Мы шли на север. Уже по ту сторону реки. По ту сторону кошмара.

Темп передвижения снизился. Я дал Снегу и черному отдохнуть, и стая перешла с галопа на ровную размашистую рысь. Серый нес меня уверенно и уже довольно привычно. Между нами за прошедшее время установилось что-то вроде молчаливого соглашения. Я больше не пытался управлять гримлоком. Он сам знал цель и подбирал оптимальный маршрут. От меня требовалось только одно: не мешать.

Лес за Ижицей в этом месте был другим. Старше, гуще, темнее. Березы уступили место вековым дубам и вязам, подлесок стал непролазным, земля — мягкой, покрытой толстым слоем прелой листвы. А еще здесь царила тишина. Тишина, от которой я уже успел отвыкнуть, где единственными звуками были мягкие удары лап и шумное дыхание волков.

— Входим в буферную зону, — сообщила Майя через полчаса после переправы. — До границы аномальной зоны — двенадцать километров.

— Зэн-фон?

— Повышается. Пока в пределах нормы, но рост устойчивый. Рекомендую активировать мониторинг в пассивном режиме.

— Хорошо. Давай.

Аномальная зона. Наше убежище и наша ловушка. Место, куда здравомыслящий человек не сунется без крайней нужды. Место, где законы физики становятся скорее рекомендациями. Где компасы врут, приборы сходят с ума, а пространство иногда складывается само в себя, как мокрая бумага.

Но именно поэтому аномальная зона и являлась для нас идеальным укрытием. Дроны здесь слепнут. Техника иногда глохнет. Большинство зэн-визоров выдают мусор вместо данных. Единственный способ найти кого-то в аномалии — войти туда самому. А самому, в лесу, полном ловушек и мутировавшей фауны, против двенадцати гримлоков, двух Сципионов и матерого спецназовца в кибре… Ну… удачи.

Я обернулся. Маша дремала — голова упала на загривок Тени, руки обвисли. Организм взял свое: молодое тело, измотанное боем, исцелением и переправой, просто отключилось. Тень шла ровно, аккуратно обходя кочки, стараясь не тревожить наездницу. Между ними связь была такой, что волчица чувствовала каждый вздох девушки.

Михаил ехал молча. Рыжая борода высохла и клочками торчала в стороны, словно у сердитого гнома. Но на его лице сейчас проглядывала не злость. Это были, скорее, усталость, задумчивость и… спокойствие. Странное, немного неуместное в этом месте спокойствие человека, который наконец-то принял решение и перестал раздираться на части противоречиями.

Он поймал мой взгляд и кивнул. Коротко. По-мужски. Без слов.

Я кивнул в ответ.

Границу аномальной зоны мы пересекли через сорок минут.

Я почувствовал ее раньше, чем Майя мне об ней доложила. Воздух стал гуще, словно в него подмешали что-то невидимое, но осязаемое. Возникло легкое покалывание на коже, как от слабого статического электричества. Волки тоже ее почуяли: уши встали торчком, ноздри расширились. Серый подо мной коротко фыркнул, но шаг не замедлил. Стая знала это место. Для гримлоков аномальная зона была не угрозой, она была их домом.

— Граница пройдена, — подтвердила Майя. — Зэн-фон превышает норму в четыре целых две десятых раза. Электромагнитные помехи усиливаются. Дальность связи сокращена до трехсот метров. Навигационные системы переведены в инерциальный режим.

— Дроны?

— Ни один стандартный разведывательный дрон не способен функционировать в таких условиях. Глушение сигнала управления произойдет в течение первых тридцати — сорока секунд после пересечения границы.

Хорошо. Этого-то я и добивался.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Деревья стали неправильными — стволы скручивались спиралями, ветви росли под нелепыми углами, кора местами испускала тусклое зеленоватое свечение. Мох на некоторых камнях пульсировал, как живой. В густых кронах что-то шуршало и двигалось.

Маша проснулась. Я услышал, как она резко втянула воздух, и повернулся к ней. Девушка сидела прямо, широко распахнув глаза, и настороженно оглядывалась по сторонам.

— Аномальная зона… — с тревогой произнесла она

— Она самая.

Маша посмотрела на дерево, ствол которого закручивался штопором, и нервно сглотнула.

— Никогда не могла к такому привыкнуть. — Она нахмурилась. — В этом, конечно, есть своя красота, но то, что кроется за ней…

— Гримлоки знают свое дело, — успокоил я ее. — Они чуют опасности и ловушки лучше любого прибора.

Маша неуверенно кивнула и нервно прижалась к Тени.

Снег повел стаю в глубь аномалии. Он двигался уверенно, выбирая маршрут, который для меня выглядел абсолютно хаотичным — зигзаги между валунами, резкие повороты в, казалось бы, непроходимый бурелом, который вдруг почтительно перед ним расступался. Вожак знал каждую тропу. Каждый безопасный проход. Каждую яму, каждый разлом, каждое пятно измененной земли, которое лучше обходить стороной.

Через двадцать минут мы вышли на поляну.

Точнее, даже не поляну. Это больше походило на чашу. Пологие склоны, поросшие мягким серебристым мхом, спускались к ровной площадке метров пятидесяти в поперечнике. В центре — источник: между двумя камнями бил родник с кристально чистой водой, собиравшейся в небольшой водоем. Деревья вокруг стояли ровные, здоровые — ни скрученных стволов, ни светящейся коры. Островок стабильности посреди аномального безумия.

Волки знали это место. Стая рассредоточилась по склонам, занимая привычные места. Некоторые сразу улеглись. Но большинство направились к воде. Снег поднялся на самую высокую точку западного склона и лег там, заняв что-то вроде дозорного поста. Даже раненый и измотанный он оставался вожаком.

— Это ваше логово? — мысленно спросил я его.

Ответ пришел образами: безопасность, тепло, место, где стая отдыхает и залечивает раны. Место, куда не заходят чужие.

Я спрыгнул с Серого и огляделся. Профессиональная оценка местности была доведена у меня до автоматизма: естественное углубление, прикрытое со всех сторон, источник воды, единственный удобный подход — с юга, и тот легко контролируется парой гримлоков. Плотность аномальной флоры вокруг поляны довольно высока. И это, как минное поле для любого преследователя. Идеальная оборонительная позиция.

— Привал, — с облегчением произнес я, оглянувшись на своих спутников.

Маша сползла с Тени. Точнее, просто перестала держаться, и волчица аккуратно присела, позволив девушке мягко скатиться на мягкий мох. Маша улеглась на нем, блаженно раскинув руки.

— Я никогда, — произнесла она в небо, — никогда больше не буду жаловаться на усталость. Потому что после этого дня все остальное — просто жалкий детский утренник.

Михаил слезал с бурого обстоятельно и мрачно. Сначала перекинул ногу. Потом сполз по боку, цепляясь за шерсть. Потом, уже стоя на земле, минуту стоял неподвижно, держась за низ спины.

— Задница, — произнес он с мрачным достоинством, — Будто бы вообще не моя. Своей я точно не чувствую. Возможно, она осталась где-то на берегу Ижицы.

Бурый повернул к нему голову и снова зевнул — так же широко и демонстративно, как и утром, показав все четыре ряда клыков. Михаил посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Знаешь что, — сказал он волку. — А ты не так плох. По крайней мере для ходячего ковра с зубами.

Бурый моргнул. Закрыл пасть. И… ткнулся Михаилу носом в плечо. Легонько, почти незаметно. Тот замер. Посмотрел на него. Потом, воровато оглянувшись — не видит ли кто — коротко потрепал волка по загривку.

Я быстро отвернулся, чтобы, чего доброго, не спугнуть этот момент.

Мы расположились у родника. Маша, умывшись ледяной водой, порозовела и стала выглядеть совсем уже здоровой. Михаил снял перчатки кибра, напился и хмуро жевал энергетический батончик из ИРП, который нашелся в одном из подсумков. Я сидел на камне, прислонившись спиной к теплому боку Серого, и думал.

— Майя, — негромко произнес я. — Итоговая сводка по текущей ситуации.

Она помолчала секунду, систематизируя данные. Потом начала — четко, сухо, по пунктам. Именно так, как мне нравилось.

— Личный состав группы: три человека, двенадцать гримлоков. Потери — нулевые. Ранения: Снег — средней тяжести, регенерация активна, прогноз — полное восстановление в течение восьми-десяти часов. Маша — энергетическое истощение после применения Исцеляющего прикосновения, рекомендован отдых не менее шести часов. Михаил — без ранений, незначительное переутомление. Ты — множественные мелкие повреждения, ожог левого бока и ладони, микротрещины в ребрах, общее энергетическое истощение. Регенерация запущена. Критических угроз нет.

— Запасы?

— Зэн: семнадцать тысяч шестьсот восемьдесят единиц в основном накопителе, тридцать пять тысяч в стратегическом резерве. Итого: пятьдесят две тысячи шестьсот восемьдесят. Боеприпасы: четыре магазина к автомату, одиннадцать патронов к пистолету. Один трофейный резонансный инжектор. Шесть гранат. У Михаила — снайперская винтовка с двадцатью тремя бронебойными патронами, автомат с тремя магазинами, пистолет, инжектор.

— Артефакты?

— Браслет с тела командира «Жнецов». Анализ в процессе. Текущий статус: назначение неизвестно, происхождение — предположительно эпоха Искажений. Ориентировочное время до завершения первичного анализа — четырнадцать часов.

— Мутагены?

— Активные: Жало Дорхана, Мутаген Хамуса, Кошачья поступь, Скорость тигра, Орлиный взор, Неясыть, Дистанционная абсорбция. В хранилище: Мутаген Броненосца, Призрачный охотник, Мутаген Хамуса, Энтропийный пожиратель.

— Круг Силы?

— Четвертый. Для перехода на пятый необходимо восемьдесят тысяч зэн на улучшения и четыре — на прохождение инициации. Ресурсов недостаточно.

— Угрозы?

— Непосредственных — нет. Аномальная зона блокирует все средства обнаружения противника. Однако стратегические угрозы остаются. Первое: Архивариус и Иван. Оба будут нас искать, хотя, сдается мне, каждый — своими силами и средствами.

— Что второе?

— Кровавый дозор. Шелби мертв, но местный филиал все еще не уничтожен. Шериф Роджерс и верхушка Дозора все еще заблокированы в Зареченске. И не факт, что им не удалось сбежать.

— Что-то еще?

Майя помолчала. В этот раз чуть дольше обычного.

— Темный. Мы извлекли кристалл из действующего гладиатора и отправили его домой — живого и свободного. Это неслыханный прецедент. Темный не оставит это без внимания.

Майя замолчала. Тишину нарушали только журчание родника и мерное дыхание гримлоков.

Три армии. Три врага. И мы — в центре, в аномальной зоне, с горсткой патронов, волчьей стаей и упрямством, которое многие назвали бы безрассудством.

Я глянул на Машу. Она сидела у воды, обхватив колени руками, и смотрела на свое отражение. В ее глазах я видел отца, который когда-то так же задумчиво сидел за рулем вездехода и молча глядел на убегающую вдаль лесную просеку, размышляя о чем-то своем.

Я перевел взгляд на Михаила. Тот чистил винтовку. Методично, привычными, спокойными движениями.

Снег же продолжал лежать на возвышении. Белый силуэт на фоне аномального леса. Желтые глаза были полуприкрыты. Он отдыхал, но не спал. Вожаки в боевых походах никогда не спят по-настоящему. Они только дремлют, всегда оставляя какую-то часть себя на страже.

Что ж. Пора.

— Народ, предлагаю обсудить текущую ситуацию и решить, что делать дальше, — громко произнес я.

Они подошли. Маша — настороженно. Михаил — с привычной хмурой готовностью. Оба мокрые, грязные и измотанные. Но целые. И это главное.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

— В общем, ситуация следующая. За нами охотятся три силы: Архивариус, Иван и Кровавый дозор. Все — по разным причинам. Положение довольно серьезное. Вернуться в Зареченск мы не можем — там сейчас война, и обе стороны не испытывают к нам особой симпатии. На юге территория Содружества и Дозора. На западе — горы и Орлиное гнездо. В обоих местах нам будут, мягко говоря, не рады. На востоке — леса, болота и аномальные пустоши на многие десятки километров. Непроходимая глушь восточных аномалий.

Пока мы добирались до привала Майя успела провести со мной брифинг по актуальной стратегической карте ближайших земель, которую она раздобыла все в тех же архивах энергоядра. Информация была довольно интересной и весьма полезной.

Я поднял палку и начертил на влажной земле грубую схему.

— Остается север.

Михаил наклонился, разглядывая мои каракули.

— И что там? — скептически спросил он, хотя, наверняка, сам знал ответ.

— Свободная территория. — Я провел линию от нашей точки через аномальную зону и дальше, мимо условного значка леса, к кружку, обозначавшему поселок. — В ста двадцати километрах отсюда Камнегорск. Вольное поселение. Не под Дозором, и не под Содружеством. Управляется советом старейшин — люди практичные и нелюбопытные. Деньги есть — продадут припасы, технику, информацию. Денег нет — проходи мимо.

— А разве у нас есть деньги? — удивленно спросила Маша.

— Зэн-кристаллы, — ответил я. — Универсальная валюта. Добудем их по пути через аномалию. На севере они ценятся гораздо выше, чем бумажки, что печатают в Содружестве.

Михаил с сомнением покачал головой.

— Камнегорск — это перевалочная база. Это не убежище. Что мы будем делать дальше?

— А дальше — вот что. — Я обвел палкой большой полукруг к востоку и юго-востоку от Камнегорска. — Нижегородская аномальная зона. Триста километров ничейной территории, в которую ни Дозор, ни губернатор, ни Архивариус не суются. Там — старые бункеры эпохи Искажений. Некоторые — законсервированные, с оборудованием, генераторами, запасами. Я знаю координаты трех таких точек. Майя раскопала в архивах Дозора.

Про еще одну точку, обнаруженную Снегом, я пока говорить не стал — беспокоила ее странная охранная система, заглушающая зэн. Туда лучше идти хорошо экипированным. Для меня это была самая приоритетная цель.

— Это наша первичная задача, — продолжил я. — Найти подходящий бункер. Обустроить базу. Место, куда можно вернуться. Место, которое можно защитить.

— А потом? — спросил Михаил.

Я холодно и решительно взглянул на него.

— А потом мы выйдем на охоту.