Я просыпаюсь не от будильника и даже не от плача ребёнка, а от странного шёпота, в котором явно слышится угроза, обида и оскорбление.

— Я сейчас серьёзно с вами разговариваю… — доносится из детской голос Марка. — Вы вообще понимаете, кто я в этой семье?

Я лежу, не открывая глаз, и начинаю улыбаться, потому что примерно представляю, что происходит в соседней комнате.

— Я, между прочим, отец, — продолжает мой муж всё тем же сдержанным, но уже опасно напряжённым шёпотом. — Родной, на минуточку!

Пауза.

— Не шипи на меня! — возмущенно.

О, началось.

Я тихо переворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло к подбородку и прислушиваюсь дальше, потому что это явно лучше любого сна.

— Манго, убери лапу… я сказал, убери лапу, — продолжает шипеть Марк. — Ты сейчас мне глаз выцарапаешь, и я буду очень плохо видеть, как вас кормить, — угрожающе.

Секунда тишины.

— Слышь, полосатая сволочь, — о, раз пошли оскорбления, которых я давненько не слышала в сторону Маркуши, енот реально уже допек мужа, — я тебя тоже вижу. Не надо так на меня смотреть. Ты не главный!

Очень выразительная пауза.

— Нет, ты не главный! Я — главный!

Я всё-таки не выдерживаю и тихо смеюсь в подушку.

Мой любимый мужчина стал понимать нашу живность с полувзгляда примерно год назад. Теперь не только я беседую с питомцами, но и Марк. Со стороны, признаться, это выглядит, да и слышится, чего скрывать, очень смешно.

В детской что-то шуршит, потом снова голос Марка:

— Я просто хочу взять своего сына! Вы, мать вашу, серьёзно сейчас охраняете его от меня?!

Ещё пауза.

— Да вы офигели!

Я медленно встаю с кровати, натягиваю халат и иду в детскую, уже заранее готовясь к картине маслом.

И, конечно же, оказываюсь права.

Марк стоит у кроватки, слегка наклонившись, будто собирается совершить очень рискованную операцию. Волосы растрёпаны, глаза чуть прищурены, губы сжаты — чистый спецназ перед штурмом.

Внутри кроватки, у ног нашего сына, которому вчера исполнился месяц, развалились два пушистых охранника.

Манго вытянулся (а теперь по размерам он даже больше енота) и лениво, но очень показательно держит лапу на детском одеяле.

Маркуша в этот момент сидит рядом со своим собратом и, прищурившись, смотрит на Марка так, будто решает, достоин ли он вообще подходить ближе к ребенку.

И, судя по всему, пока нет.

— Доброе утро, — тихо говорю я, опираясь на косяк.

Марк резко оборачивается.

— Катя, скажи им, — шепчет он с таким выражением, будто я сейчас должна вмешаться в международный конфликт. — Они меня ОПЯТЬ не пускают к моему сыну!

Не нашему? Только его сыну, значит?

Ну, да, а я получается как-то не особо участвовала в его создании и появлении на свет.

Ну, сам напросился, дорогой. Я была готова прийти к тебе на помощь, пока ты своими словами не заставил меня решить тебя немного помучить.

Спокойно складываю руки на груди и с невозмутимым интересом смотрю на мужа.

— Может, ты что-то сделал не так? — невинно уточняю я.

— Я? — он возмущённо выпрямляется. — Я пришёл взять своего ребёнка!

В этот момент Маркуша тихо фыркает из кроватки.

Марк медленно переводит на енота взгляд.

— Вот это сейчас было лишнее, — сообщает он еноту.

Вижу как Манго лениво тянется и, не глядя, делает лёгкое движение лапой, почти касаясь руки Марка.

— Видела? — шепчет Марк. — А этот предатель вообще меня бьёт.

— Это предупреждение, — серьёзно говорю я, стараясь не засмеяться в голос. — Можно сказать, ты ещё легко отделался.

Слушая возмущенное пыхтение Марка, подхожу ближе и наклоняюсь к кроватке. Улыбаюсь, подмигивая двум самым преданным стражам сына. Спокойно беру Лёшу на руки. И ни один из пушистых охранников не возражает.

— Прекрасно, — бурчит Марк. — То есть тебя они пускают, а меня — нет?

— Потому что я мать, — пожимаю плечами.

— А я кто тогда?

Я смотрю на него и хитро улыбаюсь.

— Ты… а ты пока на испытательном сроке.

Муж прищуривается, недовольно косясь на животных и не понимая, на что я намекаю.

— Очень смешно, — бурчит муж.

Я прижимаю сына к себе. Он сонно сопит, и в этот момент внутри становится так тихо и тепло, что хочется просто остановить время.

Марк осторожно подходит ближе и протягивает ко мне руки, смотря на меня возбужденно и умоляюще.

На этот раз ни Манго, ни Маркуша не вмешиваются. Усевшись на свои пушистые задницы, внимательно смотрят на нас.

— Поздравляю, — говорю я Марку, решив проявить милосердие и передавая ему малыша. — Доступ открыт.

Он берёт сына так нежно и аккуратно, что у меня на секунду сжимается сердце.

Марк начинает ходить по детской и качать на руках Лешу. А я смотрю на них и вдруг в голове всплывает всё сразу.

Как встретила Марка на улице. И то, как мы язвили в адрес друг друга.

Как он впервые заявился ко мне, обвиняя меня в краже своего Манго.

Наши с ним последующие встречи, стычки и ругань.

Как Маркуша стирает его телефон.

Наша с Марком первая ночь любви.

Как я сомневалась, что отношения с этим мужчиной выльются во что-то серьезное.

Господи, я столько всего вспоминаю…

Три года пролетели так быстро, что я до сих пор иногда не верю, что всё это произошло со мной.

И вот теперь…

Теперь у нас дом, ребёнок и два пушистых сводника, которые примерно месяц назад переквалифицировались в охранников.

И которые явно считают себя главными в нашей семье, судя по их взглядом, которыми они смотрят на нас.

— Я, кстати, официально заявляю, — говорит Марк, не отрывая взгляда от сына, — что я лучший отец.

Что-то мне подсказывает, что говорит он это отнюдь не мне. И оказываюсь права, так как тут же Маркуша тихо фыркает.

Я не выдерживаю и начинаю тихо и счастливо смеяться.

Подхожу ближе, обнимаю мужа со спины и прижимаюсь щекой к его плечу.

— Как же сильно я тебя люблю, — тихо говорю я.

Марк поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.

— Поверь… тебя и НАШЕГО сына я люблю намного больше, — так же тихо шепчет он мне в ответ. С опозданием, но он всё-таки понял, почему я встала на сторону хвостатых проказников.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

Потому что это правда. Ну, то что Марк сказал. Я это чувствую каждый день на протяжении вот уже как трех лет.

И, честно говоря, если бы три года назад мне сказали, что я буду просыпаться под шёпот мужчины, который ругается с енотом за право взять нашего ребёнка, я бы рассмеялась.

А сейчас…

Сейчас я просто думаю — как же мне повезло, что одни наглые полосатые морды однажды в канун Нового года решили выступить в роли купидонов.

Конец.