только сегодня, когда попытался исцелить, – ответил он. – Я был уверен, что это телесный недуг, пока первая попытка лечения не провалилась. Когда я начал разбираться внимательнее, то обнаружил странный кокон на ее разуме. Девочка сама соткала его вокруг себя. Наверное, хотела отгородиться от увиденных ужасов и неосознанно использовала для этого собственную природную силу. Это не магия как таковая, но потенциал у Дисы действительно есть.

Его глаза не лгали. Аштар не мог разглагольствовать о таких вещах при девочке, а другого времени поговорить у нас не было. Я сама уволокла его после ужина в постель, ну а там стало как-то не болтовни.

Стиснув зубы, я взглянула на Дису. Десять, нет, сотня тысяч скорпионьих хвостов! Отдать ее Руну будет несусветной глупостью, которая может однажды погубить либо нас обоих с Аштаром, либо племянницу. А оставить ее при себе, не рассказав о ее даре, равноценно рабству. Чем я буду лучше моих родителей, которые вряд ли испытывали угрызения совести, когда устраивали своим детям против их воли несчастливые браки?

Диса должна выбрать сама. Это единственный верный путь, при котором между нами не возникнет ненависти и мы останемся семьей.

Но времени на это не было. Ночь утекала сквозь пальцы. Войско отправится с маридом и без Аштара, но нас самих ждало долгое и не самое приятное путешествие, которое нельзя оттягивать. Объяснить Дисе в двух словах, в чем опасность обоих выборов, не получится, а Рун явно не будет мирно попивать кофеек, пока мы с ней общаемся.

Он собирается свалить на меня цену за решение. Лишить меня вновь обретенной семьи или использовать это как повод для нападения, во время которого, как ни изворачивайся, кто-нибудь обязательно пострадает.

Внутри меня начала закипать кровь.

– Отстань от нее. Я не торгую собственной родней, поэтому Дису ты не получишь. Выбери что-то другое.

– Ничего другого мне не нужно, – он устремил водянистые глаза на Аштара. – Решай. Это твоя война и твоего народа, а не твоей любовницы. Что значит одна девчонка по сравнению с целой расой?

Я тоже уставилась на дроу, сжав кулаки с такой силой, что свело суставы.

Он оскалился.

– Многое. Тебе никогда не понять, старик.

И неожиданно рубанул мечом по посоху.

От силы удара палку должно было буквально вырвать из рук мага. Однако та не сдвинулась с места и на ноготок, а клинок Аштара, наоборот, отбросило назад с такой мощью, что тот едва устоял на ногах.

Рун расхохотался.

– Вы в самом деле подумали, что королевский маг придет в логово врагов незащищенным? Ваша война обречена, и самое слабое место в вашем мятеже – вы.

 Он встряхнул посох. Символы на нем начали сиять красным. Сначала один ряд, потом другой, третий – и вот уже вся комната заливалась зловещим алым светом. Но хуже была волна силы, которая исходила от металла. Вблизи от него аж задрожал воздух. Мощи в посохе содержалось достаточно, чтобы стереть в пыль и Дису с сестрами-дроу, и нас с Аштаром, и все поместье. И разозленный отказом Рун был готов на нас ее спустить.

Сдавленно выругавшись, Аштар взмахнул рукой. К магу устремились щупальца ожившей тьмы, как во время битвы с Аджаной. Они облепили Руна так, что его стало едва видно из-под кокона, но тот лишь усмехался. Тьма не могла навредить ему, даже хотя бы добраться до него. Щупальца натыкались на невидимый барьер, который расходился синеватыми разводами при самых сильных попытках прорваться через него, но выдерживал напор.

Проклятье. Это был колдовской «плащ» – такой же, как на Аджане. Вчера мы пробились сквозь него только потому, что принцесса увеличилась в размерах, приняв драконий облик, а защитные чары оказались не безразмерными. Рун подобной ошибки не совершит.

Я инстинктивно сделала пару шагов назад, лихорадочно соображая. От меня сейчас не было никакого проку – имеющиеся артефакты ничем не помогут, а пока я выберу из скромного запаса известных мне заклинаний подходящее и прочитаю его, Рун нас десять раз испепелит.

Божественные силы – вот то единственное, что могло помочь.

Они не требовали долгих ритуалов и чтения заклинаний. «Канал», который соединял меня с возможностями Аннатэ, я вчера уже нащупала. Нужно лишь суметь зачерпнуть достаточно энергии.

В тот же миг, когда я потянулась к звездам, меня окутало сияние. Однако на сей раз мне не требовалось мерцать самой. Вместо этого я сфокусировала свет на Руне.

Свет – интересная вещь. Он согревает, ласкает, а ученые обязательно вам расскажут, что он дарует жизнь. Ничье существование на земле не было бы без него возможно. Выслушав это, попробуйте в середине лета в любой из атликийских пустынь посидеть голышом под солнцем в полдень – и вы быстро поймете, что ученые где-то наврали. Свет убивает.

Я не могла перенести Руна в пустыню или устроить среди ночи полуденную жару. Но вот ведь еще какая любопытная штука со светом – он умеет убивать по-разному.

Если в солнечный день, даже не обязательно жаркий, взять линзу, направить сконцентрированный через нее луч на сухую ветку и набраться терпения, то через какое-то время вспыхнет костер. Казалось бы, причем тут звезды, у которых я черпала силу? Они не дают никаких лучей и вообще не греют.

В Хелсаррете учили, что звезды – это гигантские огненные сферы, которые висят далеко-далеко от нас в небесном эфире. Солнце – та же звезда, только она ближе к нам, поэтому ее огонь ярче и жарче. Поэтому если маг связывает заклинание с солнцем, то оно выйдет сильнее, чем если пытаться позаимствовать энергию у звезд.

Это правило действовало для обычных людей. А я всю себя бросила на то, чтобы расширить «канал» к силе Аннатэ и зачерпнуть столько, сколько мое смертное тело способно вынести.

Использовав себя как линзу, я направила луч энергии на Руна. Мне не требовалось пробиваться сквозь «плащ» – достаточно было сделать температуру рядом с ним невыносимой. Не нужно совать руку в огонь, чтобы обжечься. Иногда достаточно просто поднести ее к пламени.

В первый миг что-то пошло не так. Спальню озарило вспышкой, настолько яркой, что оживленная Аштаром тьма распалась на клочки, а сам он болезненно охнул, прикрыв ладонью глаза. Но это повлияло на Руна – он вздрогнул, тоже инстинктивно отведя лицо от источника ослепительного белого света. По сияющим символам на посохе прошла рябь, исходящая от него волна силы как будто откатилась назад.

Я понимала, что она сейчас накатит вновь и будет раза в два мощнее. Но пару мгновений для себя я все же выиграла.

Собрав энергию, я выставила вперед руку и направила свет через нее. Из моей ладони теперь бил луч настолько горячий, что, когда он мазнул по стене, там остался черный след. Сама я при этом не ощущала ничего, даже тепла, и торопливо перевела луч на запястье Руна, который уже пришел в себя и вновь зажег символы на посохе.

Рукав рубашки полыхнул огнем. Королевский маг вскрикнул – и выронил посох.

Едва тот выскочил из его рук, свечение прекратилось, а уже почти осязаемая волна магии схлынула, словно и не было ее никогда. Палка с гулким ударом упала на пол и откатилась куда-то, но меня она больше не беспокоила. Теперь это был просто кусок металла. А вот Рун еще мог принести неприятности.

Я продолжала направлять энергию на него, переместив луч к груди мага. Он закричал и принялся разрывать занимающуюся огнем одежду. «Плащ» яростно искрил, наверняка рассеивая значительную часть звездного света, но не мог справиться с такой мощью.

– Хватит! – истошно заорал Рун. – Я принимаю ваши условия!

– Поздно, – прошептала я.

В этот миг он вспыхнул. Крик был настолько громким, пронзительным и страшным, что разбудил бы все поместье, не лежи на том заклятье крепкого сна. Этот предсмертный вопль заставил дрогнуть мое сердце, и я в тот же миг закрыла «канал», отрезав себя от божественной силы.

Рун занялся огнем ярко и усердно, как вязанка хвороста. Люди так не горят. Может быть, это было связано с каким-то из его амулетов, но, к счастью, это продолжалось недолго. Всего пара ударов сердца – и горящее тело, смолкнув, повалилось на пол.

Поскольку горение продолжалось, хоть и слабое, Аштар схватил с бывшей кровати Нисы покрывало и захлопал по язычкам пламени, норовившим разбежаться и лизнуть что-нибудь из мебели. Я оцепенело стояла рядом и старалась не дышать.

Вряд ли тошнотворно сладкий запах подпаленного человеческого мяса покинет меня хоть когда-нибудь.

Когда дроу потушил последние искры и поднялся, на полу оставалась лишь бесформенная куча пепла с ошметками тканей и грудой металлических украшений. Изо всех амулетов и артефактов Руна расплавилась еле-еле пара штук, а остальные даже не почернели. Аштар так бодро размахивал покрывалом, что добрая половина пепла витала в воздухе. Я слишком резко вдохнула его, пытаясь прийти в себя, и, чтобы не закашляться, судорожно сглотнула образовавшуюся в горле сухую горечь.

Осознание ударило по виску обухом топора.

Это же пепел Руна.

Я оперлась на изножье кровати, чтобы не зашататься и не упасть. «О боги… – стучал в голове обрывок мысли. – О боги…»

Наложенное королевским магом заклятье с его смертью начало спадать. Под ногами раздался шорох – Шалла и Шелла сели на полу и оглядывались с таким видом, как будто их перед этим хорошенько огрели по голове. Диса шевельнулась и тоже приподнялась на локте.

– А? – сонно спросила она.

Я стремительно простерла над ней руку и прочитала короткое заклинание. Час крепкого сна для девочки за один бессонный для меня – справедливый обмен. Диса широко зевнула, повернулась на другой бок и сладко засопела.

Аштар помог сестрам-дроу встать.

– Что произошло? – потрясенно выдохнула одна из них.

Аштар коротко объяснил им и тихо уточнил:

– Как вы себя чувствуете?

– Целы, – виновато ответила вторая. – Но со взятой на себя задачей мы не справились. Простите нас, божественная госпожа.

– Не вините себя, – я покачала головой. – Королевский маг мало кому в мире по зубам. Но вы очень поможете, если в ближайший час, пока моя племянница под заклятием сна, уберете из комнаты все свидетельства того, что в ней случилось что-то нехорошее. Диса только-только счастливо вернулась к нам. Во время одного нападения ее разум уже помутился. Нельзя допускать, чтобы это произошло второй раз. Она не должна ничего знать, поэтому никакого нападения не было. Если кто-то из домашней стражи сболтнет при ней, что этой ночью заснул из-за чужих чар, ему хорошенько врежьте, а девочке скажите, что это я разучивала новое заклинание и не рассчитала силу. Пусть Диса чувствует себя в доме спокойно и уверенно – хватит с нее ночных кошмаров.

– Да, божественная госпожа, – хором прошептали сестры.

В коридоре уже раздавался шум от охранников, которые в растерянности возвращались на свои посты и спрашивали друг у друга, что происходит. Аштар оглянулся на меня и вышел из спальни, чтобы раздать воинам приказы. Я помедлила несколько мгновений, наблюдая за крепко спящей Дисой, и тоже покинула комнату.

Прошедший через тело мощный поток энергии меня опустошил. Я едва держалась на ногах и с трудом добралась до собственной спальни, обессиленно рухнув на постель. Оставался еще час сна, прежде чем пора будет вставать и собираться в полет на драконе. Час, который я отдала Дисе.

Аштар быстро разрешил дела со стражей и вернулся ко мне. Он сел рядом, обнимая меня, и я сразу прильнула к нему как можно теснее.

В горле все еще першило от пепла. Меня трясло.

– Тише, тише, Мэль, – он гладил меня, успокаивая, но мои выкрутасы с магией задели и его. Он часто моргал, чувствительные к свету глаза дроу после той яростной вспышки слезились. – Мы вновь победили.

– Победы всегда ощущаются так паршиво? – горько спросила я.

Мне доводилось убивать и раньше, и я никогда не испытывала терзаний совести. Да и сейчас, впрочем, тоже. Рун убил бы нас, не моргнув. Он не стоил того, чтобы о нем жалеть. Но как я это сделала…

Эту мощь невозможно было остановить. И самое главное, что она не требовала платы. Я чувствовала себя точно так же, как когда Аштар водил передо мной фиалом с водой из Источника жизни. Только в тот момент перспективы соблазняли, а теперь ужасали. Если бы я хоть чуть-чуть промахнулась с тем лучом или медленнее сообразила, как сконцентрировать силу, в пепел превратился бы не только Рун, а все, кто находился в комнате. И Диса, и Аштар. Все, кого я любила и считала семьей.

Я была в полушаге от того, чтобы своими руками всё уничтожить.

– Да, – тихо ответил он. – Поэтому я и хочу, чтобы войн между Берзаном и Сенавией больше не было. То, что ты сделала… Это были силы Аннатэ, верно?

Я кивнула.

– Теперь понимаю, почему ты не хотел, чтобы я к ним обращалась.

– Иногда нет выбора, – Аштар вздохнул и крепче прижал меня к себе. – Мэль, в Эсаргосе мне тоже придется ими воспользоваться. Ты будешь нужна мне там, рядом, чтобы я не натворил во время этого чудовищных ошибок.

– Конечно. Я прослежу.

В его просьбе не было слабости – я только что на собственном опыте выяснила, как легко и в то же время невероятно сложно окунуться в силу богов.

– А ты проследи за мной, – добавила я.

– Обязательно, – он нежно поцеловал меня в щеку. – Я бы с удовольствием полежал с тобой еще немного, но мне пора идти. Я и так уже опаздываю.

– Да-да, марид и переправка войска, помню, – тоскливо вздохнула я, и Аштар опять меня поцеловал.

– Попробуй поспать немного.

– Угу, – промычала я, решив не говорить, что это уже никак не получится.

Не хотелось, чтобы он за меня волновался.

Ласково погладив на прощание, дроу ушел. Я осталась одна в темной комнате, лежа под покрывалом со все еще колотящимся сердцем и вкусом сожженного Руна на языке.

И почему-то казалось, что я слышу в тихом шелесте ветра за окном звуки сыплющегося пепла.