Пробуждение было спокойным, постепенным, будто я медленно всплывал со дна тёплого тёмного озера. Как ни странно, в первую очередь вернулось обоняние. Я почувствовал витавший в воздухе запах антисептика, смешанный с едва ощутимым, но крайне знакомым ароматом женских духов. А затем смог и разлепить веки. Едва это произошло, я бегло огляделся по сторонам, поворачивая голову то вправо, то влево. Потолок был белым и ровным, с матовыми светильниками, источающими тёплый свет. Также имелось большое окно, какое-то медицинское оборудование и самая обычная капельница сбоку от моей койки.

Но куда больший интерес вызвали находившиеся рядом люди. Буквально одним своим присутствием они лихо, на два счёта, прокатили меня на эмоциональных качелях. Присутствие Алисы, сидевшей в кресле у самой кровати с книгой на коленях, отдалось в душе приятным теплом — её улыбка и взгляд успокаивали и согревали, это было первое, что я увидел. А вот нахождение в помещении графа Озёрского, стоявшего по другую сторону со сложенными на груди руками и внимательным, изучающим выражением на лице, напрягло в тот же миг, когда я только узнал его.

И нет, никакой неприязни к этому, без сомнений золотой души человеку, у меня, конечно же, не имелось. Даже напротив, я к Петру Ивановичу испытывал сплошную благодарность и уважение! Только вот присутствие лекаря такого уровня невольно навевало собой не самые приятные мысли… Мысли, от которых у меня по спине побежали мурашки, а в груди неприятно похолодело. Я прекрасно помнил, как однажды подобная наша встреча закончилась известием о том, что я остался без собственного дара. Неужели всё повторилось вновь? Но я же вроде смог!..

Только этого мне сейчас не хватало…

Впрочем, терзаться в догадках я не собирался и лишнюю секунду. Поэтому отбросив в сторону все промелькнувшие в голове за пару мгновений размышления, я сосредоточился на другом. Перво-наперво потянулся к своей силе, одновременно находя взглядом у подножия кровати застывших, словно изваяния, демонов. Кали и Аластор были тут как тут. Стихия тоже отозвалась, на миг материализуя под потолком небольшое тёмное облачко, которое я тут же развеял.

— Лёшенька! Ты очнулся! — скрипнув стулом о полированную полу, тут же придвинулась ко мне супруга, осторожно беря мою правую ладонь в свои тёплые руки.

— Полагаю, я теперь вновь ваш должник, — отозвался я, улыбнувшись Алисе и следом переводя взгляд на лекаря. Фраза эта, к слову, становилась уже традиционной при наших встречах…

Тем не менее, от сердца немного отлегло — магия меня не покинула и силы на месте. Значит, самое худшее не произошло. А остальное — мелочи! Со всем этим я быстро справлюсь.

— Пустое это всё! Какие могут быть между нами долги, Алексей? — дружелюбно улыбнулся Озёрский, и морщинки у его глаз разбежались лучиками. — И да, жаль, конечно, что всякий раз мы видимся с вами по таким вот не самым приятным поводам, но всё же рад вас видеть!

— Благодарю. Я тоже рад вас видеть, — ответил я, постаравшись также в ответ улыбнуться, одновременно чувствуя, как тело ещё пока плохо слушается. — Чем порадуете?

— Узнаю вас, мой друг! — усмехнулся граф. — Только пришли в себя и сразу к делу. А порадовать… — задумался он на несколько мгновений, потирая пальцем переносицу, но следом же стал медленно перечислять: — Жить будете. Дара, как мне видится, вы тоже не лишились. А вот с рукой всё не так просто. Прогнозы давать какие-то я пока что опасаюсь, но на текущий момент особых сложностей, которые могут привести к препятствиям в лечении, я не вижу.

— Хорошие новости, — ответил я, чувствуя, как камень с души покатился вниз, и покосившись в сторону левой руки, рядом с которой и находился лекарь. — Как выглядит хоть покажите…

Пострадавшая конечность была замотана в белоснежные бинты и лежала от меня как-то наособицу, на дополнительных подушках и зафиксированная несколькими широкими кожаными ремнями. Сделано было всё так, что сдвинуть её с места или навалиться сверху было невозможно при всём желании — меры предосторожности местных врачей.

— Пока нельзя. В ближайшие несколько часов лечебная мазь должна впитаться, и только потом можно будет снимать повязки, — сказал Пётр Иванович, покачав головой из стороны в сторону.

— Тебе лучше не видеть, — усмехнулся у подножия кровати Степан, привлекая моё внимание. — Но если пожелаешь, я могу в красках всё описать.

Друзья вошли в палату вместе с дядей и сейчас зависли над моей койкой, все как один уставившись на меня сверху вниз. Алиса, недовольно нахмурившись, показала им кулачок. Но я, напротив, полностью расслабился — если товарищи в хорошем расположении духа, значит дела и в самом деле неплохи.

— Обязательно пожелаю. Но немного позже. Кстати, сколько я проспал?

— Почти сутки, — тут же ответила супруга, которая, судя по усталому виду и слегка помятому платью, всё это время провела здесь со мной. Бедненькая.

— Прежде чем оставлю вас с друзьями, — вновь привлёк внимание лекарь, одёргивая манжеты своего белоснежного халата, — позвольте полюбопытствовать: чем вызвана столь странная эм… травма? Ваши люди все как один наотрез отказываются делиться со мной этой любопытной тайной.

Уж не знаю, какие цели преследовал граф, но лично мне казалось, что это просто банальное любопытство. Любопытство учёного, столкнувшегося со странным феноменом. Впрочем, это всё равно не означало, что я могу позволить себе излишние откровения.

— Это результат прохождения через манатоки огромного количества энергии, — ответил я, как считал, правду.

— Хм… — крепко задумался Озёрский, отлично понимая, что врать я не могу. — С вашим-то рангом… трудно представить, как такое вообще возможно. Тем более ваши манатоки после тех событий, можно сказать, уже калёные…

— А какой у меня ранг? — ухватившись за услышанную фразу, удивился я, вопросительно уставившись на графа. Не сказал бы, что информация о том, что я недавно перешёл рубеж, была общеизвестной.

Граф понимающе улыбнулся, словно читая мою тревогу.

— Без лишней скромности доложу вам, Алексей Михайлович, что для целителя моего уровня подобная информация не может оставаться секретом. Ваше энергетическое ядро отвечает рангу Абсолют. Не меньше. Тут нет сомнений.

Дела! Он тоже его видел⁈ Неужели у некоторых лекарей есть такие поразительные способности? Это получается…

— И нет, Ваша Светлость, — так же улыбаясь, добавил целитель, будто вновь прочитав мои мысли. — Я не могу видеть подобные характеристики одарённых, едва положив на них взгляд. Это результат полного обследования пациента. Мне пришлось это сделать, когда вас доставили в клинику.

Что ж… так куда реалистичней. А то, что ему пришлось далеко не в первый раз меня обследовать, это я и так понимал.

— А какой ранг у моей супруги? — повернувшись в сторону Алисы, вслух задумался я.

— Э-э… — откровенно замялся граф, бросив взгляд на девушку, на что та лишь коротко кивнула, и он после некоторой паузы продолжил: — Во время последнего обследования Её Светлость стояла на пороге перехода к рангу Гроссмастера. Это было восемь месяцев назад. Если нужно, я могу провести…

— Не стоит, — улыбнувшись, махнул я здоровой рукой. — Пусть хоть что-то для вас в нашей семье останется тайной.

Пётр Иванович негромко рассмеялся. Шутка, конечно же, и он её понял. В действительности, скрывать подобные вещи от старого лекаря я смысла не видел — он ведёт нас обоих с самого детства. Да и более чем уверен, что дальше князя Белорецкого эта информация никуда не пойдёт.

— Как вам будет угодно, — уняв смех, ответил лекарь. — На этом я оставляю вас с друзьями. Если что-то будет нужно, я ближайшие два дня здесь. Вам, кстати, до завтрашнего утра тоже придётся остаться тут. За это время нужно будет провести ещё несколько сеансов лечения.

— Благодарю вас, Пётр Иванович, — искренне произнёс я. — Если чем-то могу быть полезен, то только дайте знать. Я ваш должник.

— Пустое, — как всегда отмахнулся граф и сделал несколько шагов к двери, его халат мягко зашуршал. — До встречи.

Едва дверь за Озёрским закрылась, Алиса тут же умостила свою голову у меня на груди.

— Тебе нужно нормально поспать и отдохнуть. Не хочешь навестить родителей?

— Нет, — качнула головой девушка, не поднимаясь. — Тут буду. Никуда не пойду.

Ответ прозвучал достаточно твёрдо и уверенно, и я даже пытаться спорить не стал. Перевёл взгляд на друзей, которые переглядывались между собой, явно желая что-то сказать.

— Что с Кхармом?

— Умер, — коротко поведя плечом, ответил Максим. — Не пережил ритуал. Ларионов сказал, что сердце не выдержало.

— Необычно…

— Ага… в этот раз было необычно решительно всё, — ответил Аверин, медленно вздохнув. — Перепугались мы вчера, конечно, не то слово.

— Ну-с… я жив, — решив, что развивать эту тему дальше — не лучшая идея, тут же произнёс я, стараясь звучать бодро. — Значит, ещё наведём шороху. Набирайтесь сил пока, отдыхайте. Скоро будет долго не до этого.

— Как скажешь, — усмехнувшись, кивнул Степан. — Мы рады, что ты в порядке. Будем ждать выписки.

На этих словах в помещении возникла неловкая тишина. Ребята переглядывались между собой и отчего-то не спешили покидать палату.

— Что-то ещё?

— Ну-у… — замялся Степан, — демонстрацию бы… У тебя ведь всё получилось? Чего кричал-то так, кстати?

— А сам как думаешь? — отвечая на последний вопрос, покосился я на замотанную в белые повязки руку. — И да, вроде получилось. Ощущения… специфические.

— Покажешь? — без раздумий спросил товарищ, на что Алиса, повернувшись, недовольно его оглядела. — Ну а что? Нам же интересно!

— Уверены? — ответил я вопросом на вопрос, чувствуя и в себе лёгкий огонёк азарта.

Дядя остался в стороне, так и застыв безмолвной статуей, а вот Максим и Степан синхронно кивнули, и в их глазах вспыхнул неподдельный, почти мальчишеский интерес.

— Сами напросились.

Прикрыв глаза, я неспешно сконцентрировался на своих товарищах, осторожно обращаясь к своему таланту. Сила отозвалась с охотой, и я, всё так же не открывая глаз, увидел как прямо из центра моей груди в сторону друзей по воздуху невидимым для остальных облаком потянулась зеленоватая дымка.

— Ах, ч-чёрт!.. Жжётся! — не сдерживаясь, бросил Степан, дёрнув головой и потирая виски. Максим же молча схватился левой рукой за лоб, болезненно при этом поморщившись.

Втянув назад окутавшую головы друзей зелёную дымку, я отметил, что товарищи стали быстро приходить в себя. Забавно, но судя по всему, воплощение своей энергии в виде этого магического зелёного облачка вижу только я. Любопытный эффект приобрёл… Будто появилось новое, дополнительное чувство, как зрение или слух.

— Да уж! Неслабо! — резюмировал товарищ, вытирая ладонью лоб, хотя, конечно же, всем было понятно, что я не действовал в полную силу, а они мне в ответ никак не сопротивлялись. Реальные показатели новых возможностей можно будет увидеть только в таком же реальном бою. Причём в схватке с достойным противником.

— Я ещё могу так же, но с вашими яйцами, — усмехнувшись, похвастался я, решив напоследок весело пошутить. Даже руку в сторону парней направил, изобразив хватательное движение.

Алиса, слегка покраснев, упёрлась носом в мою грудь и едва слышно прыснула со смеху, её плечи задрожали.

— Нет-нет, — в тот же миг покачал головой Астапов, прикрыв пах ладонью. — От этого увольте. Мы уже уходим. Выздоравливай!

— Всецело согласен! — поддакнул ему Максим, на ходу махнув мне рукой. — Скорейшего восстановления!

Отметив, что мои товарищи направились на выход из палаты, ко мне приблизился дядя, который, не считая Алисы и моих бесов, был последним из числа оставшихся в помещении. Осторожно присев на край койки с противоположной от Алисы стороны, он критично оглядел мою руку, после чего произнёс:

— Я взял сюда только ребят из своего бывшего отряда. Также вместе с нами отправилась вся охрана Её Светлости. Остальных людей оставил в особняке. Все наши планы в силе или что-то нужно будет переменить?

— Нет, дядя, — покачал я головой. — Пока всё в силе. Питаю надежды до завтра оклематься и покинуть это место.

— Принял, — кивнул безопасник и следом добавил: — Также обязан доложить, что тебе уже два раза звонил император. Наверное стоит выйти на связь.

Новость меня не удивила. Это был только вопрос времени, когда Романовы станут искать со мной встречи — обычным телефонным звонком дело не ограничится.

— Я ждал, что Его Величество позвонит мне раньше, — выдохнул я, понимая, что долго отлёживаться точно не придётся. — Но они спохватились на удивление только сейчас. Свяжусь с императором вечером.

— Остальные мелочи сами уладим, — уверил меня Святогор и поднялся с места. — Ребята за дверью, я на связи. Поправляйся.

Я благодарно кивнул, и дядя, развернувшись на месте, направился в сторону выхода. Следом перевёл взгляд на Алису. Девушка незаметно для меня так и уснула на моей груди. Ладно, тоже отдохну.

* * *

По настоянию Петра Ивановича задержался в лечебнице до самого утра. Ночь прошла в полудрёме, перемежаемом визитами дежурного лекаря для проверки состояния руки и вливания в неё очередной порции лечебной магии.

Руку мне, кстати, размотали уже вечером. Процесс был неторопливым и осторожным: бинты снимали слой за слоем, аккуратно обнажая кожу. Шевелить конечностью получалось неплохо, но до прежнего состояния ещё как минимум неделя восстановления, по словам врачей. И то если буду регулярно наблюдаться у целителя. То есть травма нуждалась в периодической подпитке лечебной энергией для ускорения восстановления, что было, в общем-то, довольно странно. Потому как раньше мне и более серьёзные раны залечивали куда быстрее, да и результаты исцеления других одарённых наблюдал не раз. Но, как объяснил Пётр Иванович, всему виной пострадавшие манатоки. Восстановлю их — вернёт свой прежний вид и рука.

А вид у неё, надо сказать, был не для впечатлительных. Опухшая, фиолетово-бордово-чёрная, с синеватыми полосами по линии вен, а также тёмно-жёлтыми краями в области верха груди, где вся эта «красота» заканчивалась. По словам друзей, до того как меня доставили в лечебницу, рука помимо прочего и вовсе выглядела словно у столетнего старика. Будто высохла. И помощь Маши, которая ринулась вливать в меня свою целебную энергию, когда ритуал наконец завершился и Самаэль пустил в круг поспешивших на помощь друзей и артефакторов, на ситуацию повлиять совсем не смогла.

Дед, к слову, когда я пришёл в себя в лечебнице, в противовес советам доктора предложил мне руку и вовсе отсечь. Мол, проще новую отрастить, чем «это» восстанавливать. Но я воспринял это как его очередную шутку — юмор Самаэля мне был хорошо знаком.

Поблагодарив лекаря и выписавшись из лечебницы, мы с Алисой вернулись в Москву. Ребят отправил и того раньше — нечего им из-за меня учёбу пропускать. Да и мне самому не следовало. Я, в отличие от своей супруги, гением не был. Нагонять придётся… Хотя, по правде говоря, внезапно одолел такой соблазн всё это бросить! Вот честное слово, казалось, что время на фигню убиваю порой. Но нет. Во-первых, там осталось-то всего ничего доучиться, а во-вторых, можно и удар по авторитету получить — будет ещё потом какая-нибудь гадина слухи распускать, что я не потянул программу… Потом её находить, нервы себе портить. Да и знания, кто бы что ни говорил, в ВУЗе я получал вполне полезные. Так что плохие мысли погнал прочь и сосредоточился на планах на ближайшие дни, мысленно составляя список дел.

Прибыв в московский особняк, пришлось заморочиться перчатками — кисть левой руки безоговорочно привлекала внимание абсолютно всех, кто так или иначе со мной контактировал. Перчатки подобрали из тончайшей чёрной кожи, они плотно облегали руку, скрывая нездоровый цвет, но не мешая движению. Собственно, в них и отправился во дворец, прежде, конечно же, приведя себя в порядок и одевшись в костюм. Отражение в зеркале показывало уставшее, но собранное лицо.

Да, хотелось ещё немного отдохнуть, восстановиться, но во-первых, всё ж таки обещал Романовым прибыть в их резиденцию на разговор, а во-вторых, заняться дома мне сейчас попросту было нечем. Ну и в-третьих, после успешного прохождения ритуала, посещение дворца было одним из последних дел, которые стоило сделать до того как я отправлюсь на совет Ордена Хранителей.

Стоит отметить, что все дни, пока учёные-артефакторы готовили, а затем и проводили ритуал, мои демоны тоже не бездействовали. Более того, последние два месяца велась активная разведка в стане моих врагов. Ну… тех из них, что не постеснялись себя за всё это время проявить и до которых мы могли дотянуться. Речь шла о Жилиных и Пожарских.

Два вражеских клана уже успели укрепить связи. Как мы и предполагали, в род последних ушёл один из княжичей, не имеющих права претендовать на место главы рода. Произошла свадьба и все ей сопутствующие мероприятия. Были и заседания советов, и выступления аналитиков, и приватные встречи в узком кругу, во время которых обсуждалась в том числе моя персона. Если уж совсем не вдаваться в подробности, то на удивление, от каких-либо активных попыток меня убить или причинить другой вред главы родов, поразмыслив, отказались. Пожарские, как мне докладывалось, пошли на это с большой неохотой, надо сказать. Но голос князя Жилина был весьма убедителен. Инна Геннадьевна к нему, на своё счастье, прислушалась. Её личная ненависть уступила место родовому прагматизму.

На самого Виктора Андреевича Жилина влияло много факторов. Но самые главные из них — это наши недавние свадьбы. Моё сближение с Белорецкими остужало многие горячие головы, но когда Вика вышла замуж за цесаревича, дураков стало и того меньше. Вдобавок к этому, на князя, хоть он этого и не показывал, но всё-таки произвело впечатление то, как я решил вопрос нашей с ним судебной тяжбы. Не прошла мимо его внимания, уверен, и судьба почившего князя Пожарского. Аналитики рода в один голос заявили, что сейчас для мести не самое подходящее время. Так что Жилину, несмотря на неприязнь к моему роду, особо воевать и не хотелось. А других рычагов портить мне жизнь у него пока что и не было. Да и будь таковые — не факт, что он бы рискнул.

В общем, по всему выходило, что враги мои никуда не делись, любовью ко мне внезапной не воспылали и обид, конечно же, как любой уважающий себя древний аристократический род, не простили. Но в самое ближайшее время, пока я силён и кусаться со мной выходит только себе дороже, активных действий от них ждать не приходилось. Конфликт, можно было считать, на какое-то время заморожен. Так сказать, перемирие.

Был ли я этому рад? Трудно ответить. С одной стороны, враг есть враг. От него всегда нужно ждать плохого, и расслабляться из-за временного затишья себе позволять нельзя. С другой… а с другой стороны, покажите мне аристократический род, у которого нет врагов? Все друг против друга замышляют… но только это не значит, что надо всё обязательно обращать в войну. По крайней мере сейчас, когда вырисовывался некий статус-кво, у меня не только не было желания кого-то из вышеназванных добивать, но и отсутствовала сама возможность таких действий без серьёзных для себя рисков. Да, теоретически, я бы мог спланировать силовую операцию и даже, вполне вероятно, достичь успеха. Но… но нет. Пословица о том, что бешеный пёс долго не живёт, мне была хорошо известна. Владимир Анатольевич мне уже не раз прямо сказал про выстроившийся баланс сил в империи, и я не хотел становиться тем, кто его постоянно нарушает.

На этих мыслях я невольно усмехнулся. Не хотел, но волей-неволей иногда становился. Как, например, пару дней назад, когда помог прославиться на весь мир родственнику нашего государя. Собственно, уверен, сегодня именно о Николае Павловиче и пойдёт речь. Надеюсь, его с императором связывают не самые близкие отношения…

* * *

Во дворец прибыли вместе с Алисой. С кортежем, на лимузине, всё как полагается — имперские слуги, наверное, обалдели. Вон как все переполошились. Но оно и неудивительно — давно я к ним так не приезжал. Обычно являлся с помощью бесов, без всякой помпы.

Но, конечно, встретили как полагается. Мраморные ступени парадного входа были устланы красной дорожкой, а швейцары замерли в почтительных поклонах, их лица были непроницаемо вежливыми. Длинная анфилада залов сменилась знакомыми интерьерами. Огромное помещение с хрустальными люстрами и длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, было залито светом. В воздухе витал тонкий аромат свежих цветов и запах тающего воска.

Учёбу мы с супругой, к слову, уже как два дня к ряду пропустили, и сегодня шёл по счёту третий. Но это мелочи, зачёты и экзамены сдам без проблем — уверен, так как особо принципиальных преподавателей, которые будут мне мотать нервы за дисциплину посещений, в этом году вроде как не имелось.

Романовы не заставили себя ждать. Вика так и вовсе встретила нас по пути следования в зал, где всё только и ждало прибытия гостей. За столом помимо монарха и его наследника также присутствовали и принцесса, и сама императрица. Такой себе небольшой семейный приём получился. Однако когда дамы нас покинули, отправившись на прогулку по дворцу и саду, темы бесед со светских и непринуждённых сменились деловыми и серьёзными. Атмосфера в зале мгновенно стала более строгой и серьёзной.

— Слышал о недавнем скандале с Николаем Павловичем? — в лоб спросил император, резко сменив тему после того как справился о моих планах посетить совет Ордена Хранителей.

Две пары внимательных глаз загодя уставились на меня, но моя реакция оказалась спокойней некуда.

— Довелось, — признался я, коротко кивнув и выдержав совершенно безэмоциональную маску.

— Скажи тогда мне на милость, какое ты имеешь к этому отношение? — вновь припечатал меня взглядом Владимир Анатольевич, и на этот раз в его глазах горел огонь.

Вот после всех этих совместных сватаний, свадеб и почти дружеских разговоров с обсуждением долей разных семей в наших общих проектах по развитию и внедрению новейших технологий, такая смена настроения была очень непривычна. Но удивляться и расстраиваться на этот счёт я не стал — изначально понимал, что дядя Вова добреньким будет не всегда. Когда надо — спросит как положено. Ну почти. «Породнились всё-таки», — вновь со смехом подумалось мне. Или это не поможет? Потому как государственные интересы и семейная честь всегда будут выше. Да и какое тут родство? Вот если бы я его дочку сосватал, тогда ещё можно было всерьёз на подобные темы размышлять, а так…

Последние мысли вызвали во мне внутренний смех, но виду, конечно же, не подал. Да и под таким взглядом монарха особенно и не полыбишься. Так ведь и спровоцировать можно. А мне оно не надо. Я подлянку этому гадскому судье сделал — дальше пусть сами с ним барахтаются. Сейчас главное — под гнев государя не попасть, и будет хорошо.

— А чего сразу я-то? Судя по тому, какой он был «честный», врагов у Николая Павловича хватало, — сказал, разводя руками в невинном жесте.

— Возможностей таких, кроме тебя, ни у кого нет, — улыбнулся цесаревич, но следом же принял непроницаемый вид, точно копируя выражение лица отца.

— Да будет вам, Ваше Высочество, — качнув головой, отозвался я. — Прогресс не стоит на месте. Техника сейчас знаете какая? Очевидно, нашлись умельцы.

И таки да! Записывающая аппаратура была установлена отнюдь не моими бесами, как наверняка считал покрывший себя гнусной славой судья. Это было дело рук людей. И извращаться так нам пришлось хотя бы потому, что после прошлого раза, когда Николай Павлович посмотрел на себя со стороны перед оглашением приговора по моему делу, он резко пересмотрел взгляды на собственную безопасность. И недурно поразмыслив, озаботился особым артефактом против тёмных сил, который весьма недёшево приобрёл у Светлицких, взяв «в аренду» и человека, способного его подзаряжать. Эта дрянь и перекрыла моим бесам доступ в кабинет и несколько соседних комнат, попадающих в радиус действия. Отсюда у всех присутствующих возникал один логичный вопрос: как нам всё-таки удалось установить видеокамеру в кабинете судьи? Потому как у императора и его наследника такая защита стояла давно, и им бы очень не хотелось верить, что она бесполезна. Ну или что мои демоны имеют возможность её обходить. Это создавало бы опасный прецедент.

— И ты можешь поклясться, что к этому делу никакого отношения не имеешь? — выгнул бровь монарх, и его палец медленно забарабанил по поверхности стола.

Ох, как интересно вопрос-то ставит! Точно метит в угол загнать…

— Мои демоны не устанавливали камер и других устройств в кабинете Николая Павловича, если вы на это намекаете, — ответил, покачав головой и смотря императору прямо в глаза. — А я уж и подавно этим не занимался.

Мои демоны — нет, а вот мои люди — да, да и ещё раз да! Несколько недель операция шла. Хотели через уборщицу зайти, но куда там — ту без сопровождения охраны ни в одно нужное нам помещение не пускали. Потом думали сделать всё руками его секретарши, но тоже засада. Она и вовсе имела доступ в кабинет только если там был сам Николай Павлович — принести кофе, получить пару рутинных поручений. Для всего остального у князя имелись личные помощники, и все они были одарёнными. Мне же хотелось и вовсе решить вопрос без лишних следов, которые однозначно бы остались, захвати мои бесы кого-нибудь из людей князя.

В итоге опять не обошлись без Нах-Наха. Демоны смогли протащить колючего на чердак княжеской усадьбы, где тот и открыл портал для специалистов, которых из числа наших ребят для этой задачи отобрал дядя. Имея план здания и не ограниченное для проведения работ время, ребята нашли выход из ситуации. Всего-то и надо было проделать небольшую дырочку под потолочным плинтусом и уместить в образовавшееся отверстие глазок нашей камеры. И вот это, как позже признались отличившиеся ребята, было самым сложным в исполнении. Там и дополнительную аппаратуру заказывать пришлось, в виде сканеров, артефактов-устранителей шума и прочего, а также проявить немалую сноровку и мастерство. Но справились. Работа была ювелирной, тихой и чистой — комар носа не подточит.

— Юлишь, князь, — недовольно бросил Владимир Анатольевич. — Только время тратим. Нам Николай уже рассказал, как ты вынудил его принять твою сторону в суде против Жилина.

Чего-то подобного я, готовясь к этому разговору, естественно, ожидал. Старика после случившегося наверняка здорово припёрли к стенке, и так как терять ему больше нечего, тот и разоткровенничался. Ну или он это сделал просто потому, что хотел насолить мне. Ведь в выборе средств мести я даже не попытался проявить оригинальность и пошёл по уже проторенной ранее дорожке — снял компромат и выставил его в сеть.

«Не мою сторону, а сторону правосудия», — хотел было поправить монарха я, но вовремя удержался. Ни к чему эти формальности сейчас.

— Значит, на чистосердечное Николай Павлович пошёл. Что ж… отрадно — теперь вы всё знаете. Думаю, все и без меня понимают, что такой человек не должен иметь влияние на судьбы людей, — принялся я размышлять вслух, делая вид, что полностью одобряю такое развитие событий. — Признаюсь, мне трудно грустить по поводу случившегося. Что планируете с ним делать, если не секрет?

— Не твоего ума дело! — разозлился император, и его голос гулко прокатился под сводами зала. — Разберёмся! Ты лучше скажи, какого чёрта решил себе позволить мою фамилию позорить на весь мир⁈

— Прошу прощения, Ваше Величество! — от возмущения у меня едва ли не перехватило дыхание. — Я? Позорить? Вы, верно, забыли, чьё лицо и голос засветились на этих видеозаписях. Кто брал взятки и торговал правосудием.

Ответ мой был настолько резонным, что это невольно отразилось на лице цесаревича. Тот едва заметно, одними лишь краешками губ, улыбнулся, но тут же вновь вернул себе былой вид. Я вообще заметил, что ему эта тема была глубоко фиолетова, а сам князь, являющийся дальним родственником, явно неприятен. Но отца он, конечно же, безмерно поддерживал и всем своим видом, не считая редких, еле заметных микродвижений, именно это и показывал.

— Ты мог предоставить все эти данные мне! — припечатал Владимир Анатольевич, и его кулак мягко, но выразительно опустился на стол. — Какого чёрта это было вывалено в сеть, на всеобщее обозрение⁈

— Полагаю, те, кто это сделал, хотели быть точно уверены, что князю не удастся избежать правосудия. Благодаря родственным…

— … замолчи! — очевидно реагируя на последнюю фразу, резко бросил император, и его лицо на мгновение исказила гримаса раздражения.

А и поделом! Пускай злится! Усадили этого гнусного змея в такое, наделённое нехилой властью место, и в упор не видят того, что он там себе вытворяет! Сами виноваты!

Но вслух я такое говорить, конечно же, не стал.

— Как прикажете, Ваше Величество, — ответил спокойно, но всё же следом добавил, решившись на никем не прошенный совет. Просто не удержался — так уж меня этот князь разозлил своей беспринципной продажностью. — Но если позволите, никакого позора фамилии не будет, если случится показательное наказание…

Романов-старший на этих словах оглядел меня таким взглядом, что на этот раз стало действительно тошно. Будто льва за хвост дёрнул. Пожалуй, и правда переборщил… Тем более что собеседники и без меня прекрасно знали, что и как можно сделать. Чай не глупые.

— Молчу, — опустив взгляд, промолвил я, не смея далее нарушать возникшую тишину.

— Расстроишь меня так ещё раз… — договаривать император не стал, вместо чего поднялся с места и, напоследок недовольно оглядев будто проштрафившегося школьника, не прощаясь, направился на выход из зала.

Мы остались с цесаревичем наедине. Тишина после ухода монарха долго не продлилась. Мне стало как-то очень некомфортно.

— Да уж… расстроил батюшку, — вздохнув, произнёс я, чувствуя странную смесь вины и досады.

Вот отругай он меня или начни угрозы какие городить, да наказания придумывать, как пить дать — выдохнул бы, да забил. А тут совестно отчего-то стало. Психология…

— Ну так ведь без шуток тебе объясняли — нечего сор из избы выносить. Покажи ты отцу эти записи, он бы князю такое устроил… — попенял меня Глеб, и в его голосе звучало скорее сожаление, чем упрёк. — А так… скандал, шум, весь мир тычет пальцем. Некрасиво.

Признавать что-либо я и сейчас не стал. Ситуация выглядела таким образом, что Романовы отлично, пусть и бездоказательно понимали, что виновник произошедшего именно я и никто другой. Я же, в свою очередь, наотрез отказывался признавать это официально. Одно дело — догадываться, а другое — знать наверняка. Да и откровенно хреновый это прецедент — соглашаться с обвинениями, когда у оппонентов совсем ничего на тебя нет.

Поэтому, немного помолчав и глотая комок в горле, я устало ответил:

— Ладно уж… Благодарю за ужин. Собираться будем. Постараюсь теперь порадовать Его Величество чем-нибудь, — и следом, немного тише, добавил: — Планету нашу спасу, или попроще чего…