В это самое время Ху Вэй, подвешенный за ногу к дереву, раскачивался из стороны в сторону и вертелся по инерции вокруг своей оси. Он скрежетал зубами и так заковыристо ругался, что Ху Фэйцинь схватился обеими руками за живот, лишь бы не лопнуть от смеха.

– Не смешно! – проскрипел Ху Вэй. – Совести у тебя нет, ржать над чужим несчастьем?!

Совесть Ху Фэйциня заливалась смехом вместе с хозяином, поэтому упрёк Ху Фэйцинь пропустил мимо ушей. К тому же Ху Вэй сам был виноват: кто просил его соваться в явную ловушку?

Они уже почти миновали лес, как начал накрапывать дождик, и Ху Фэйцинь предложил переждать его под деревом. Мокнуть ему не хотелось, а зонта с собой у него не было. Созданный же лисьими чарами зонт не продержался бы долго: любая вода, в том числе и дождевая, способна была разоблачать лисий обман. Ху Вэй не возражал, но под деревом, к которому они свернули, лежала свёрнутая кругом верёвка или даже верёвочная петля. Ху Вэй сразу же сказал, что на этом дереве кто-то собрался повеситься или уже повесился, но Ху Фэйцинь не увидел поблизости ни одного удавленника и вообще предположил, что это ловушка на зайца или другую лесную живность. Но эта версия показалась Ху Вэю слишком заурядной, поэтому он сказал:

– Да просто моток верёвки кто-то выронил, вот и валяется тут. Сейчас убедишься, что я прав.

– Всё-таки ловушка, – сказал Ху Фэйцинь.

Он внимательно следил взглядом за тем, как Ху Вэя вздёргивает в воздух, переворачивает, потому что верёвку он по лисьей привычке пихнул ногой, и подвешивает к дереву. Ну а дальше была уже описанная прежде сцена, полная эпитетов и метафор.

– Сними меня отсюда! – прорычал Ху Вэй, то и дело тычась в ствол дерева, и радости это ему не прибавляло. Древесная кора была шершавая, да к тому же смолистая, и хвост Ху Вэя успел несколько раз прилипнуть к смоле и освободиться ценой нескольких выдранных пучков шерсти. Но и в этом Ху Вэй тоже был сам виноват: кто просил его яростно вилять хвостом? Хвост в таких случаях вообще полагалось прятать.

– А сам что? – спросил Ху Фэйцинь, размышляя, как ему освободить Ху Вэя и самому не изгваздаться в смоле.

Ху Вэй попытался выгнуться и хватануть когтями по верёвке, но сделать это, когда вращаешься и раскачиваешься, не так-то просто.

– Вот что, – сердито сказал он.

Ху Фэйцинь подобрал ветку, потыкал ею сначала в Ху Вэя, будто хотел убедиться, что лиса не дохлая, и чем вызвал у Ху Вэя страшное негодование и новое извержение ругани, потом превратил ветку в меч и рубанул по верёвке. Ху Вэй брякнулся на землю, сразу же сдёрнул с щиколотки верёвочную петлю, швырнул её об землю и жахнул по ней лисьим огнём так, что испепелило не только верёвку, но и дерево. По счастью, всё ещё накрапывал дождик, и пожар не перекинулся на другие деревья. Ху Фэйцинь затоптал последние тлеющие искры и обернулся к Ху Вэю, который всё ещё сидел на земле и, уже не обращая внимания на дождь, пытался вычесать смолу из шерсти. Понаблюдав за этим какое-то время, Ху Фэйцинь не удержался от насмешки:

– Придётся тебе побрить хвост и уйти в лисьи монахи.

Ху Вэй злобно сверкнул на него глазами, но засмолившаяся шерсть была приоритетнее. А он-то собирался распушить хвост, когда они явятся во дворец! Теперь придётся обойтись демоническими хвостами, но они не столь роскошно выглядят. И этот тоже – тут Ху Вэй бросил на посмеивающегося Ху Фэйциня ещё один злобный взгляд – стоит, похохатывает, нет чтобы помочь или хотя бы посочувствовать.

Но Ху Фэйцинь считал, что это только на пользу Ху Вэю пойдёт: вечно он во что-нибудь да вляпается и ещё Ху Фэйциня с собой утащит. Будет ему урок.

– Не драматизируй, – сказал Ху Фэйцинь, – выдранная шерсть отрастёт. К тому же у тебя линька, так что выдрался-то в основном подшерсток. Ты же всё равно собирался его вычесывать.

– Вычесывать. Выдирать. Чувствуешь разницу? – огрызнулся Ху Вэй.

– Последнее явно мозгов прибавит. Не староват ли ты для подобных глупостей?

– Глупости делать никогда не поздно, – запальчиво возразил Ху Вэй и тут же спохватился: – Эй, ты кого старым назвал?! Я лисий демон в самом расцвете сил!

– И дури, – спокойно окончил Ху Фэйцинь.

На это Ху Вэю возразить уже было нечего. В карту снов они ведь тоже по его милости загремели.

– Парой пучков лисьей шерсти меньше, парой больше, – сказал Ху Фэйцинь, поглядывая на небо: не распогодилось ли. – Кто заметит? Можно подумать, все только и будут, что на твой хвост пялиться.

– Я замечу, – возмутился Ху Вэй. – Даже если я шерсть в другую сторону зачешу, я же всё равно буду знать, где и сколько клочков шерсти выдрано.

– Можешь ленточку на хвост повязать, – с самым серьёзным видом посоветовал Ху Фэйцинь, намекнув тем самым на знаменитый лисьекусь, которым он наградил Ху Вэя за дерзости, – тогда все решат, что ты прищемил хвост дверью.

– Я никогда не прищемлял хвост дверью! – взъярился Ху Вэй. – Каким олухом надо быть, чтобы прищемить себе хвост дверью?!

– Лисьим, – ответил Ху Фэйцинь.