Лазаридис внимательно смотрела на склонившегося над ней немолодого мужчину с седыми волосами, смутно кого-то напоминавшего. Никакого отзыва о визави в ее мозгу не возникло, а вот осознание невероятности собственного пробуждения начало медленно заполнять мозговое пространство.

«Хизер, Хизер… Это имя служанки? А мужчина напоминает экранного отца Элизабет Беннет… Я умерла, что ли, и … что? Попала? Куда? В роман? Я же в магазин ходила… Возвращалась домой, да… Подскользнулась… Упала на спину у подъезда… Да не-е-ет! Чушь какая! Или..» — додумать бредовую мысль Мария Васильевна не успела: в коридоре послышался топот, и в комнату влетела пожилая полноватая тетка в белом чепце и переднике, а за ней — еще одна такого же типа с фаянсовым кувшином и чашкой на подносе. Прислуга?

— Мисс Мэри, как же Вы нас напугали! — затараторила первая вошедшая, быстро подскочив к постели и приподнимая Лазаридис (?). Вторая тетка поставила поднос на комод и подсунула под спину ошалевшей от происходящего Марии подушку. Усадив её таким образом, первая служанка налила в чашку жидкость из кувшина и поднесла ко рту больной (то есть, попаданки?).

— Вот, мисс, выпейте отвар шиповника. Доктор Хоуп говорил, что он очень Вам полезен. Пейте тихонько. А ты, Молли, беги в кухню, подогрей бульон — и сюда. Да, воды еще нагрей, барышню надо бы искупать немножко, голову помыть, ей легче станет. Вы, сэр, ступайте вниз, мы тут управимся сами, потом Вас позовем. Господи, счастье-то какое! Теперь все будет хорошо! Жаль, матушка Ваша, миссис Барнет, упокой Господи ее душу, не пережила падения в карете, уж и похоронили ее. — Хизер всхлипнула. — И сквайр болел неделю, простыл, пока Вас-то нашли да привезли… А тут ремонт, неудобства. Ну да справились.

Служанка говорила быстро, а в голове той, к кому она обращалась, мелькали странные картинки: красивая усадьба, карета, дождь и гром, крики мужчины, ржание лошади, бешеная тряска, толчок, визг женщины, глухой удар, сильная боль по всему телу, треск, опять удар, холод, неудобная поза, затрудненное дыхание, темнота.

Лазаридис задышала часто-часто, попыталась осмотреть свои руки, но сил не было. Хизер тем временем разворошила в небольшом камине уголья, и в комнате заметно потеплело. Тяжелые шаги оповестили о прибытии слуг-мужчин: они занесли в комнату большую деревянную лохань (?), потом ведра с парующей и холодной водой, которой наполнили емкость для омовения. Пришедшая вслед за ними Молли помогла Хизер вытащить больную из постели и прямо в рубашке погрузить в горячую воду.

— Ну вот, барышня. Сейчас голову помоем, потом Вас. Снимем рубашку-то, Молли, помоги! Давай скоренько, не стоит долго держать мисс так-то.

«Господи, да куда я попала? Очень напоминает мой любимый роман! Только почему они называют фамилию Барнет?» — у Марии Васильевны в голове все перемешалось, но сквозь туман чужих воспоминаний и непонимание собственного отношения к происходящему пришло некое озарение — А вдруг эта та самая реальная история, взятая Остин за основу романа? Я ж как раз об этом вчера (?) размышляла!»

«Так, стопэ… Если я — попаданка в некую другую реальность или параллель, где проживают прототипы героев «Гордости и предубеждения»… Тогда, эта Мэри — прообраз той Мэри, самой невзрачной из пяти сестер Беннет, которую мне всегда жалко было… А миссис Барнет умерла... Это как бы будущее, которого в романе не было? Ой, да не три ты так, кожа же чувствительная после болезни!» — Мария Васильевна застонала, и Хизер ослабила напор.

— Ой, простите, мисс Мэри, это я от волнения! Сейчас солью и вынем Вас. Молли, давай полотенце. Согрелось уже!

Общими усилиями служанки выкупали барышню, вытерли, высушили волосы, переодели в мягкую, похожую на фланель, чистую рубаху до пят и снова усадили в перестланную постель. Голову больной обвязали сухим полотном и шалью, и, наконец, покормили вкусным куриным бульоном.

Пока женщины суетились вокруг молодой госпожи, мужики унесли ведра и лохань, а в комнату поднялся мистер Барнет. Хизер и Молли подтерли пол, пообещали принести чай и оставили хозяев наедине.

* * *

«И что мне теперь делать, если это взаправду переселение души, как в книжках пишут? Прикинуться потерявшей память? Так вроде я не такая уж и непомнящая — роман и фильм чуть ли не наизусть знаю… Так то роман, а это явно не он, судя по фамилии хозяина... Если взять за основу мою невероятную гипотезу о прототипах… Хотя, что у них тут было на самом деле-то? Господи святы, с ума сойти! Умереть — не встать, воистину, я — попаданка? Матерь божья… И что мне делать? Для начала просто послушаю, а там видно будет» — решила Мария Васильевна и уставилась на смущенного отца Мэри, то есть, теперь ее. Так ведь?

«Жуть какая! Но, наверно, стоит радоваться второму пришествию, пусть даже и в виртуальный мир. Или какой? Спросить-то все одно не у кого, как другие управлялись. Книжным попаданкам, салют, вашего полку прибыло!» — продолжала мысленно офигевать Лазаридис.

Мистер Барнет (ой, не могу!) меж тем присел в кресло и заговорил:

— Мэри… Мы теперь с тобой вдвоем остались, Хизер, наверное, уже сказала? — девушка кивнула. — Да, вот так случилось. Вы с матушкой перевернулись в карете, когда лошадь понесла. У тебя многочисленные ушибы, особо опасный — головы, ребра треснули, а матушка твоя ударилась виском и умерла сразу. — Мужчина вздохнул.

— Уже две недели прошло, ее похоронили без нас. Я тоже простыл, пока вас искал под дождем, болел потом неделю. Приезжали Эмили и Элинор, ухаживали за нами. А ты не просыпалась. Ты прости меня, дочь! — сквайр осторожно взял девушку за худую, даже тощую, руку и погладил ее своей, теплой и большой. — Я был плохим отцом, пренебрегал тобой. Прости! Отныне я буду лучше заботиться о тебе, надеюсь, мы сможем поладить, правда?

Иномирянка снова кивнула. Говорить что-то сейчас не имеет смысла, у неё почти нет информации, только если принять рабочей ту гипотезу о возможной сюжетной основе… Тогда, Мэри эта — клон Мэри той, книжной (или наоборот?), со всеми вытекающими… А в романе мисс досталось… Годы забвения и нелюбви просто так не забыть, и хоть она не настоящая (а она настоящая, местная, то есть?) Мэри, из предполагаемого образа сразу выходить не стоит. И так она долго не продержится, натура свое возьмет.

Но обещание отца ЭТОЙ мисс Мэри очень кстати. Изменения в дочери, которые, несомненно, последуют (так ведь в романах бывает, с попаданками?), он должен будет принять с б о льшим энтузиазмом, нежели в иной ситуации, а уж без мамаши Барнет жизнь и вовсе возможна лучше, если тут все параллельно роману. Бороться с капризной и неумной особой не очень приятно, даже при наличии опыта психолога. Но, видимо, у провидения к Марии Васильевне не было чрезмерных претензий, и ей достался лайтовый вариант адаптации в новом мире.

— Отец, мне жаль, что так случилось, и матушку жаль, — Мария Васильевна потупила глаза, пытаясь изобразить приличествующую моменту скорбь. — На все воля божья! Нам остается лишь смиренно принять ниспосланные испытания и молиться за упокой ее души. — Попаданка с трудом подняла руку и неловко перекрестилась, вовремя вспомнив порядок движения пальцев — слева направо. Вроде не ошиблась: мужчина повторил за ней крестное знамение и прошептал «Аминь».

— Как ты себя чувствуешь, дочка? Болит что-нибудь? Мне побыть с тобой или ты постараешься уснуть? Ночь на дворе, завтра приедет доктор Хоуп, а я отпишу сестрам, что ты очнулась. — Мистер Барнет был внимателен и нежен.

Мария поняла, что сэр переживал не на шутку. Что ж, плюсик ему в карму. В романе-то, помнится, он на Мэри почти не обращал внимания… И, судя по его поведению сейчас, тут была та же ситуёвина — вон как волнуется, явно виноватым себя чувствует.

«В принципе, если исключить эгоизм и некоторый пофигизм книжного мистера Беннета, что не мудрено, с такой-то супругой-мозгоклюйкой, сам по себе хозяин Лонгборна, а здесь — Литллхауса (откуда это всплыло?) вызывал скорее симпатию, нежели отвращение, и договориться с ним определенно можно, надеюсь…».

— Немного голова кружится, и, кажется, что я не все помню. Вот откуда мы ехали, не помню, странно, что Вы говорите, что мы одни остались. А где же остальные сестры? — Маша сделала вид, что ей неудобно. — Надо будет с доктором поговорить завтра, да? Может, это временно?

Мистер Барнет немного взволнованно поморгал глазами и снова похлопал легонько по руке Мэри.

— Идите отдыхать, батюшка. Утра вечера мудренее. С божьей помощью мы справимся.

Мистер Барнет облегченно выдохнул, поцеловал дочь в лоб и вышел, а Мария Васильевна откинулась на подушки, закрыла глаза и почти сразу уснула. Ни сил, ни желания анализировать сейчас свое попаданство у неё не было.