Ann

— И это ещё не всё! — яростно рычит Дан, бросая мне в лицо глянцевый журнал. — Такими снимками завален весь интернет. Мы с тобой, Скрипка, на верхней строчке всех поисковиков.

— Кто-то просто сфотографировал нас в больнице, — спокойно констатирую я, разглядывая фото.

— Просто!? Скрипка, ты на хуй издеваешься надо мной? — тычет в меня пальцем Чернов. — Не коси под идиотку, ты замутила все это. Какого хрена, Скрипка? Лёгкой славы захотелось?

Отхожу, теряясь от его наездов.

Я после ночи в больнице вернулась в кампус.

Хотела поблагодарить Пантеру за все…

За то, что отвёз в больницу.

Что позволил держать за руку, когда мне это было больше всего необходимо.

Что не ушёл…

Я знаю, что он был со мной почти всю ночь и уехал лишь под утро.

Медсестра сказала.

Так что случилось за эти два часа, пока я добиралась из больницы?

Почему он так зол?

Из-за фотографий, на которых он вносит меня на руках в больницу?

Но я же не виновата, что нашёлся какой-то проныра, который сфотографировал нас и выложил фото в интернет?

Так почему он тогда орёт на меня?

— Дан, я ничего не делала… — говорю искренне, пытаясь достучаться до парня. — Я не видела эти фото, пока ты не показал их мне.

— И о статье ничего не знаешь? — иронизирует, слышу в голосе бешенство и издевку.

— Нет…

— Ну тогда прочти, — вырывает из моих рук журнал, грубо листает его и уже развёрнутым тычет мне в грудь. — Ничего не смущает? Будешь продолжать делать вид, что не при делах?

Читаю “новая пара проекта”, “совместный дуэт”, “её рыцарь”.

И до возвращения в кампус я реально считала Дана моим рыцарем.

Думала, что между нами все изменилось.

Что я чувствую к нему не ненависть, а…

И он не ненавидит меня, а…

Но этот обнаглевший придурок просто теоретически не умеет чувствовать ничего…

Его единственное достоинство — это безупречная фигура и красивое лицо…

— Я не имею ничего общего с этой статьёй… — настаиваю на своём я.

— Ну ты и дрянь! Нужно было просто вытряхнуть тебя под дверями больницы и сделать ноги. Но такая, как ты, найдет, что выжать из любой ситуации.

— Что выжать? — завожусь я.

— Сенсацию, Скрипка!

— Энн, что у вас снова происходит? — рядом со мной появляется Манул, который вместе с остальными вернулся с утренней силовой тренировки.

— Белова, кстати, почему не взяла в качестве шаблона для раскрутки Леху. Он был бы не против. Или тебя интересуют только лидеры групп и первые строчки рейтинга!

— Что? — тянет Манаев и округляет глаза так же, как остальные.

— Чернов, заткнись. Я тебе уже сказала, что я тут ни при чём.

— Дай сюда, — и он резко выдерживает журнал из моих рук. Так что я морщусь от боли. Рана ноет, но терпимо. И только резкие движения причиняют обжигающую боль.

— Пантера, осторожнее. Не видишь, ей больно.

— Мне насрать, Манул, на её боль. Эта лживая сучка влезла и испортила все! Я добивался всего трудом и талантом, а она решила сплетнями.

— Да, как мне тебе сказать, что я ничего не делала?

— Смотри…

И Чернов грубо и унизительно хватает меня за шею и в прямом смысле тычет носом в гребаные жёлтые страницы.

Обидно до слез…

А ещё стыдно быть перед всеми такой беспомощной.

Хочется разреветься, но все смотрят, а значит, нельзя плакать…

Ни за что…

Отталкиваю здоровой рукой журнал, а потом и руку парня, но перед тем, как отпусти, он орет:

- “От первого лица”. Видишь, Белова? Здесь написано, что информация получена от первого лица. Поэтому это только ты сказала, что мы пара, что я влюбился в тебя. Но такому не бывать. Даже если я напьюсь или обдолбаюсь виагрой, я не гляну в твою сторону. У меня в штанах все скорее стухнет, чем встанет на тебя. Только последний хлюпик увидит в тебе настоящую девушку, а не жалкое бесформенное пугало.

Хочется сбежать, забиться в угол, но я делаю над собой усилие и истерзано ору:

— Я не…

— Манул, уведи её, — прерывает меня Чернов. — Потому что, если она ещё раз скажет, что она не причём, я втащу ей. И плевать, что она хоть и страшненькая, но баба.

— Если тебе полегчает, можешь ударить. Мне не привыкать… — на последних словах прикрываю рот ладонью, чтобы на эмоциях не наговорить лишнего, и отворачиваюсь. Слезы душат…

— Что здесь такое? — распихивает толпу Герда, пробираясь ко мне. — Энн, как рука?

— Лучше бы она повредила свой поганый язык… — вставляет Дан. — Ты видела, что пишут в интернете?

— Конечно, ведь это лично я сделала этот вброс…

Хочется покричать ему прямо в лицо:

— Я же говорила! А ты не поверил жалкому бесформенному пугалу…

Но у меня нет на это сил. Я, не поворачиваясь, ухожу, а потом и закрываюсь в туалете, где ещё вечером он говорил мне:

— Малыш, все будет хорошо…