Бишоп

— Что-то не так, сэр?

Это сложный вопрос. Бедный Арман. Если бы он только знал. Менеджер моего отеля всю неделю терпел мое рассеянное поведение на совещаниях по планированию.

Но не сегодня. Однако, будучи моим сотрудником, он сохраняет почтительность.

— Может, нам стоит начать все сначала в художественной галерее? Скажите, если что-то не так?

Арманд знает только, что я появляюсь на работе с налитыми кровью глазами, потому что не выспался накануне. Он является свидетелем того, как я уходил, когда мы делали перерывы, чтобы поесть и пообщаться.

— Дело не в планах. Все прекрасно. Просто я сам не свой на этой неделе.

Он замолкает, пытаясь сложить кусочки головоломки в уме.

— Вы ели? Если не возражаете. Вы выглядите немного… не в себе.

— Где она?

— Кто? — спрашивает Арман.

— Шериз. Без нее — без ее завтрака — ничто не кажется правильным.

По правде говоря, я скучаю не только по ее готовке. Я скучаю по ее улыбке. По ее запаху. Смеху. По ее энтузиазму. Жизнь теряет вкус и краски, когда ее нет рядом, и у меня пропадает аппетит ко всему этому.

Арман пожимает плечами.

— Она сказала, что ей нужно вернуться в Шарлотт на несколько дней. Уладить свадебные дела, — говорит он.

Я несколько дней слоняюсь по этому отелю, по этому городу. Это мой шанс добиться ее расположения. Я готов украсть ее, правильно это или нет.

Но она уезжает из города, чтобы встретиться с этим отвратительным человеком. Мужчиной, который только и делает, что пялится в свой телефон, когда сидит рядом с богиней. А я сижу здесь, хожу взад-вперед, думаю и гадаю, что она делает.

Сегодня у меня запланирован рейс в Финикс, который сильно задерживается. Если я не поеду, кто-нибудь другой приберет к рукам это имущество.

Но мне все равно. Просто близость к этой недоступной женщине важнее моей карьеры. С «Фрай Энтерпрайзис» все будет в порядке. На кону мое сердце.

— Она сказала, когда вернется?

Арман пожимает плечами.

— Я сказал ей, чтобы она взяла столько времени, сколько потребуется. Она хорошо подготовила остальной персонал к завтраку, и в настоящее время у нас больше не запланировано свадеб до ее свадьбы в следующем месяце.

Свадьба Уитни. Ее свадьба. Несколько минут спустя я наливаю себе бурбон в середине дня. Затем снова меряю шагами административный коридор, отменяя свой рейс в Финикс.

Генриетта выглядывает из своего кабинета и видит меня.

— Дерьмово выглядишь.

Я смеюсь.

— Ты — единственная, кому позволено так говорить со мной, — говорю я своей бывшей невестке.

— Из брака с твоим братом я вынесла хоть что-то хорошее. Я на горьком опыте научилась метко стрелять. Как в прямом смысле, так и словесно.

Хорошо, что я разделяю мрачное чувство юмора нашего свадебного организатора.

— Ты меня раскусила, — говорю я, поднимая бокал в знак приветствия. Она замечает, что я смотрю на свой телефон.

— Она должна вернуться сегодня.

Я поднимаю глаза на Генриетту, но она смотрит сквозь меня.

— Ты собираешься попытаться остановить меня?

Постукивая ручкой по губам, она прищуривается и поджимает губы. Генриетта любит оставлять меня в нерешительности на несколько секунд, пока решает, что можно, а что нельзя мне рассказать.

— Зайди на минутку, — говорит она, придерживая дверь своего кабинета. — Мне нужно тебе кое-что показать.

Несколько мгновений спустя я смотрю на папку с тремя кольцами, открытую на развороте свадебных платьев на две страницы.

— Это противоречит всем моим представлениям как профессионала, но тебе нужно это увидеть, — говорит она.

Я в замешательстве хмурю брови, поскольку все, что я вижу слева, — это журнальная фотография простого, но элегантного свадебного платья из белого атласа со скромным вырезом и укороченными рукавами. Справа — фотография прозрачного струящегося платья со смехотворно длинными рукавами и прозрачным верхним слоем из вышитых цветов и кружев.

— Я заказала два платья. Шериз думает, что я заказала только это, — говорит Генриетта, указывая на платье слева. — Это то, которое одобрил ее жених. А это, — говорит она, указывая направо, — то, которое хочет она. То, которое ей нужно. Ты улавливаешь смысл того, что я тебе говорю, бывший шурин?

— Я ни черта не смыслю в свадебных платьях, но то, что с безумно длинными и непрактичными рукавами, — это стиль Шериз, от и до.

Генриетта поднимает на меня взгляд.

— К нему прилагаются дополнительные крылышки феи, прикрепленные сзади.

Я не могу удержаться от смеха, хотя мне кажется, что мои легкие разрываются от боли при мысли о том, что я не собираюсь жениться на женщине, которая наденет одно из этих платьев.

— Это не вариант. Ей нужны эти крылья.

Генриетта кивает и улыбается.

— И есть кое-что еще. Кое-что, в чем она не пойдет на компромисс.

— Я не знаю, смогу ли больше терпеть, — говорю я.

— Потерпи, — с ухмылкой говорит организатор свадьбы. Она переворачивает страницу и поворачивает папку на сорок пять градусов. На ней нарисованный от руки эскиз трехъярусного свадебного торта. Он сделан из булочек с корицей.

Я фыркаю, борясь с болью в горле.

— Это Шериз. Я мог бы назвать ее так.

Генриетта смотрит на меня.

— Бишоп. Ты знаешь, для кого этот торт. И это не для того жениха-троглодита из Шарлотты.

Я никому ни словом не обмолвился о своих чувствах и не собираюсь начинать с Генриетты.

— Что мне делать, Ген?

Она поворачивается ко мне всем телом и кладет руку мне на плечо.

— Ты собираешься сделать то, что делал, когда мне больше некуда было пойти. Когда твой брат снова начал принимать таблетки.

— Дать ей работу и помочь найти квартиру? Думаю, у нее все это уже есть.

Генриетта бьет меня по руке.

— Нет, дурачок. Скажи ей, чтобы она бросила этого зануду и помоги ей идти дальше.