Людмила

Когда на тебя смотрят шесть пар глаз — сопротивляться невозможно. К тому же не может не восхищать упорство сидящего напротив мужчины. Пытается делать вид, что ему безразлично, но я-то вижу, как для него это важно. Другой бы после двух-трёх падений бросил бы это дело. Тимур, напротив, упрямо идёт вперёд к поставленной цели. Как спортсменку и тренера меня это подкупает. Да и Полинка ведь не успокоится.

— Хорошо, нужно посмотреть расписание. Только, скорее всего, получится уже ближе к вечеру, — сдаюсь я под радостные вскрики девчонок.

Занятные у Тимура подруги. По одежде и манере держаться видно, что девочки из другого круга: очень обеспеченных семей. Но нет в них высокомерия или заносчивости. Особенно когда они просят оставить автограф. У одной в сумочке находится маркер, но, кроме как на салфетке, расписаться негде.

— Ой, мам, а у меня есть «Новости Медовой поляны». Марина мне сегодня дала, а я и забыла тебе показать.

Полинка извлекает из кармана комбинезона помятую еженедельную местную газету и пытается её разгладить ребром ладони. Это скорее тонкая брошюра с упоминанием различных местных достопримечательностей.

— Это вы? Как здорово! — восхищается одна из девушек, показывая на обложку.

В спортсменке, позирующей на фоне гор, и правда узнаю́ себя.

— Я и забыла об этой съёмке, — пожимаю плечами. Получилось совсем неплохо, только лишняя реклама мне ни к чему. И так день забит под завязку. А вот Полинка прямо светится от гордости.

— А можно нам? Мы заплатим! А вы как раз распишитесь, — просят девчонки.

— Не надо платить. Мы себе достанем экземпляр. А не нет — да и ладно. Давайте маркер.

Совру, если скажу, что мне неприятно подобное восхищение. Оказавшись на задворках спорта и исчезнув с пьедестала, очень лестно такое внимание в память о моих заслугах, достигнутых потом и травмами. Это гасит сожаление о несбывшемся.

— Нам с Полинкой пора, — поднимаюсь из-за стола. — Тимур, вам бы денёчек отдохнуть. Завтра подойдите на пункт проката, или позвоните. Вам скажут время тренировки. До свидания.

— До встречи, — отвечает мужчина и провожает меня взглядом, который чувствую буквально всем телом. Да что ж такое! Цепляет, хотя и понимаю, что он несвободен.

На улице уже темнеет. Но яркие прожекторы освещают всё вокруг. Особенно красиво смотрятся словно парящие в небе кабинки фуникулёров, везущих туристов к горным вершинам. Оттуда открывается потрясающий вид на разбросанные огоньки многочисленных зданий и ленты дорог.

— Мам, а мы давно не катались. Давай как-нибудь съездим?

— О нет! Это без меня! — вздрагиваю, представив себя на высоте. Да, акрофобия мне не чужда. Поэтому сама предпочитаю пользоваться наземными подъёмниками.

— Трусишка, — дразнит меня дочь, и я дурашливо показываю ей язык. Неожиданно для себя понимаю, что настроение улучшилось. Появилось ощущение какого-то предвкушения, ожидания…

Неужели мне не терпится поработать с Тимуром? Посмотреть, насколько он безнадёжен или, наоборот, перспективен? Встряхиваю головой, прогоняя навязчивый образ. Просто за последние два дня этого харизматичного мужчины слишком много в моей жизни. Вот и всё. Ничего личного.

Забрав машину со стоянки, мы отправляемся домой. Джип — единственное напоминание о прошлой жизни, мой подарок от государства за золотую медаль. Хотела его продать, чтобы купить дом, но мама отговорила. И была права. Без собственного средства передвижения здесь крайне тяжело. А уж когда заметает дорогу в Сосновку, то высокая посадка и полный привод незаменимы.

Прибавив скорость, внимательно смотрю на расстилающуюся впереди дорогу. Руки уверенно лежат на руле, машина прекрасно слушается управления, и мне приходит в голову мысль, что впервые в жизни я сама вершу свою судьбу. Раньше я только и делала, что реагировала на внешние обстоятельства да пыталась устоять на ногах, но сейчас всё переменилось. Ни от кого не завишу ни материально, ни физически. Если не брать в расчёт ипотеку. Но и там практически всё закрыто. Ещё полгодика — и стану совсем свободной. Ка-а-айф!

Снег между тем валит гуще, по тёмному асфальту шоссе пляшет позёмка, а по обочине в свете фар сверкают сугробы, словно алмазные дюны.

— Мне сегодня папа звонил. — неожиданно заявляет Полинка, ловя мой взгляд в зеркало заднего вида, и на мгновение я теряю управление. Лёгкий занос — и я выруливаю, покрываясь холодным потом.

— И чего он хотел?

— Говорит, соскучился. Подарок на день рождения подготовил.

— А ты чего?

— А я хочу собачку.

— По-о-оль! — закатываю глаза. — Ну мы же сто раз говорили: нам не нужна собака.

— В квартире была не нужна, но здесь у нас свой дом. У всех есть животные. Даже у Яшки. А у меня нет.

— Дочь, нас всё время не бывает дома. Кто будет его выгуливать? Ты же не хочешь постоянно держать пса в конуре на улице. Тогда он не будет домашним.

— Согласна на котика. Можно в прихожей лоток поставить с наполнителем. И кормушку можно заказать с… как его…

— Дозатором?

— Точно. Только представь: приходим домой, а там чудо пушистое нас встречает.

— Сама ты чудо пушистое. — смеюсь вместе с дочерью, пытаясь отогнать мысли о бывшем. Не нравится мне, как он активизировался в последнее время. Просил отпустить к нему дочь на день рождения, но у нас школа, друзья. Неужели не понимает? Поругались в очередной раз.

— Ну ты всё равно подумай. — с явным намёком ставит Полька точку в нашем разговоре.

— Ага, непременно.

Уложив дочь спать, наливаю себе бокал красного, забираюсь с ногами на диван под плед и включаю телевизор. Но мысли мои не здесь.

Павел Кирюхин на первой же совместной тренировке показался мне совершенно необыкновенным, и я неожиданно для себя влюбилась… Любовь поразила как молния, сбила с ног, закружила. И хотя я знала, что это неправильно и разница в возрасте у нас приличная, сопротивляться внезапно вспыхнувшему чувству у меня не было сил. Сначала я ещё как-то пыталась бороться с собой, однако очень скоро поняла, что всё бесполезно. Работая в тесном контакте, мы оба вдруг обнаружили, что небезразличны друг другу, и быстро стали близки. Я хорошо помню, каким прекрасным и волнующим казалось мне тогда всё вокруг.

Вершина нашей совместной работы — олимпийская медаль, как символ успешного союза. Неожиданно я забеременела, и случился первый скандал, ставший одним из многих. Павел настаивал на аборте, чтобы не загубить пик моей карьеры. Я под его давлением разрывалась, но всё же решила стать матерью. Почти сразу после родов вернулась к тренировкам, которые давались гораздо тяжелее, чем раньше. Кирюхин орал, бесился и махал кулаками.

Тогда я увидела истинное лицо этого человека.

Получив серьёзную травму на одной из тренировок, я поняла, что спортивная карьера для меня закончилась. Впервые за десять лет совместной жизни я не могла ответить, люблю ли собственного мужа. Он отвернулся, как будто я для него перестала что-то значить. Предал не только как тренер, но и как муж. Чувство медленно, но верно умирало.

Точкой стала измена Павла с несовершеннолетней перспективной спортсменкой. Был грандиозный скандал, который Кирюхину благодаря связям удалось замять, а меня ещё сделали крайней и закрыли все двери. Когда новой пассии исполнилось восемнадцать, они с удовольствием стали позировать вместе для телевидения и для журнальных обложек, давать интервью и поливать меня грязью. Потом её сменила другая спортсменка из сборной. А потом и третья.

Неудивительно, что я не хочу его встреч с Полинкой. Павел не желал её рождения и не заслуживает дочерней любви. Однако помешать их общению я не в силах, потому что у него всё ещё остались связи, способные осложнить мою жизнь.

Мысли о бывшем уходят вместе с наступлением нового дня. Отправив Полинку в школу, еду на работу. Заношу Тимура в график на вечер и занимаюсь любимым делом. День пролетает незаметно.

Подхожу к прокату с волнением. На этот раз Тимур пунктуален и встречает меня с новыми лыжами.

— Здравствуйте ещё раз! — произносит он с улыбкой. — Отличная погода сегодня. Много снега выпало.

— Ага, мягче падать, — язвлю совершенно беззлобно. — Давайте подберём вам другой комплект. Ириш, подай, пожалуйста, во-о-он те. Они вам больше подойдут.

Заново экипирую подопечного и объясняю свой выбор.

Пока идём к склону, Тимур интересуется, как дела у Полинки.

— Нормально. Только весь вечер жужжала, как ей хочется завести собаку или кота.

— Все дети хотят животных, — уверенно замечает мужчина.

— У вас есть свои дети?

— Нет. Но я помню себя. Кого у меня только не было! От крыс и хомячков до огромного волкодава. А Полина мне понравилась. Она такая весёлая, открытая, умная… Честно сказать, до встречи с ней я думал, что не умею общаться с детьми, особенно с девочками.

— Это проще, чем кажется.

— Вам очень повезло, что у вас есть такая дочь, — негромко говорит Тимур, и когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, то замечаю в глазах искорку тепла.

— Да, мне вправду повезло… — словно эхо повторяю, утопая в пленительном взгляде.

— Она отлично катается на лыжах. И в этом есть ваша заслуга.

— Ну вот сейчас и проверим, насколько хороший получится из меня тренер для взрослого самодостаточного дяденьки. Сможете слушаться и повиноваться? — не могу сдержать широкой улыбки. С этим мужчиной оказалось так легко общаться.

— Не привык, но попробую. Только ради вашей улыбки. Она необычайно красивая.

Комплимент заставил меня покраснеть как девчонку и отвернуться.

— Давайте начнём. Здесь поменьше людей, будет комфортнее. Прокатитесь немного вперёд: посмотрю, с чем придётся работать. Хм… Ну, не всё так плохо, как казалось. — хвалю Тимура и показываю, как надо держать стойку.

Объясняю буквально на пальцах ошибки и как их избежать. Мы понимаем друг друга с полуслова.

Через час осознаю, что зря отказывалась от такого способного ученика. Очевидно, что занятия спортом ему не чужды. Он послушен и требователен прежде всего к себе. Незаметно мы перешли на «ты» и потратили больше времени, чем предполагала тренировка.

— Отлично! Ещё с наклонами и торможением немного поработать — и можно на более сложную трассу выходить. Уверена, твои друзья и девушка оценят.

— Кто? С чего ты взяла, что у меня есть девушка?

— Ну та, с тюбингами… — становится неловко, когда я понимаю, что ошиблась и это было разовое увлечение.

— Алина не из нашей компании. Между нами ничего серьёзного. — равнодушно пожимает плечами Тимур, подтверждая мои выводы.

А я раздражённо прикусываю губу. Вот это мужское «ничего серьёзного» для меня дурно попахивает плохими воспоминаниями. Понятно, приехал развлекаться на всю катушку и без обязательств. Имеет полное право, но меня-то почему это задевает? Уж точно не из женской солидарности. Или из-за неё?

— Мне пора. Завтра в это же время. — сухо говорю, больше злясь на себя за то, что позволила симпатии к мужчине просочиться в своё сердце.

— Я тебя провожу. Полина упомянула, что вы живёте в Сосновке? — как ни в чём не бывало, продолжает разговор Тимур, идя рядом. — Где это?

— Недалеко отсюда. Небольшая деревенька для местных.

— Я думал, персонал живёт здесь же.

— Не все. Мне тоже предлагали комнату в местном общежитии, но когда я увидела дом, то буквально влюбилась в него. Он небольшой, но очень уютный. Мне нравится жить в этом доме рядом с лесом. И работать здесь. На свежем воздухе и красоте.

С улыбкой оглядываюсь, наслаждаясь видами, и… замираю. Хлопаю глазами, пытаясь сморгнуть картинку направляющего в нашу сторону Кирюхина под ручку с очередной пассией лет на десять моложе меня и на тридцать — его. Не получается их развидеть.

Резко поворачиваюсь к Тимуру и закусываю с досады губу. В голове шумит, сердце стучит где-то в ушах. Злюсь. Хочется уколоть бывшего, да побольнее. Наверное, схожу с ума, когда с надеждой смотрю в лицо своего нового знакомого и прошу:

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

— Что?! — его лицо нужно видеть. Шок. Неверие.

В другой момент посмеялась бы. И да, я обязательно пожалею потом. Попрошу прощения. Даже не возьму плату за уроки, если понадобится. Но сейчас…

Что же Тим тупит, когда не надо? Он же привык «несерьёзно», ведь так? Значит, можно будет договориться.

И высокий такой, не допрыгнуть. Поднимаюсь на носочки, обхватываю Тимура за шею, решительно тяну на себя и соединяю наши губы.