— Паш, а кто это? — стыдливо прикусив губу, блеет эта бл*

— Жена, — рявкаю я. — Видимо, бывшая!

— Лера, — рычит Паша, прожигая меня злым осоловелым взглядом, — я сказал выйти! Я закончу, и мы поговорим.

— Закончишь? — мой голос срывается на крик. — Ты в своём уме? Ты ЗАКОНЧИТЬ решил?

Я сама не верю в то, что сейчас происходит.

Это всё похоже на дурацкую шутку, розыгрыш, но никак не правду.

Не может мой честный, добрый, надёжный муж быть таким...

Да я Пашу выбрала за то, что он всегда был готов подставить плечо и ничего не просил взамен.

Был рядом, направлял и терпеливо ждал, когда я обращу на него внимание. Он был, что называется, хороший, надёжный парень. В один из сложных моментов моей жизни он здорово выручил меня, и я поняла, что это тот мужчина, кого я хочу видеть рядом. Всегда.

Деревенский, рукастый, спокойный и большой, словно медведь. С ним я чувствовала себя спокойно. А наша семейная жизнь была похожа на тихую гавань. Никаких скандалов. Никаких бурных выяснений отношений. Никаких тайн.

Только взаимное уважение и любовь. Так я думала.

Что же могло случить ТАМ с Пашей такого, что он превратился в озлобленного изменника с пустым взглядом?

Его же всегда ценило начальство, уважали сослуживцы, боготворили родители и сёстры.

Он был положительным со всех сторон.

Ключевой момент «был».

Совершенно не стесняясь меня, Паша удерживает за бёдра завозившуюся на нём медсестру.

На её наглом холеном лице проступают стыдливые красные пятна.

Значит, у этой с*чки, всё-таки есть стыд! — проносится в голове.

— Паш, ты же сказал... — мнётся она, чувствуя себя неуютно.

Конечно, рассиживая передо мной на члене моего мужа.

Сердце внутри сжимается так сильно, что трещит от напряжения, а следом по груди расползается чёрная вязкая безнадёга.

Моментально рассеиваются словно дым все мои планы и надежды, все стремления и видения счастливого будущего.

Не будет больше никакого домика в деревне, который решил строить Паша. Он даже свою карточку зарплатную отцу отдал, чтобы тот от его имени заключил договор с подрядной организацией по строительству небольшого коттеджа под ключ.

Так надо! — говорил тогда Паша. — Ты же не можешь всё бросить и заниматься стройкой! Я тем более. К тому же я не хочу отказываться от причитающейся мне по праву квартиры от государства. Пусть дом будет записан на родителей. Отец за всем приглядит. А если со мной, не дай бог, что случится, вы с Дениской будете обеспечены...

Тогда мне казалось это отличной идеей. А сейчас...

А сейчас передо мной всё ещё лежит влажный от вонючего пота муж, а на нём сидит другая баба. Грязно и совершенно бесстыдно!

Твари!

Просто твари!

Пинаю ближайший контейнер с картофельным пюре и гуляшом с подливкой.

Медсестра вжимает голову в плечи, когда подлетевший с пола контейнер ударяется ей в спину, раскрывается и вываливает своё содержимое на её задницу и Пашины причиндалы.

— Ты что творишь? — взгляд мужа становится тяжёлым и непроницаемым.

— Желаю вам счастья, твари! — рычу сквозь зубы и разворачиваюсь на месте. — Домой можешь не возвращаться, Ваулин! Потому что дома у тебя больше нет!

— Стоять! — по-военному чётко командует он. Но мне плевать. Я не его подчинённая. Никогда не была и не буду.

Я его жена. Почти бывшая.

Толкаю дверь в тамбур, но она застряла и не поддаётся.

Я снова и снова яростно дёргаю её, пока за спиной раздаются удивлённый вздохи медсёстры и злое напряжённое дыхание Паши.

Решили продолжить, не дожидаясь, пока я уйду?

Отлично, твари!

Продолжайте!

С утроенной силой и яростью я дёргаю несчастную заевшую дверь. С жалобным скрипом она поддаётся.

В груди разливается горькое ликование оттого, что прямо сейчас я покину эту палату.

Но не тут-то было!

Паша подлетает сзади, огромной медвежьей лапой бьёт по двери, и она захлопывается обратно. При этом влетает в дверную коробку на добрых десять сантиметров. Перекосившись по всем сторонам.

Мне на руки сыпятся опилки, срезанные от силы его удара.

— Ты что творишь? — взвизгиваю я.

— Я не разрешал тебе уходить, — рычит он за моей спиной. Обдавая горячим дыханием тонкие волоски на затылке.

Я утром так торопилась отвести сына в сад и сесть на первый автобус до города. Что даже не подумала об укладке, просто стянула свои светлые шелковистые волосы в хвост на затылке и поехала.

— Да мне плевать, что ты там про себя разрешаешь или не разрешаешь! Понял? — я снова дёргаю дверную ручку. Но дверь плотно засела в дверной коробке.

— Я НЕ РАЗРЕШАЛ ТЕБЕ УХОДИТЬ, ЛЕРА!