- Это шутка такая?

Сморю снова на экран. Вроде, нет. Номер больницы все еще определяется...

- Олег Алексеевич, ваша жена указала вас в доверительных контактах в случае осложнений.

- Осложнений? Каких осложнений?

О том, что она мне не жена, молчу – это ничего не поменяет.

- Её без сознания по скорой доставили с сотрясением мозга и со множественными переломами ног, кистей рук, компрессионным переломом позвоночника... Мы думали, её избили, сообщили в полицию. Но анализы показали, что у неё запущенный остеопороз из-за серьезного гормонального сбоя на фоне длительного самовольного приема гормональных препаратов. А также...

Она начинает перечислять диагнозы, о которых я не имею ни малейшего представления. Эндометриоз, поликистоз и прочая хрень... Информации слишком много. И она совершенно не укладывается в голове. Не могу представить Марину со множественными переломами. Это какой-то сюр.

- Всё, что мы могли провести по ОМС, провели. – продолжает тем временем голос в трубке. – Но необходимы еще операции, чтобы восстановить качество жизни.

- Делайте, если необходимо!

- Очередь по ОМС на много месяцев вперед. У неё нет этого времени, она может навсегда остаться прикована к постели. Мы предложили пациентке провести лечение платно, но она, говорит, что сама оплатить не в состоянии. Указала вас, как...

Кажется, она совершенно сошла с ума.

Зарываюсь пальцами в волосы. Стараюсь отключить эмоции, посмотреть на всё с холодной головой, но не получается. Понимаю, что мне тревожно за эту женщину. Она выросла на моих глазах. И вообще...

Что бы не произошло в нашей семье, как бы я к ней не относился, я не смогу спокойно жить дальше, зная, что мог помочь и не помог ей. Как минимум потому, что она мать моего... Племянника.

И я знаю, он любит свою мать, хоть и не может простить. Он будет любить её и дальше, как бы сложно ни было. И если с ней что-то случится из-за того, что я отказал ей в помощи, я до конца жизни не смогу смотреть в глаза Алёше.

- О какой сумме речь? – прикидываю, сколько на данный момент осталось денег в свободном доступе.

Называет шестизначную. Не запредельная, в другое время я бы даже не задумался. Но сейчас, после всей истории с китайским контрактом, после возврата денег Пашей и переоформления фирмы, свободных средств практически не осталось.

То, что у меня есть – это небольшая подушка на черный день, которая тает на глазах из-за съемной квартиры, лекарств и алиментов.

Зато деньги имеются в резервном фонде фирмы. Но забрать их оттуда без согласования с партнером я не имею права. А Паша, узнав, что это для Марины, может отказать. Имеет право.

Я могу попробовать взять кредит, но это время, а его, кажется, нет.

- Когда они нужны? – уточняю всё же.

- Как можно скорее.

Но как не отдать? Как отвернуться?

Ведь в том, что с ней произошло, есть и моя вина. Своей слабостью, безвольностью, изменой я запустил маховик, который в итоге перемолол и её.

- Спасибо, что позвонили. Делайте всё необходимое, я оплачу.

Отбиваю звонок.

Делаю глубокий вдох и, быстро найдя в избранных номер брата, набираю его.

- Алло.

Слышно, как на фоне шумят двигатели – он, наверное, на стоянке или в сервисе.

- Паш. Это я.

Короткая пауза.

- Говори.

- Это насчёт Марины.

Даже по телефону чувствую, как он напрягся.

- Что с ней?

- Она в больнице. – пересказываю сухо всё, что мне сообщили. Называю сумму. – По ОМС очередь долгая, а состояние, говорят, не ждёт.

- И? – перебивает он раздраженно. – Мне ты зачем это говоришь? Обрадовать? Разрешения спросить? Тебе звонили, ты и расхлебывай.

- У меня сейчас такой суммы нет свободной. Мне придется взять из фирмы. И я не могу это сделать без твоего согласия. – Стиснув зубы, хрущу пальцами. Одному Богу известно, как тяжело мне сейчас дается этот разговор. – Паш, она всё ещё мать Алёши. Мы не можем оставить её в таком состоянии.

- Мы?! Я и так ей полквартиры отдал, больше я ей нихрена не должен!

Это правда. По решению суда после развода Марине по закону полагалась половина квартиры. Паша продал их общую, купил себе и сыну двушку поменьше.

Что сделала со своей половиной Марина – я не знаю.

- Паш.

- Чёрт! – раздаётся в трубке яростно. Слышу глухой удар. Видимо, он со всей дури во что-то въехал кулаком. – Чёрт побери! Даже когда я решил, что всё кончилось, она умудряется влипнуть в историю и тянуть за собой всех!

Он прав. Абсолютно прав. Но от этой правоты не легче.

Молчит.

И я молчу.

- Ладно, – цедит он наконец. – Бери сколько надо. Но я делаю это только ради сына.

И бросает трубку.

______________________

продолжение в 15:00