Шериз

Как так получилось, что я оказываюсь на коленях в постели босса с его пальцами у себя во рту?

Мой мозг превращается в кашу самым счастливым образом. Последние пару часов проходят как в тумане с той секунды, как он появился в свадебном салоне. Туманное, розоватое, покалывающее пятно сладкого и соленого вкуса.

Бишоп прижимается к моей спине своей широкой, твердой и полностью заполняет меня. Я никогда не думала, что это может быть так. С другой стороны, я никогда не думала, что у меня возникнет внезапное желание испытать унижение в спальне. После расторжения помолвки я чувствую себя свободной от бремени человека, который угнетал меня своим мнением, преуменьшением моих достижений и комментариями по поводу моего поведения.

Оставшись наедине с Бишопом, я поняла, что у меня возникло желание взять все свои слова обратно и заставить их работать на меня. Никогда бы за миллион лет я об этом не подумала. И как мне повезло, что ему это нравится. Что я ему нравлюсь. И надо мной, и подо мной, и внутри меня.

Я сжимаю руками верхний край матраса, пока впитываю мускусную сладость его пальцев. Мои мышцы сжимаются, когда его тело напрягается с каждым толчком.

Когда-то я думала, что обречена испытывать одиночные оргазмы всю оставшуюся жизнь. Я думала, что меня это устраивает.

Сегодня я еще даже не обедала, а уже кончила три раза. Или уже четыре? Я сбиваюсь со счета. А вот и еще один толчок, на этот раз гораздо более мощный, чем предыдущий, Бишоп пронзает меня глубокими, резкими толчками. Сколько раз я могу напоминать себе, что не знала, что это может быть так?

И снова я чувствую, как его слова вибрируют у моего уха, и от этого по спине пробегают мурашки.

— Я знаю, что ты не здесь, моя маленькая булочка. Останься со мной. Когда ты будешь кончать, просто отпусти себя и не беспокойся о том, что произойдет.

У меня нет времени думать о том, что он имеет в виду, потому что мой следующий оргазм взрывает все, что можно. Он с ревом кончает в меня, извергая свое семя и заполняя меня. В тот же момент я с криком кончаю. Пик наслаждения захлестывает меня, как приливная волна. Когда я отпускаю его, от его пальцев у меня во рту текут слюнки. И мне все равно.

О, вот что он имеет в виду.

Как он узнал? Как ему удается так чувствовать меня? Он — гребаный Бог, и я здесь только для того, чтобы следовать его примеру. Успешно.

От толчков у меня подкашиваются колени, но Бишоп продолжает двигаться. Он все еще кончает — или снова кончает — наполняя меня так сильно, что я чувствую, как его семя стекает по задней поверхности моих бедер.

Почувствовав, как у меня дрожат ноги, Бишоп переворачивает меня на бок, ложась сзади, и, как ни странно, все еще прижимается к моей киске, пока кончает. Его толчки стихают, одной рукой он обхватывает мою голову, а другой крепко прижимает меня к бедрам. Мы оба вспотели и задыхаемся от поцелуев и ласк, но ни один из нас не готов спуститься с вершины.

— Я никогда не покину эту комнату, — говорю я. — Возможно, тебе придется меня уволить.

Бишоп смеется.

— Мне все равно придется тебя уволить, чтобы не выглядело так, будто у меня есть любимчики среди персонала.

— Тогда, где я буду печь синнабоны?

Бишоп перекидывает через меня свою длинную ногу, притягивая меня крепче и покрывая поцелуями мою шею и плечо.

— Позволь мне объяснить разницу между синнабонами и булочками с корицей...