Вечеринка Джулианны была именно такой, какой и должна была быть вечеринка Джулианны. Суматоха из чувства собственной важности и самоуверенности, притворные улыбки и оценивающие взгляды, брошенные в сторону конкурентов.

Роскошные украшения покрывали каждую доступную поверхность, сверкая и переливаясь, пуская солнечные зайчики прямо в небеса. Что касается кейтеринга, то, каким бы помпезным он ни был, я не могла найти в нем ни единого изъяна.

Я отправила в рот помидор черри и медленно прожевала его, закатив глаза от наслаждения, пока моцарелла и бальзамический уксус не вытекли из центра и не создали на моем языке калейдоскоп вкусов.

— Не понимаю, — Джулианна вернула мое внимание к себе. — Она в сотый раз поправила бретели моего купальника. — Почему парни от тебя просто уходят? Ты чертовски милая, а в этом наряде выглядишь как космическая богиня.

Я пожала плечами, довольная собой, и жестом обвела всех остальных едва одетых гостей.

— Богиня среди богинь интересна ровно настолько, насколько интересна она сама, — сказала я. — Эти парни не хотят меня, и это совершенно нормально, потому что я тоже не хочу их.

— Может, мама будет знать, в чем дело, — скорее для себя, проговорила Джулианна. — Пошли.

Я неохотно последовала за ней. Мне не особо нравилась мать Джулианны. Натали была до одури идеальной. Идеальные светлые волосы, идеальная фигура (несмотря на слухи о пластических операциях, она оставалась идеальной и выглядела естественно), идеальная осанка, идеальные зубы, идеальная улыбка, идеальное всё. На ней был легкий голубой парео, наброшенный на потрясающий фиолетовый бикини, и она разговаривала с компанией таких же безупречных людей. Мне не хотелось ее отвлекать или привлекать ее внимание, но Джулианна даже не колебалась.

— Мам, — жалобно начала она. — Я весь день с ней возилась, но никто не клюет. Что мне с ней делать?

Я заерзала, не в восторге от того, что меня выставили напоказ. Натали сузила глаза и обошла меня кругом, осматривая со всех углов. Я почувствовала себя манекеном, от которого пахнет кровью, в окружении больших, злых акул.

Взяв меня за подбородок своей сильной, мягкой, ухоженной рукой с идеальным маникюром, Натали приподняла мою голову.

— Поговори со мной, — приказала она.

— Э-э…

— Вот твоя первая проблема. Никто не любит тех, кто бубнит. Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Я вторая по скорости в беговой команде, — сказала я.

Она сморщила нос.

— Мальчикам не нравятся девочки, которые бегают быстрее них. Что-нибудь еще.

— На прошлой неделе я разобрала карбюратор за девяносто семь секунд, — сказала я. Я действительно очень этим гордилась.

Челюсть Джулианны отвисла.

— И это то, что ты рассказываешь людям? — ее голос взвизгнул.

Я пожала плечами.

— Ну, да. Люди спрашивают, чем я увлекаюсь, и я говорю…

— Ты должна говорить, что ты художница или музыкант, — с раздражением фыркнула Натали. — Скажи, что танцуешь, если хочешь мимолетного романа, скажи, что работаешь волонтером и нянчишься с младенцами, если разговариваешь с семьянином. Ради всего святого, не говори им, что ты бегаешь и разбираешь двигатели. Боже правый, разве тебя мать ничему не научила?

Вообще-то нет, не научила, по крайней мере, после того, как я смогла сама удовлетворять свои основные потребности. Я улыбнулась Натали, подавляя холодный, сжимающий живот страх. Я не знала точно, что именно в ней меня пугало, но я не могла отделаться от ощущения, что любое упоминание о моей матери будет плохой идеей.

— Мне неинтересны парни, которым неинтересна я, — сказала я. — Мне нравится то, что нравится.

— Девушка моей мечты, — громовым голосом произнес отец Джулианны, подходя к нам. Его зубы казались неестественно белыми на загорелом лице, а волосы, хоть и седые, словно сошли с рекламы краски для волос. — Привет, Кеннеди, как дела? Эти две воительницы пытаются превратить тебя в степфордскую куклу? Не обращай на них внимания. Продолжай быть собой. Может, это передастся и Джулианне.

— Грейсон, — холодно произнесла Натали. — Это разговор между женщинами. Твое мнение зафиксировано, а теперь — кыш!

— Кыш? — он бросил на меня многострадальный взгляд и вздохнул. — Меня выпроваживают из моего же собственного заднего двора, — сказал он. — А ведь можно подумать, что я заслужил право здесь находиться, учитывая, что я за все заплатил.

Моя улыбка застыла. Я понятия не имела, как на это реагировать и стоит ли вообще.

— Можно было бы и подумать, — согласилась Натали. — Если бы только деньги могли цивилизовать мужчину. Правда, Кеннеди?

Я беспомощно посмотрела на Джулианну.

— Давай поплаваем, — быстро сказала она, дергая меня за руку. Я с благодарностью последовала за ней.

— Святые угодники, что не так с твоими родителями? — спросила я. Я никогда раньше не пыталась разговаривать с ними обоими одновременно.

Джулианна фыркнула.

— О, я сама не знаю. Они без ума друг от друга, правда без ума — но не думаю, что им это доставляет удовольствие.

Мы были на полпути к бассейну, когда нас перехватил мужчина, которого я смутно узнала как ведущего местного ток-шоу. Его взгляд был устремлен на меня, а губы разомкнулись слишком быстро, чтобы я могла сбежать.

— Мисс Лейн! Корбан Стайлз, очень приятно. Как поживает ваш отец? На днях видел конец его выступления на TED, великолепный материал, просто великолепный. Я годами уговариваю его прийти на мое шоу, но у него, кажется, никогда не находится времени. Он здесь сегодня?

— Нет, — мягко улыбнулась я. Бедняга будет ждать всю жизнь, если станет ждать, когда мой отец сделает что-то, чего ему не особо хочется. — Он все еще в туре, на несколько недель.

Лицо Стайлза немного вытянулось. Он быстро пришел в себя, натянув яркую улыбку, хотя плечи его все еще были поникшими.

— Что ж, когда в следующий раз увидите его, передайте, что приглашение Корбана Стайлза все еще в силе. Мы будем рады видеть вашего папу на шоу. Это ненадолго, и мы хорошо заплатим. Вы ему передайте.

— Обязательно, — пообещала я, зная, что не стану. Упоминание Стайлза — или любого другого местного шоу — было достаточным, чтобы мой отец разразился тирадой о ворах времени, национальных синдикациях и прочем, от чего у меня раскалывалась голова. Я первая готова признать, что его мнение о себе не могло быть превзойдено ничьим другим мнением, разве что мнением моей матери. Это ему хорошо служило, заставляя тянуться к звездам, но за закрытыми дверями это делало его похожим на самодовольного осла. Кем он, если честно, отчасти и был.

Солнце начинало садиться, и один из слуг зажег высокие свечи от комаров, стоявшие на страже вокруг бассейна. В воде теперь было всего несколько человек, хотя час назад, когда солнце палило, здесь было полно народу.

Толпа в сгущающихся сумерках казалась больше, и я невольно прилипла к Джулианне, растворяясь в ее тени. Первое правило невидимости: всегда держи самого яркого человека между собой и теми, с кем не хочешь разговаривать.

Мы добрались до края бассейна, и я замешкалась. Меня что-то смущало в воде, но, возможно, это была просто странная игра света и заката.

Мэйси и ее новый парень плавали в центре бассейна, обнявшись, словно медленно танцуя. От этого мне до боли захотелось к Руди.

Джоан загнала бедного Стью в угол у водопада, отчаянно пытаясь заставить его поцеловать себя. Судя по выражению его лица, ей предстояло еще немало его уговаривать. Я никогда не понимала этого — желания обладать тем, что не хочет принадлежать тебе. Но, думаю, в этом мы с Джоан отличались. Она потратила бы всю жизнь и дошла до края света в поисках одобрения, а я… Что ж, по большей части мне было все равно. Это не значит, что я не выбирала вещи, людей и обстоятельства, в которых мне было комфортно. Но бегать за парнем — это было не в моих правилах.

Томас нетерпеливо ждал Джулианну, дразня ее и брызгая водой, пока она грациозно опускала пальцы ног в воду у лестницы.

— Просто прыгай, трусиха, — сказал Томас, брызнув на нее водой.

— Да перестанешь ты? Я не хочу портить прическу!

— Кеннеди, толкни ее, а? Она устраивает представление, — сказал Томас с противной ухмылкой.

— Кеннеди, даже не думай, — отрезала Джулианна, ее привычно серьезное выражение лица исказилось. Я даже не пошевельнулась.

— Или ты это сделаешь, или я, — пригрозил Томас.

Джулианна отбросила серьезную мину и закатила глаза.

— Ладно, прыгну, прыгну. Придурок.

И прыгнула. Верная своему слову, она глубоко вдохнула и соскользнула в бассейн. В ту же секунду люди в толпе вокруг начали кричать, восклицать и бормотать. Разбилась стеклянная посуда, и в воздухе прозвучало еще больше голосов, дрожащих от страха. Я не сводила глаз с Джулианны, будучи уверенной, что что-то упустила. Может, она ударилась головой, когда прыгала, но с ней было все в порядке, и она была так же королевски озадачена, как и я.

— Боже мой, они повсюду! — кто-то закричал. Это были первые слова, которые я смогла разобрать, но даже тогда мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что именно происходит.

Трава по другую сторону бассейна шелестела не от ветра; она была живой. Сотни сверчков прыгали в зелени, ничуть не заботясь о мечущихся, топающих людях. Они запрыгивали на голые ноги, спускались в декольте и забирались в плавки, застревали между пальцами. Джулианна шлепнула себя по груди и закричала. Бассейн наполнялся насекомыми, отчаянно пытавшимися спастись от своих хищников, а лягушки, их было так много, шлепались в воду вслед за ними. Это было по библейски впечатляюще.

— Какого черта происходит? — яростно потребовала Джулианна и снова завизжала, когда на ее грудь прыгнул жук.

Все на вечеринке поспешили внутрь, а те, кто был в бассейне, бросились вылезать, смахивая с себя жуков и лягушек, пока выбирались. Лишь когда мы оказались в луче света у задней двери, я поняла, что же меня смущало в воде.

Все мои друзья были выкрашены в синий цвет везде, где касалась вода. Мы поспешили внутрь и захлопнули дверь, пока наши маленькие преследователи щелкали по стеклу, словно град.

Истеричные женщины и разгневанные мужчины требовали ответов от хозяев, но Натали была занята. Она в ужасе смотрела на свою синюю дочь с зелеными кончиками волос.

Казалось, вот-вот и она превратится в кричащий, рыдающий беспорядок, но этого не случилось. Вместо этого она подбежала к синему отряду — меня задело только по ногам — и повела нас вниз по служебной лестнице.

— Не знаю, что вы себе думаете, но будь я проклята, если вы испортите мой вечер этим спектаклем, — прошипела она. — Наверх, сию же минуту. Не возвращайтесь, пока ваша кожа не приобретет нормальный цвет.

Только тогда Мэйси и Джоан осознали свою участь. Джоан завизжала. Мэйси разрыдалась. Джулианна побледнела, а парни… что ж, они нашли это забавным, все, кроме Томаса. Он был в ярости.

— Ты! — он обвиняюще ткнул пальцем в меня. — Ты не полезла в бассейн вместе с нами, почему?

— Я ждала, пока вы с Джулианной закончите вашу перепалку, — огрызнулась я. — Не вали на меня, я даже насекомых-то не люблю.

— Думаешь, жуки и синяя краска как-то связаны? — спросила Джоан, широко раскрыв глаза.

Кончики ее длинных рыжих волос казались фиолетовыми, и я заметила, что Стью внезапно проявил к ней интерес. Он потянулся, чтобы потрогать кончики ее волос, но отдернул руку, прежде чем она заметила. Я могла бы рассказать ей, как привлечь его внимание после этого, но не стала. Как бы эффектно она ни выглядела, она оставалась прежней, и я знала, что он ее не выносит.

— Слишком уж чертовски удачное совпадение, если это не так, — сказала я.

— Им стоило взять красную краску, — с ухмылкой заметил Ренар. — Чтобы выдержать тему, понимаешь?

— Я бы заметила красную краску, прежде чем залезать в бассейн, — прорычала Джулианна с убийственным видом.

Когда мы все по очереди помылись в душе — с минимальным эффектом — мы расселись по огромной комнате Джулианны. Мэйси стояла у окна, обнявшись с Адамом, а Джоан сидела на полу у ног Стью, позволяя ему играть со своими волосами. Томас растянулся на кровати Джулианны, словно она принадлежала ему, а Ренар разглядывал новый синий оттенок своей кожи под ярким светом ее туалетного столика. Джулианна восседала в своем большом пушистом белом кресле, словно королева, готовая отдать приказ: «Снести ему голову!»

— На этот раз они чертовски перешли все границы, — тихо произнесла она.

— Дезслужба приехала, — сказала Мэйси.

— О, нет, — простонала Джулианна. — Дезслужба? Об этом теперь будут говорить все.

— Особенно с Корбаном Стайлзом внизу, — согласилась я.

Джулианна с ужасом уставилась на меня.

— О Боже, он сделает про это целый сюжет. О, нет. — Она на мгновение закрыла лицо руками, затем выпрямилась. Ее взгляд стал жестким, каменным и яростным.

— Мы не можем позволить им так легко это сойти, — объявила она.

— Кому? — спросила Джоан.

Джулианна фыркнула на нее, словно не могла поверить в ее глупость.

— Чертовым братьям Сеймор, конечно! Кто еще мог это сделать? Синяя краска в бассейне, сверчки и гребаные лягушки повсюду — это вся их почерк. Мы нанесем ответный удар. И мы ударим сильно. Скажите мне, чем эти тупые мальчишки больше всего гордятся? Кто-нибудь?

По моему позвоночнику пробежал холодок страха. Я видела Джулианну злой, но, кажется, никогда не видела ее в такой ярости.

— Эм, Джулианна? Не думаю, что нам стоит. Я хочу сказать, они были не единственными, кого не пригласили на вечеринку, может, кто-то еще разозлился из-за этого. Черт, да это мог сделать и Корбан. Его шоу уже годы проваливается. Ему не помешала бы такая сенсация.

Джулианна сузила на меня глаза так, что волосы на затылке встали дыбом.

— Ты что, защищаешь Сейморов? — прошипела она. — После нашествия сверчков и лягушек, после того, как нас всех выкрасили в синий, ты действительно сидишь и говоришь, что мы не должны давать сдачи?

— Нет, — вздохнула я. — Кто бы это ни сделал, он перешел все границы. Слишком далеко. Они заслуживают того, чтобы понести ответственность. Но давай, Джулианна, они же не оставили свою подпись. И ты должна признать, ты винишь Сейморов буквально во всем. Что, если кто-то другой хотел отомстить тебе за что-то? Они бы знали, что им это сойдет с рук, потому что ты никогда не смотришь дальше Сейморов.

Мэйси нахмурилась на меня.

— А почему ты думаешь, что это не Сейморы?

Я провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Это… все эти розыгрыши за последнюю неделю. Они не очень-то похожи на проделки Сейморов. Они были одновременно и креативными, и дилетантскими, и это заставило меня задуматься. Если бы кто-то хотел нас за что-то достать, или подставить Сейморов, все, что ему нужно было бы сделать, — это провернуть анонимную шутку и наблюдать за фейерверком.

Джулианна усмехнулась.

— Томас, ты слышишь это?

Он пожал плечами, все еще развалясь на ее бледно-розовом покрывале.

— Она не неправа. Ты и правда вечно твердишь «Сейморы, Сейморы». Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что они тебе нравятся.

— Как ты смеешь, — ледяным тоном прошипела Джулианна.

— Так, ладно. Не нужно враждовать, — сказал Ренар. — Но, кажется, внизу народ уже разошелся, а мне нужно убираться отсюда, пока я не услышал что-то, что потом не смогу отрицать. Развлекайтесь со своими заговорами и интригами. — Он помахал нам синей рукой и вышел за дверь.

Джулианна проводила его взглядом, затем вздохнула, звуча побежденно.

— Он прав, — сказала она. — Мы слишком торопимся. Нам следует отложить это и вернуться позже. Спасибо, что пришли.

Она отвернулась, ясно давая понять, что аудиенция окончена. Я пожала плечами, помахала остальным и последовала за Ренаром вниз по лестнице.

Остальные гости уже разошлись, и я слышала, как Натали холодно отчитывает дезинсектора. Интересно, знала ли она какие-нибудь другие способы общения с мужчинами? Судя по тому, как Джулианна вела себя с Томасом, я в этом сомневалась. Яблоко от яблони.

Когда я отъезжала, я взглянула на ее окно. Мэйси все еще стояла у окна и смотрела на меня. То, как она сфокусировала на мне свой взгляд, вызывало у меня беспокойство. Я сказала себе, что веду себя глупо, но не могла в этом до конца убедить себя.