До дворца Хуана Анатольевича мы добрались в сумерках.

В сгущавшейся тьме замок на холме внезапно осветился гирляндой ослепительных вспышек. Затем в небе расцвели необычайной красоты цветы.

Санчо Панса ткнул меня в бок.

– Видал, как встречают? Это тебе не хухры-мухры.

…за то время, что мы добирались до замка, мои спутники успели несколько раз поменяться ролями – то один становился Дон Кихотом, то другой. Теперь рядом со мной трусил на «осле» испанский крестьянин – круглолицый, в брезентовой широкополой и бесформенной шляпе. Одним словом, ухарь и весельчак с добрым запасом простецкого юмора, матерных шуточек и бесцеремонных повадок.

Вот и на этот раз он ткнул меня в бок кнутовищем, которым время от времени подгонял косолапого ящерка, с трудом влачившим его грузную фигуру. Затем он махнул рукой товарищу, более-менее напоминавшим средневекового рыцаря, который тащился сзади на каком-то вымученном одре.

…в тот момент мне было плевать на его ухватки, толстенную задницу, заливчатое хихиканье, на отставшего Дон Кихота. Меня куда более привлекала шляпа крестьянина.

Брезентовая!..

Когда в пути я ненароком обратил внимание на его потешный головной убор, у меня внутри что-то звякнуло.

Или щелкнуло.

А может, ёкнуло.

Шляпа действительно была из брезента. Когда этот загадочный предмет сдуло ветром, я специально поспешил поднять его и вручить хозяину, заодно успел пощупать материал.

Память подсказала – брезент!

Самый настоящий! Армейский, плотный, желтоватый, сделанный из парусины, пропитанный огнеупорным, водоотталкивающим составом.

Как обычный земной предмет мог оказаться за тридевять земель на этой, напоминавшей сумасшедший дом, планете по имени Фигуркарий? Кто смог доставить из моей далекой родины эту потертую шляпу и водрузить на голову местному мрачноватому любителю скабрезных шуток крестьянину?

Вот о чем я размышлял по пути на праздник, на котором местный король Хуан Анатольевич праздновал свадьбу с… как ее?

Ах да, с Марыськой!

Да Бог с ней, с невестой!..

Размышления о происхождении шляпы привели меня к куда более серьезному и таинственному вопросу: если шляпа изготовлена здесь, на Фигуркарии, зачем было добиваться абсолютного сходства с вещью, изобретенной за сотни световых лет на неизвестной планете Земля с непонятной для местных аборигенов целью.

Это был вопрос иного свойства, прямо относящийся к моим профессиональным обязанностям. И не важно – занесло меня на Фигуркарий по нелепому стечению обстоятельств, по причине аварии или мне негласно было выдано именно такое задание.

Вторичные цепи, помещенные в помещенном в груди приборе, сосредоточившись, незаметно сканировали окружавшее меня пространство, включая доспехи Дон Кихота, его рваный наряд, сапоги, шпоры на сапогах, мягкие лапти Санчо Пансы. Все было местное, натуральное, как, впрочем, «осел» – невысокий приземистый ящерок. Конь Дон Кихота тоже был местной драконьей породы.

Но шляпа, знакомство с персонажами, которые могли родиться только на другой спирали нашего Млечного пути, их имена?! Ладно, все это они могли подслушать по радиосвязи (если у них есть радиосвязь), но шляпа!

Материальный объект.

Оставалось только почесать затылок и забить маркер в блок памяти, в котором отпечатывались все нелепости и загадки далеких миров.

* * *

Нравы здесь, на планете Фигуркарий, были грубые.

В воротах охранник обложил нас трехэтажным матом за опоздание. От меня потребовал назвать свое имя, с какого материка примчался, из какого рода-племени?

Сходу, ради юморка, я представился Краткохвостом, сыном Длиннохвоста из рода Опоссумычей и только потом сообразил, что сморозил глупость. Такого рода шутка вряд ли могли понравится местным властям.

Я поправился и пояснил, что зовусь Владиком Аджой-Экападом, а Краткохвост мое деревенское прозвище. Не мог же я признаться охраннику, державшим в руках алебарду, что Краткохвостом меня окликали в звездной академии. Еще я многозначительно добавил, что Аджа-Экапад означает молнию.

Стражник выслушал всю эту галиматью, потом равнодушно произнес.

– Мне твои молнии до фонаря. Частушки петь умеешь?

…я от растерянности чуть не обернулся в пень, как при знакомстве с парочкой сдвинутых на испанском средневековом романе идиотов, однако удержался и признался, что с частушками у меня лады.

Похвалился, что был первым парнем на деревне.

– Тогда заходи, – прервал мое красноречие стражник, и я вошел на широкий двор, в глубине которого возвышался сказочный замок.

Здесь было много народу – все приглашенные казались степенными, разноликими, с хорошими манерами «людьми». Глядя на них, я не сразу догадался, что эта свадьба более походила на костюмированный бал, чем на торжественное мероприятие.

Все приглашенные, показавшиеся мне разноликими, носили маски. Кого здесь только не было – наряду с земными, любимыми с детства персонажами, типа «красных шапочек», «русалок» и «принцесс», здесь разгуливали «Иван-царевичи», «рыцари» в латах, какие-то темные и мрачные существа в балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Были здесь и какие-то нелепые драконистые гости с потугами на обходительное обращение, а также массивные, обернутые в кожистые крылья, длинноносые летуны.

Это смешение имен и нарядов окончательно придавило мое игривое настроение и я, загрузив в память все, что мне довелось увидеть, услышать, воспринять на этой занюханной планете, потребовал от своих нейронных цепей выдать приемлемое объяснение всему происходящему. Через несколько миллисекунд, что показалось мне чудовищным по длительности сроком, получил ответ – ни-че-го! Никакими аналогиями, никакими историческими свидетельствами и документами, фантастическими домыслами и отголосков легенд мой блок памяти не располагал.

…так что выкручивайся сам. Ты же разумен, суперсущество с планеты Земля! Тем не менее, кое-какие тревожные нотки в выданном мне ответе прозвучали. Например, откуда здесь взялись земные декорации, нелепое знакомство с земной литературой. Смущали архитектурные, социальные, языковые ассоциации, а также приметы быта, чего аборигенам знать не полагалось.

Кто просветил их?

Зачем?

И к чему весь этот балаган?

Для кого?

Для счастливой пары Хуана Анатольевича и Марыськи?

Оказалось, для меня!

Меня здесь с нетерпением ждали. Окрестили самым почетным гостем. Меня ждали – и не год, не два, а «целую» вечность.

Хуан Анатольевич так и выразился – «…целую вечность!»

– Боялись, не приедешь, – поделился со мной принц фигуркарианский, когда меня усадили в кресло слева от виновника торжества.

Марыська, сидевшая справа, тоже не сплоховала.

– Мы так ждали тебя. Так ждали! – она страстно прижала руки к груди.

С виду Марыська выглядела совсем поземному – симпатичная длинноволосая белокурая девушка. Да и Хуан тоже смотрелся – здоровенный, с небритым лицом, толстыми ногами атлет.

Я бы сказал, штангист…

…оказывается, меня здесь ждали?

Однако!

– Что ж ты так задержался? Где гулял целую вечность? Ладно, потом расскажешь. А пока выпьем!

По его знаку нам поднесли поднос, на котором возвышались два громадных и один маленький, с лафитник, кубка.

«…пить, не пить? А вдруг отравят!» – засомневался я.

Хуан протянул мне кубок, сам взял свой, что стоял ближе к нему, маленький протянул Марыське.

У меня в голове так и бухнуло – предлагает взять отравленный? Как еще я мог расценить этот жест? Организм помалкивал…

Кибернетическая система безопасности, которая должна была оберегать меня от всяких угроз, покушений на мою плоть, защищать от нестерпимой звездной жары, от межзвездного холода и прочих опасных сред, помалкивала!

…ладно, чему быть, того не миновать.

Я выпил.

Вино оказалось вполне приличным, правда крепковато.

Хуан Анатольевич признался.

– Сам гнал. Ну как? Повторить?

– А не сопьюсь? – засомневался я.

– Перепьешь, спать уложим, – успокоил меня местный правитель. – Давай еще по одной, а потом посмотрим, что мои ребята придумали.

После второго кубка меня посетила безбашенная мысль – какого черта им меня спаивать?

Меня, профессионального сталкера, имевшего несколько ходок по мирам, где зарождалась жизнь?!

И вообще вся эта мелкота мало вязалась с опасностями, которые могли подстеречь меня в космосе. Не тот размах! Ну, подмешали мне чего-то в вино, так мои красные и белые тельца в крови вполне справятся с такой незамысловатой напастью. Мои защитные свойства помогли мне выбраться с падающей на звезду кометы…

В каком году это было?

Я поделился этой историей с Хуаном. Он одобрил мое поведение в трудной ситуации и предложил еще «по одной»…

Я отказался.

Окружавшее меня действо все более и более занимало меня.

Торжественный танец, чем-то похожий на менуэт, сменила полька. Только плясали ее задом наперед. В буквальном смысле. Прыгали попеременно – шаг вперед, три шага назад. При этом пели частушки:

Я хлопнул себя по коленям и пошел в круг. В горле что-то щелкнуло, включилось, и я затянул.

Тут же мне навстречу выскочила молодуха.

…веселье набирало ход. В пляску бросились все, вплоть до Хуана Анатольевича и Марыськи.

Молодуха вцепилась в мой рукав и потащила к столу, за которым высоченный рыцарь без шлема, с длинными до плеч усами, стоя декламировал стихи. Услышав первые строчки, я без сил рухнул на стул, подсунутый молодухой. Она же и шепнула на ухо.

– Его зовут Водудай Гаврилович из рода Оладиев Потяичей. Это наша гордость.

Рыцарь с громадным кубком в руке густым басом провозгласил.

…следом.

Мощной рукой он налил себе полный кубок вина, выпил и продолжил.

Он еще раз налил кубок, предложил мне чокнуться. Я не мог отказаться. Мы чокнулись и выпили. Все вокруг дружно подхватили – «…пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!»

– Ко мне! Пойдем ко мне! – быстро зашептала мне на ухо молодуха. – Ко мне-е-е. Ты мне очень харизматичен.

Я собрался с силами и с трудом промолвил:

– Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Аквапудра! Меня зовут Аквапудра, – все с тем же жаром зашептала она.

Между тем у меня за спиной танцующие гости на мотив знаменитой песни «Ужасно шумно в доме Шнеерсона» запели:

Я заинтересовался – как им удалось совместить совершенно не подходящий к словам мотив с конкретным исполнением. Потом задумался – очень мне понравился поступок «милого». Как бы со мной такого не случилось?

Я спросил.

– А муж у тебя есть?

– Есть, есть!..

– Как его зовут?

– Аквапудр.

Слава Богу, не «милый».

Я с трудом поднялся из-за стола. Вели меня старые знакомые – местный Дон Кихот и его верный слуга Санчо Панса. Тут же крутились слуги. Возле ворот меня усадили на вертлявого и скулящего динозавра и за уздечку потащили прочь, в мерцающую радужными огоньками тьму.