Шериз

5 лет спустя

Иногда кажется, что сестры Уильямс соревнуются, кто из них подарит больше внуков Коррине и Биллу, клянусь.

В это Рождество мы все пятеро беременны. Но, поскольку я единственная, кому перевалило за пятый месяц, мы проводим праздник в «Орхидее». Может показаться, что это не слишком праздничное место для зимнего торжества. Но у нас так принято.

Как только мы с Бишопом поженились, то сразу же запланировали переезд из моей квартиры в апартаменты над художественной галереей по соседству с главным зданием. Так что, «Орхидея» — наш дом, и мы любим его.

Благодаря волшебному мастерству Генриетты наш лофт превращен в зимнюю страну чудес в пустыне. Каминные решетки и окна припорошены снегом, почти каждая поверхность покрыта сверкающими белыми снежинками. Леденцы, эльфы и лесные существа, разбросанные по всему дому, придают ему вид зимнего леса. Билл, мой папа, и вполовину не ворчит так сильно, как Филлип, когда ему приходится счищать блеск с задницы каждый раз, когда он встает.

— Папочка, просто смирись с этим, — со смехом говорит Кара.

Наш лофт недостаточно велик, чтобы разделить его на достаточное количество комнат для размещения всей семьи, но в их распоряжении целый этаж гостиничных номеров в «Орхидее», и даже пара комнат для самых старших внуков, которые можно использовать как отдельные игровые. Всю рождественскую неделю мы дрались подушками, ели слишком много конфет, играли в видеоигры и боролись за выживание. Это не позволяет детям бегать взад-вперед по коридорам, беспокоя других гостей, и дает моим сестрам и шурину возможность отдохнуть от малышей.

Что касается Бишопа, то он оказался лучшим мужем и отцом, о котором я только могла мечтать. Это больше, чем я могла себе представить в сказках моего детства. Трое наших старших детей, все мальчики, занимают большую часть его времени сейчас, когда он почти вышел на пенсию.

Художественная галерея пользуется огромным успехом, как и мои дикие скульптуры из шоколада, если можно так выразиться. Мы даже выставили несколько скульптур Дианы в галерее, и она продала некоторые из них очень восторженным покупателям, которые заказали у нее еще несколько.

Я по-прежнему работаю шеф-кондитером в «Орхидее», но на самом деле не собираюсь становиться шеф-поваром. Я на своем месте и не хочу его покидать.

Но это не значит, что я не хочу блистать. При поддержке Бишопа я написала успешную кулинарную книгу и продолжаю получать награды как на региональном, так и на национальном уровнях.

В настоящее время рождественским утром мы все сидим и открываем наши носки. Я считаю головы, и одной из них не хватает.

— Где Филлип? — спрашиваю я Хлою.

Она пожимает плечами с невинным видом.

Диана стонет.

— О, нет. Я думаю, мы знаем.

Сесили издает рвотный звук, а ее муж прикрывает глаза, словно пытается не думать о том, что здесь происходит.

И, конечно же, Филлип входит из кухни с серебряным блюдом и ставит его на общий стол, где мы все уплетаем печенье, которое дети украсили под моим чутким присмотром.

— Да, ладно, — говорит Майкл, муж Кары.

Лео фыркает. Бишоп смеется.

Муж Сесили, сам по себе известный человек и склонный при каждой встрече унижать Филиппа на пару пунктов, спрашивает:

— Сколько лет этой штуке?

Я смотрю на стол, и, конечно же, это рождественский торт Филиппа. Пряный, с пропитанными фруктами и все такое.

— О, Боже мой, я имею в виду, ради всего святого. Это не тот же самый торт. Знаешь что? Отлично. Давайте начнем с этого. Да, это точно такой же рождественский торт, как и десять лет назад, — смиренно отвечает Филлип на насмешки моей семьи.

Сесилия хихикает.

— С возрастом ты становишься капризным, Филлип.

Хлоя бросает на Сесили неодобрительный взгляд.

— Осторожнее, чьего мужа ты называешь старым, сестренка.

Сесили закатывает глаза, глядя на свою старшую сестру.

— Я ничего не могу с собой поделать, вы все подаете ужасный пример. — Она показывает на каждую из нас и шутит. — Хлоя вышла замуж за знаменитость, который старше папы. Кара вышла замуж за папиного лучшего друга. Диана вышла замуж за своего босса. Эта семья такая чокнутая, что я не думала, что у меня был выбор, кроме как выйти замуж за моего преследователя, когда я еще училась в колледже.

Мы с сестрами визжим от смеха, а мужчины выглядят так, будто хотят заползти под стол. Возможно, они подумывают о том, чтобы съесть этот торт, только чтобы шокировать нас и заставить замолчать.

Тишина — это то, чего никогда не бывает на семейных сборищах Уильямсов.

— Безумцы. Все вы, — говорит Филлип, потягивая рождественский пунш с пряностями.

Муж Сесили встает и заставляет комнату замолчать.

— У меня есть объявление и тост. Мне нужно, чтобы вы все были в сознании, так что, пожалуйста, не трогайте торт Филиппа.

Снова смех, Филипп закатывает глаза.

— Выдающийся американец, — ворчит он.

Высокий мужчина, женатый на младшей сестре в семье, поднимает свой бокал.

— Для меня огромная честь, что определенный фонд обратился ко мне, чтобы сообщить эту новость. — Поворачивается ко мне — ко мне! — и продолжает: — Шериз, ты превзошла и Филиппа, и меня, будучи номинированной на международную премию «Taste Performance Award». Поздравляю.

Внезапно я перестаю чувствовать свое лицо. Я ничего не слышу, потому что все вокруг кричат. Как и все дети, даже если не знают причину. А потом все обнимают меня. Хлоя прыгает вверх-вниз и машет кулаками в воздухе, Кара плачет от счастья, Диана все еще кричит, а Сесили маниакально хохочет, потому что, очевидно, ее муж уже раскрыл ей секрет.

Мужчина все еще держит свой бокал в воздухе, наблюдая за нашим оживлением.

— Мы выпьем за этот тост или как?

Со дня нашей свадьбы никто не поднимал бокалы в мою честь, и я едва могу видеть, как это происходит, сквозь слезы потрясения. Для любого шеф-повара получить такую награду — высшая честь в мире, а для кондитера быть номинированным — это просто потрясающе.

Это правда, в нашей семье есть два шеф-повара мирового класса, которые посвятили себя кулинарии, и все же каким-то образом я превзошла их. Это кажется невозможным.

Несколько лет назад Бишоп дал мне время на написание кулинарной книги, но я и представить себе не могла, что все настолько изменится. И теперь это.

— Это не могло случиться ни с кем лучше, любовь всей моей жизни, — говорит Бишоп, поглаживая мой округлившийся животик и целуя меня в губы. Его поцелуй по-прежнему такой же страстный и всепоглощающий, как и всегда. Прошло пять лет, а мое сердце все еще бьется быстрее, когда он входит в комнату. И хотя это уже четвертый ребенок, он все равно не забывает целовать и разговаривать с моим животом.

— Счастливого Рождества, малышка, — говорит он малышке, с которой мы встретимся через четыре месяца. — Твоя мама — чертова рок-звезда, и с каждой минутой она становится все ярче. Не могу дождаться, когда ты с ней познакомишься.

КОНЕЦ.