Старая ведьма корчилась в муках не меньше пяти минут — именно столько времени понадобилось моим друзьям и демонам на поиск и кражу артефакта. Камень обнаружился в клановой сокровищнице, которую также дополнительно прикрыли от тёмных сил. А иначе и быть не могло — за последний месяц демоны ограбили Беннетов едва ли не на три десятка миллиардов рублей — в золоте, валюте и драгоценностях. Сегодня эта сумма рисковала приумножиться.
На входе завязалась схватка — зайти тихо, как у меня, у Степана с Максимом не вышло. Парням пришлось штурмовать хранилище, перебив всю его охрану.
— Признаться, до последнего думал, что ты ошибаешься, — уставившись на огромный кристалл в моей руке, произнёс Максим. — Какие же они уроды…
— Чего ошибаться-то? — удивился я. — Бесы пару булыжников скинули над замком — те отскочили от барьера и укатились. Других объяснений быть не могло.
Товарищ лишь угрюмо кивнул. Понимать — одно, видеть своими глазами — совсем другое.
— Что будешь делать со всем этим золотом? — на этот раз подал голос Степан.
— У меня княжество после двадцати лет оккупации. Вариантов куда вложиться хоть отбавляй, — вздохнул я, и следом, оглядев друзей, добавил: — Но вы без своей доли не останетесь, не переживай.
— Да я не об этом! — возмутился Стёпа, но его перебил Максим.
— По справедливости, наша доля тут невелика. Без портала и демонов, ни я, ни Степан сюда бы ни в жизнь не пробрались.
«Наружу выбраться тоже большая проблема», — подумалось мне.
— Договоримся, — улыбнувшись, отмахнулся я, наблюдая как демоны переправляют в открытый ежом портал ящики с драгоценностями.
С учётом количества тёмных, которых я привлёк к операции, дел оставалось всего на пару минут. Но всё это время стоять без дела нам не приходилось — обитатели замка подняли тревогу, и в хранилище отчаянно пытались прорваться бойцы охраны замка. Впрочем, вступать с ними в схватку мы тоже не стали, вместо чего втроём выставили телекинетическую стену в дверном проёме, дополнительно укрепив ту групповым щитом, и периодически убивали тех из бойцов противника, кто умудрялся сквозь все эти преграды прорваться. Энергии, конечно, уходило на такую оборону немало, но и торчать тут дольше нескольких минут мы не собирались.
Только вот практически под самый конец ситуация внезапно резко пошла не по плану.
Бабах! Бабах-бабах!
Всё пространство вокруг внезапно и беспроглядно заполонило ослепляющим белым светом, групповой щит резко потянул в себя энергию, на голову сверху посыпались куски бетона и обрушившихся перекрытий. Пыль, темнота и головная боль. Спас от падающих сверху конструкций только личный барьер, так как мощность общего щита мы сконцентрировали на дверном проёме, удерживая вход в сокровищницу.
Всё это промелькнуло в голове и перед глазами за пару мгновений, а в следующий миг картинка и вовсе завертелась — демоны спешно эвакуировали нас в портал.
На другой стороне вся наша троица оказалась, сидя задницами на песке. Пещера, одновременно выполняющая роль клановой сокровищницы, встречала полумраком.
Бросив взгляд в сторону схватившегося за голову Максима, я тут же подполз в его сторону. В голове и ушах до боли звенело, перед глазами всё плыло.
— Ты как? — прокричал я, едва слыша свой голос.
Ответа не последовало, хотя Аверин активно шевелил губами.
Похоже, нас контузило…
Чёрт!
Хотя, может… что-то промелькнуло в сознании, но мысль так и не успела сформироваться, утекая и теряясь. Башка не соображала.
Благо, видя наше состояние, за меня сумела подумать бесовка. Ещё десяток секунд спустя открылся новый портал, в который нас утащили демоны.
Больница. Да уж, частенько мы в последнее время сюда заглядываем…
— Ничего особо ужасного. Но для меня всё же большая загадка, как взрыв какой-то ракеты смог вообще вам навредить? — проводя рукой над головой Степана, произнёс Петр Иванович.
Лицо лекаря было сосредоточенным, а взгляд хмурым. К этой минуте он уже всех нас привел в порядок, и чувствовали мы себя несравненно лучше. Я — так и вовсе как огурчик. А от мысли, что скоро увижусь с Алисой, которая находится в двух палатах отсюда по коридору, едва не светился от радости.
— Групповой барьер должен был уберечь от ударной волны. Вы им пренебрегли?
— Не совсем так, — качнул я головой, продолжая витать в своих мыслях.
Парни в разговор не вступали. Между нами было давно заведено негласное правило, что всю нужную информацию озвучиваю обществу я. Остальные отмалчиваются и лишь перекидывают на меня стрелки.
— Если это великая тайна, то не смею просить. Но ежели всё-таки нет, то для понимания и собственного развития мне было бы любопытно знать. Чай не в ранге боевика воины!
Естественно, отказывать в такой малости человеку, который не единожды нам всем помогал, я не мог. Не рассказал ему всё до сих пор лишь потому, что сначала было совсем не до болтовни, а потом мысли переключились на доклады демонов и Алису.
— Вы верно всё подмечаете, Пётр Иванович, — кивнув, улыбнулся я. — Тут сразу два фактора сыграли важную роль. Первый — это направленность группового щита, мы им перекрыли вход в помещение. Только не спрашивайте зачем, — позволил себе усмехнуться я. — А второй… — тут откровенничать особо не хотелось, но отмалчиваться я всё же не стал, — считайте это был не просто удар баллистической ракетой. Внутри замка находилось несколько фугасных бомб. По три тонны каждая…
— Вот как… Вторичная детонация, значит, — хмыкнул целитель, покачав головой. — Тогда это многое объясняет.
Демоны доложили, что уже после первой прилетевшей ракеты от замка остались одни развалины. Но, как ни странно, вдогонку к ней прилетело ещё три. Нас хотели гарантированно уничтожить. Ещё и отряд зачистки отправили после…
Сразу возникала куча вопросов. Изначально я вообще не мог понять какого чёрта сдетонировали раньше моей команды установленные нами заряды. Но пока раскалывалась от боли голова, бесы кое-что успели разведать. Как ранее и было сказано, по замку Беннет, едва тот лишился защиты украденного нами артефакта, было выпущено сразу несколько ракет. Кто это сделал, выяснилось довольно легко. Достаточно оказалось одному из бесов вселиться в тело отправленных на зачистку спецов. Их, к слову, Самаэль с тёмными всех до единого перебил. Так что герцогу Бейкеру от моего имени был отправлен «большой привет». Да-да, именно этот человек хладнокровно отдал приказ уничтожить замок своей соратницы. Интересные у них с Клаудией, конечно, были взаимоотношения…
Кабинет Островского я покинул в приподнятом настроении. Да, врагов у меня сегодня, можно сказать, и не убавилось, но это всё подождёт — впереди была долгожданная встреча с женой. Ну а проблемы… проблемы прибавляются и убавляются. Враги тоже. Да и у человека моего положения они, к сожалению, будут всегда.
В палату к Алисе друзья пожелали наведаться вместе со мной. Каково же было моё удивление застать там не только Машу с Алиной, но и Викторию! И ведь подговорила же, чертовка, моих бесов мне об этом не докладывать! Впрочем, сюрпризу я оказался только рад.
— Дайте угадаю, — деланно нахмурившись и сложив руки на груди, начала сестра, — если бы не нужда в помощи лекаря, вы бы сюда наведались ещё нескоро?
— Абсолютная неправда, — без малейшей задержки отринул я обвинения. — Спешили как могли!
Увидев меня, Алиса села на койку и хотела было подняться, но её удержала графиня, а там и я оказался рядом. Как доложил мне Самаэль, если бы не беременность, уже на второй день к вечеру девчонка стояла бы на ногах. Но факт формирования плода в утробе накладывал свои нюансы на этапы восстановления организма, и всё это сказывалось и на сроках лечения, и на том, что Алисе требовалось всё это время находиться в лечебнице.
Наконец обняв жену, поцеловав её, почувствовав тепло и биение сердца, я как будто смог выдохнуть. Сначала, правда, накатило непонятное волнение от встречи, но уже в палате, увидев её добрый счастливый взгляд, на душе потеплело. Напряжение последних дней мгновенно улетучилось, с плеч будто упал камень. Она жива и улыбается!
Болтали часов пять обо всём подряд. Девчонки сыпали вопросами, и никто не хотел покидать палату когда пришел врач и, нервно переминаясь с ноги на ногу, объявил, что пациентке нужно отдохнуть. Наедине побыть с женой вышло всего пару минут, да и те провели молча, просто обнявшись. Можно было и задержаться или даже просто остаться в палате — я, в конце концов, не абы кто, а законный муж! Но, увы, дела не ждали…
— Ты всех убил? — едва оказался за дверью, поинтересовалась Вика.
— Откуда в тебе столько кровожадности? — поморщился я.
— Оттуда. Перенервничала.
— А мне кажется, это всё монашкино воспитание… — неожиданно вспомнив ту ведьму, которая меня когда-то чуть не подорвала, отозвался я.
— Ты не ответил, — едва сдержала улыбку сестра.
— Кроме одного. С ним пока неясно…
— Разберись поскорее. Если нужна какая-то помощь — только скажи.
— Такая крутая стала… — покачал головой я. — Иди обниму.
Так и простояли с минуту в коридоре возле двери в палату Алисы. Сестра шептала, что очень за нас переживает, что хочет и может чем-то помочь, а затем и вовсе расплакалась. Но я парой метких фраз и сменой темы разговора все эти слезы убрал, после чего мы вернулись к ребятам. Те, благо, додумались оставить нас с Викторией наедине.
Вернулись во дворец той же ночью. Как ни странно, за какие-то сутки обстановка значительно разрядилась. Блокада Кубы завершилась спустя несколько часов после уничтожения замка Беннетов. Тёмные под руководством архидемона просто потопили несколько наименее защищенных кораблей, а до остальных капитанов довели информацию, что финансирующий операцию клан больше не существует. И что скоро не будут существовать и они сами, если не уведут свои судна в порт постоянной дислокации.
Последний аргумент подействовал куда эффективнее, особенно когда информация о первом подтвердилась и дополнительно был утоплен ещё один крейсер — из числа тех, чьё командование выказывало сомнения в наших возможностях.
Тут стоит добавить, что всеми этими процессами после контузии я практически никак не руководил. Но хватило того, что ходы наши в этом направлении были расписаны заранее, и демоны во главе с дедом действовали по разработанному плану.
Естественно, в идеальном раскладе стоило потопить вообще все суда, блокировавшие остров. Но, к сожалению, без привлечения дополнительных сил и нашего личного участия сделать это оказалось попросту невозможно. Тут тебе и противоторпедные барьеры, и защита от бесов, и другие хитрости врага, усложнявшие нам задачу. Так что довольствовались и такой победой.
На других фронтах у Российской Империи особых продвижений тоже не произошло. Но сегодня был тот самый случай, что победой можно было смело считать и отсутствие значимых потерь. Где-то немного прибыло, где-то убыло. Не вникая в частности, считалось, что все остались при своих.
Да и плевать, в целом! Самое важное сейчас, что главная битва человечества осталась за нами! Мы живы! Не порабощены, не уничтожены, не потеряли планету!
— С герцогом Бейкером я бы тебя предостерёг воевать, — огорошил меня Владимир Анатольевич.
— Думаю, вряд ли это уже возможно, — покачал головой я, слегка скривившись. — Мы уже почти полностью разнесли инфраструктуру принадлежавшего ему порта в Техасе, а также один из нефтеперерабатывающих заводов. Такое не прощается.
— Это у тебя ничего не прощается! — проворчал монарх, явно недовольный тем фактом, что услышал эту информацию от меня, а не из докладов своих помощников. Но тут удивляться нечему — всё происходит буквально прямо сейчас. — Ты хоть понимаешь, к чему всё идёт?
— Понимаю, — даже не потрудившись изобразить вину на лице, ответил я.
— А по-моему, не совсем, — покачал головой император. — Правительство АСР, с учётом обстоятельств и моего вмешательства, вполне может закрыть глаза на уничтожение замка Беннет и их банка, а также строительной компании и нескольких профильных заводов и… чего ты там ещё натворил? Здесь же… здесь всё иначе, — голос императора стал низким и грубым. — Добыча ресурсов, особенно таких, как нефть, относится к стратегически важным для любого государства отраслям. Это в два счёта может привести к войне!
По тону и лицу Романова было однозначно ясно, что конфликт с АСР в его планы точно не входит. Что естественно — слишком уж масштабно и кровопролитно для всех участников это может обернуться. Ничего подобного, надо сказать, не замышлял и я.
Очевидно отметив на моём лице тень понимания, монарх продолжил:
— Приказываю сейчас же остановить всю диверсионную деятельность на американских землях. Всё ясно?
Восторга от услышанного я, конечно же, не испытал. Откровенно говоря, даже серьёзно расстроился. Но с другой стороны, уничтожив Беннет и Кассиди, я серьёзно утихомирил свою жажду мести, и ко мне вернулась возможность мыслить трезво. Впрочем, от своих пяти копеек отказаться всё же не смог.
— Приказ ваш принял, Ваше Величество. Но моё мнение — вы преувеличиваете последствия, — отметив растущее раздражение на лице императора, я поспешил пояснить мысль. — Никаких ракет с нашей территории в их направлении не выпускалось. Всё случившееся — результат исключительно работы моих диверсионных групп. Мы нигде не наследили. Любые упрёки и попытки связать Российскую Империю с этими атаками можно легко отрицать. Более того, вы можете искренне утверждать, что ваши спецслужбы к этому не причастны, и что вы не только не отдавали приказов на осуществление диверсий, но и всячески их осуждаете.
Напоследок я не удержался и расплылся в улыбке. Монарх же моего хорошего настроения не разделил, а принц, практически как и всегда, старательно сохранял безэмоциональный вид.
— Поучи меня ещё, — проворчал в ответ Владимир Анатольевич, но по тону и взгляду я однозначно уверился, что собеседник всё-таки оттаял.
Приказ свой император отменять, к сожалению, всё же не стал, попутно попытавшись взять с меня слово на время отложить любые попытки мести герцогу и его роду. До лучших времён, как говорится. Обещаний таких, я, конечно же, давать себе не позволил, но и гневить Романова до тех пор, пока всё не утихнет, тоже не собирался. С Бейкером придётся разобраться иначе… как некогда с князем Пожарским — до сих пор никто ничего не может доказать. Но это, отнюдь, едва ли успокаивало — скорее больше злило. Ублюдок открыто пытался меня убить, а мне теперь, видите ли, осторожности соблюдать!
Закончив одну неприятную тему, мы незаметно сменили её на другую.
— Когда планируешь посетить Талаакс?
— Хотелось бы разобраться со всем этим в самое ближайшее время, Ваше Величество.
— Похвально, — впервые за долгое время улыбнулся государь. — Если случится возможность договориться, ты уже придумал каким образом мы будем скреплять договор?
Вопрос оказался с небольшим подвохом. Собеседник чувствовал, что я ни о чём подобном пока не заморачивался. В свою очередь я понимал, что Романовы, в отличие от меня, уже всё каким-то образом разузнали.
— Полагаю, вам известны какие-то ритуалы, выполнение которых будет гарантировать надёжность сделки со стороны ящеров?
— Всё верно. Вопрос только в том, согласится ли на это их принц? — впервые за время сегодняшней беседы подал голос цесаревич.
Одарённому в нашем мире достаточно дать устное обещание, которое с той же секунды обретало вес. Стать клятвопреступником — не только поставить крест на своём дальнейшем возвышении, но и реальная возможность неслабо откатиться назад, если и вовсе не потерять доступ к силе. Принято считать, что Мироздание по собственному разумению определяло тяжесть обмана и соответственно этому накладывало наказание. Всё это могло звучать странно, если не сказочно, но ровно до тех пор, пока санкции высших сил не обрушиваются на того, кто посмел над ними насмехаться.
На Талааксе же почитали другой формат обета, непреложность которого закреплялась ничем иным, кроме как кровью. Вполне стандартная традиция и для нашего мира, но у зорканцев такой документ становился едва ли не абсолютной гарантией сделки. Нарушить — значит умереть. Не откатиться в силе. Не потерять её. А именно что умереть.
Стоило ли говорить о важности наличия хорошего крючкотвора в таком деле, способного в деталях предусмотреть все возможные нюансы и перенести их на бумагу?
Но это еще полбеды. Куда больше всех терзали сомнения насчёт того, что кто-либо из рода Висхары, а уж тем более первый наследник или их мифический император, согласятся на подобную клятву. Ящеры пусть и потеряли три своих дредноута, да и без этого от войны с нами получили только убытки, но к капитуляции, отнюдь, ни на шаг не приблизились. А ничто иное правителя такого масштаба не может заставить пойти на подобный шаг добровольно. Клятва крови — это тебе не хухры-мухры, а вещь серьёзная и даже исключительная. Чёрта с два Грот на неё согласится.
В итоге Романовы не меньше моего понимали низкую вероятность такого благоприятного и нужного для нас расклада, но безапелляционно уверяли меня, что переговоры подобного рода должны проходить в формате «проси больше — получишь сколько нужно». Я особо и не спорил. Да и крыть было чем — продавлю как-нибудь!
В продолжении темы, Романовы принялись настаивать, что на финальном этапе переговоров и заключении сделки должен присутствовать цесаревич — у меня, намекнули, ранг не тот. Тут уж я поднял руки и откровенно пошёл в отказ.
— Я и собственную безопасность не уверен, что смогу обеспечить. Что уж говорить о Его Высочестве⁈
— Ты на что намекаешь? — нахмурился принц. — Возомнил себя невесть кем?
Грубый тон цесаревича я пропустил мимо ушей, отнюдь не имея ни желания, ни намерений мериться с ним величиной достоинств.
— Никаких намёков, Глеб, — начал я, всем своим видом призывая к спокойствию. — Последний месяц мои спецслужбы тщательно работали над будущей встречей. Немало опыта было извлечено и из предыдущего нашего с Гротом знакомства. Опасность действительно крайне высокая. И я думаю, что все здесь присутствующие со мной согласятся, что важность моей жизни для империи с жизнью наследника престола несопоставимы.
Да, пришлось использовать лесть. Ну а как ещё? Тем более что я не лгу — я действительно считаю, что не смогу гарантировать Глебу жизнь, в случае если что-то пойдёт не так.
Правда, была ещё и другая причина… Слова Романовых о том, что я недостаточно высокороден или высокопоставлен для подписания такого рода договоров, были отнюдь не беспочвенны. Более того, это абсолютный факт, с которым невозможно было спорить — подписывать мировые договоры от лица всей нашей планеты не каждому монарху выпадет честь. А я это право вырвал себе просто по воле случая. Ну или по предназначению, в которое всё больше и больше начинал верить…
Вдобавок к этому, славы ведь не искал. Но и понимал другое: заключить мир, обещанный моему имени и имени моего рода — значит на долгие десятилетия, если не столетия, обеспечить нас гарантиями неприкосновенности. Кому будут должны зорканцы соблюдать правила подписанного договора, если Черногвардейцевых вдруг не станет⁈ Клятва аннулируется!
Вот такие мысли и неожиданные бонусы, которые мой род может получить от возможной сделки, и заставляли меня идти навстречу неминуемой опасности и добиваться поставленной цели. В противном же случае, можно было просто зафиксировать статус-кво и довольствоваться тем, что ящеры, потеряв огромную часть своего флота и армии, теперь долго не рискнут к нам сюда сунуться.
Мысли отвлёк голос принца:
— Помнится мне, мы с тобой вдвоём весьма неплохо справились с одним из наследников. Да и схватка с другим принцем крови, по докладам участников, не стала какой-то невероятной проблемой.
Вопрос о том, с чего вдруг на этот раз такие переживания, не прозвучал вслух, но и так явственно витал в воздухе.
— По результатам допросов пленников, приближённых к императорскому двору, сила первого и четвёртого наследников престола не идут друг с другом в сравнение, — принялся отвечать я, выдерживая взгляд Глеба. — Второй момент, почему я готов так рискнуть — это моя, скажем так, устойчивость к ментальной магии.
По поводу того, что Борн Висхара умудрился уничтожить одного из Абсолютов и ранить второго, упоминать не стал — цесаревич и так всё знал, а вопрос свой задал скорее из желания понять мою мотивацию и немного разговорить.
— Устойчивость? — приподнял бровь император, не скрывая своего удивления.
— Всё верно, — только лишь кивнул я, давая понять собеседнику, что тот не ослышался.
— С какой это стати, позволь поинтересоваться?
— Прошу прощения, Ваше Величество. У нашего рода свои тайны. Но в своих словах я уверен — можете и проверить, если есть такая возможность.
В кабинете государя возникла тишина, которая спустя десяток секунд всё же сменилась ответом.
— А и проверим.
И действительно проверили. Я оказался прав в своих догадках — в имперских спецслужбах имелись специалисты самых разных категорий. Спустя десять минут, пока наш разговор временно переключился на обсуждение других проблем, преимущественно вопросов бизнеса и развития технологий, в кабинет вошёл невысокий щупленький мужчина в военной форме.
Причёска короткая, волосы седые, глаза серые. Ровный нос, тонкие губы, гладко выбритый подбородок — военный, каких много. Только худощавый слишком.
— Подполковник Борисов, — переведя взгляд на меня, лично представил его император, когда тот отрапортовал о прибытии. — Егор, будь добр, продемонстрируй свои возможности на Его Светлости.
— Есть, Ваше Величество! — без какой-либо задержки негромко произнёс военный, поворачивая голову в сторону моего кресла. И будто всё это время только и ждал этого приказа за дверью, добавил уже для меня: — Вы готовы?
Лицо мужчины на первый взгляд показалось мне простым и даже непримечательным, собственно, как и сам человек. Но это только если смотреть поверхностно и мимолётно. А уж когда Борисов сосредоточил своё внимание на мне и наши взгляды перекрестились, я невольно стал подмечать кое-какие нюансы. Цепкий, холодный, внимательный и даже стальной взгляд. Как у волка перед атакой, ещё до того как он показал зубы. Он будто бы и не старался вовсе, но в то же время само собой ощущалось некое давление. Даже без применения магии.
Впрочем, играть в гляделки — моя любимая игра с самого детства, так что не проняло.
— Можете начинать, — кивнул я подполковнику и с большим интересом замер.
Два раза того просить не пришлось, и в следующую секунду я отметил, как от правой руки мужчины отделяется бледно-серого цвета облако, пару мгновений подрагивающее в пространстве, а затем устремившееся в мою сторону. Борисов же теперь и вовсе вперился в меня своими серыми глазами. Теперь уже откровенно, не скрывая намерений и желания подавить. Так, будто не ментальное заклятие набрасывал, а пытался прожечь дыру.
Возник соблазн позволить этой силе подступиться ближе, дабы прочувствовать на себе возможности имперского офицера, но не стал. Не та ситуация. Сейчас нужно доказать на деле свою невосприимчивость к подобного рода атакам, нежели чем на морально-волевых преодолевать давление противника, как это мог бы попытаться сделать любой из присутствующих в комнате людей.
Призвав к действию силы собственного таланта, я выпустил из себя зелёное облако концентрированной ментальной энергии, мгновенно сковывая и подавляя атаку моего визави. Сероватая дымка стала быстро растворяться в окутавшей её силе, что заставило почувствовавшего неладное подполковника удивлённо нахмуриться и попытаться приложить больше усилий.
Вылилось это у него в подпитку уже почти захиревшего сгустка дополнительной энергией. Я это не только почувствовал, но и мог лицезреть воочию. Не составило мне труда блокировать и эту волну, и последующую. Так и сидел с нарочито расслабленным видом, поглядывая то на Романовых, то на пыжившегося офицера.
— Ничего не выходит, Ваше Величество, — после нескольких минут безуспешных мучений, сдался Борисов, вытирая испарину на лбу. — Его Светлость меня блокирует.
Надо же, не глуп. Хотя я и не сомневался в его умственных способностях. Борисов выложился на пределе возможностей, но в какой-то момент просто понял, что не способен меня подавить. Дальше тратить время присутствующих не стал — чай не насмерть бьёмся. Сказал как есть и вновь замер с безмятежным видом.
Что же касалось Романовых, то уж не знаю на каком счету были возможности подполковника во дворце, но его заявление на мой счёт они восприняли более чем серьёзно.
— На какой должности, позвольте узнать, у вас служит этот человек? — произнёс я, едва за подполковником закрылась дверь.
— У нашего рода свои тайны, — коротко ответил монарх, не передразнивая, но явно припоминая мне мою недавнюю фразу.
Цесаревич на этих словах не смог сдержать улыбки, тогда как мне оставалось лишь понимающе кивнуть. Чем занимался Егор Борисов по роду службы, я догадывался и без лишних слов.
— Ты готов? — произнёс Стёпа, в очередной раз меня оглядев с головы до ног.
После продолжительной беседы с Романовыми я вернулся в свою усадьбу, где, не считая Алисы, которая так и осталась в Тюмени под наблюдением врачей и лекарей, собралась вся наша компания. Правда, Вика, вернувшись в столицу вместе с нами, всё же осталась во дворце. Там мы с ней и распрощались.
— Алексей Михайлович! Алексей Михайлович! — спускаясь по лестнице, заголосила Софья, активно жестикулируя руками.
— Добрый день, Соня, — поприветствовал я девушку, не успев что-то ответить товарищу.
— У меня было новое видение! Этим утром! — всё так же эмоционально продолжила провидица, едва только я закончил фразу, наконец остановившись напротив меня. — Алексей Михайлович, они знают, что вы вот-вот нагрянете!
— И в прошлый раз знали, — совершенно не удивился я, вспоминая, как уверенно и спокойно чувствовал себя принц Висхара.
— Да… — запнулась Соня, но тут же добавила: — Я увидела её. У них тоже есть пророк!
Я с первых слов заинтересовался словами девушки, ну а сейчас и вовсе решил отложить все дела, направив её к столу и усаживаясь напротив. Компанию мне тут же составили друзья и дядя, подтягиваясь следом и выстраиваясь перед ней полукольцом. В гостиной нашего особняка стало до невозможности тихо.
— Я видела, как самка… ну или женщина-зорканка, докладывала принцу о вашем прибытии, — очевидно несколько смущаясь всеобщего внимания, произнесла провидица, но следом, всё же собравшись, более спокойно продолжила. — Время, место и даже примерное количество «гостей». Доклад был исчерпывающим!
Невольно на этих словах взгляды участников операции перекрестились.
Чёрт! Не сказать, конечно, что это кардинальным образом меняет суть дела, но отправляться в откровенную западню никому, в том числе мне, точно не хотелось.
— Давай по порядку и с самого начала.