Дан

— Ты напугала меня, идиотка! — ору, влетев в женскую уборную.

— Со мной все в порядке, — заторможено говорит она, держа руку под струёй воды.

Бабы!

Солнцева так верещала, что я думал, что Беловой руку оторвала, а тут какая-нибудь царапина или того хуже заусеница.

Только вот, твою мать, даже видя, Скрипку стоящую в полном здравии, не могу уйти…

Нахмурившись, иду к ней. И где-то на полпути обмираю, холод пробирается под кожу.

Красные струйки одна за другой стекают над раковиной, а в отражение зеркала на меня смотрит моя загнанная дрожащая Скрипка.

Делаю шаг, но ноги не идут.

Херня какая-то.

Моё сердце напоминает сейчас тикающую бомбу, которая вот-вот рванет.

И она взрывается, когда Белова подаётся вперёд и прижимается лбом к висящему на стене зеркалу.

Не помня себя, несусь к ней.

— Энн, посмотри на меня! — ору, встряхивая её за плечи.

Она поднимает на меня затуманенные глаза и шепчет:

— Кровь не останавливается, придётся ехать в больницу.

— Я отвезу, — чеканю решительно, не отпуская её плечи.

Не уверен, что ей нужна моя поддержка, но мне нужно ощущение её рядом.

— Дан, это не обязательно. Я могу просто вызвать скорую.

Но чтобы она не сказала, даже если стала бы прогонять, я не ушёл бы, я не разжал бы руки, прижимающие её ко мне.

Так я ощущал, как она дышит, как пылко трепыхается её сердце. И без этих ощущений я бы захлебнулся от беспомощности.

— Энн, обопрись об меня и отвернись, — командую я, понимая, насколько ужасно разодрана её рука. — Я обмотаю руку полотенцем, и мы поедем к врачу.

Она согласно кивает и жалобно прикусывает губу, когда я прикасаюсь к ране шершавой тканью.

— Потерпи, малыш. Скоро все пройдёт… — бормочу, стараясь как можно аккуратнее и нежнее справиться с её рукой.

Смотрит недоверчиво на меня во все глаза и отрицательно машет головой.

— Думаю, придётся шить… — произносит с леденящим страхом в голосе.

Такая сильная девочка!

Не плачет, не истерит, не падает в обморок, а трезво оценивает ситуацию. Хоть и дрожит всем телом…

Хочется сжать её в объятиях, дать ощущение тепла и заботы.

И я не сдерживаю себя. Подхватываю на руки и прижимаю к груди.

Она от неожиданности широко открывает глаза и раскрывает рот, скорее всего, чтобы снова сказать своё “Я могу сама”.

Но, к чертям собачьим, я не могу. Меня разрывает забрать её боль или хотя бы скорее уменьшить её.

— Мы будем очень быстро идти, — начинаю говорить раньше её. — Поэтому ты крепче обними меня и прижмись, чтобы мне было удобнее тебя нести.

Ничего не говорит, но несмело опускает голову мне на плечо, а здоровой рукой вцепляется в футболку.

На каком-то безумном адреналине вылетаю из девичьей половины, но в фойе встречаюсь с остальными. Солнцева подняла на ноги весь кампус.

— Энн? — тянет Манаев, преграждая мне путь. — Что случилось?

Скрипка отзывается, отнимает голову от моего плеча, а я киплю, чтобы отшвырнуть парня от нас взашей.

— Мы спешим, — буравлю Леху взглядом и стараюсь обойти.

— Вы в больницу? Я могу помощь?

— Манул, я справлюсь один, — теряю терпение. А от того, что ещё и время, бешусь ещё больше. Особенно видя, как Скрипка нервно ерзает в моих руках. Ещё несколько неодобрительных взглядов её закадычного дружка Барса и предложений о помощи от Манула и она спрыгнет с моих рук и рванет к своим котикам…

Или нет…

— Дан, пойдём, пожалуйста, мне срочно нужно на воздух, — тихонько мямлит мне в шею и устало прикрывает глаза.

— Свалили все на хуй, — вскипаю я, отпихивая всех с дороги.

В лифте только замечаю, что полотенце из белого уже превратилось в красное, а всегда розовые губки малышки стали бледно-синими.

Паникую до ужаса, но её теплое дыхание на моей шее заставляет меня держаться гребаным огурцом.

— Энн, ты только не отключайся.

— А ты не качай меня…

Замираю, только сейчас замечая, что качаю её на руках, как младенца.

— Не буду.

Знаете, Скрипка могла бы сейчас убить меня, не используя оружия. Потеряй она сознание, и я бы скатился в неадекват.

Но она держалась. Не понимаю как.

Особенно зная, что её ждёт впереди.