– Тебе померещилось, – сказал Ху Вэй, который в звоне гонга ничего не расслышал. А может, просто притворился, что не расслышал.

Недопёсок сейчас же авторитетно заявил:

– Когда мерещится, плеваться надо, – и старательно поплевал сначала через левое плечо, потом через правое, чтобы отвести беду.

– Нет, я совершенно точно уверен, что слышал чей-то голос, – твёрдо возразил Ху Фэйцинь.

– Прямо лисий медиум, – кисло сказал Ху Вэй. – И что же вещают голоса в твоей голове?

– Не в моей голове, – возмутился Ху Фэйцинь, – и не голоса, а всего лишь один голос. Далёкий такой и… потусторонний, что ли?.. как из колодца.

Недопёсок глубокомысленно заметил, что в колодцы плеваться нельзя, потому что из них пьют, а вот кинуть что-нибудь – очень даже можно, чтобы по плюху определить глубину колодца и сидит ли в нём кто-нибудь, и если сидит, то воду из этого колодца лучше не пить, потому что уверенности в том, что этот кто-то не напрудил в воду, нет.

– И что напрудил этот потусторонний голос? – с язвительным смешком спросил Ху Вэй.

«Это был Владыка миров», – сказал Бай Э.

– Правда? – удивился Ху Фэйцинь.

«Да, его голос», – уверенно продолжал Бай Э.

Ху Вэй сразу перестал усмехаться. Опять Ху Фэйцинь ведёт разговоры сам с собой, то есть не с собой, конечно, а с Тьмой внутри него! Ху Вэю очень не нравилось, когда его исключали из этого круга, но, увы, слышать голос Великого мог только Ху Фэйцинь, а мысли Ху Вэй читать не умел.

– Что опять? – очень недовольно спросил Ху Вэй, когда Ху Фэйцинь устремил в пространство невидящий взгляд.

– Владыка миров сказал, чтобы мы занялись делом, – ответил Ху Фэйцинь. – Думаю, нам нужно вернуться и поглядеть, что там делает генерал Ли.

– Как будто я и так не знаю, что он делает, – фыркнул Ху Вэй. – Носится кругами, выкатив глаза, и призывает своего драгоценного императора.

– Уй! – вдруг завопил Недопёсок так пронзительно, что оба высших лиса подскочили.

– Что с тобой? – испуганно спросил Ху Фэйцинь. – Тебя кто-то укусил?

Недопёсок, на радостях позабывший обо всём остальном, вдруг вспомнил, что явился он в мир смертных самовольно, нарушив приказ шисюна. Это был серьёзный проступок, почти лисопреступление. Сяоху как-то сунул нос в Небесное Дао и даже кое-что запомнил, потому что речь там шла о шисюне, раз уж он Небесный император. Что там полагалось делать? Недопёсок сморщился так, словно собирался плюнуть и побить рекорд плевания в длину: когда морщишься, вспоминается лучше. Вспомнив, он сейчас же изобразил всё в лучшем виде: плюхнулся на пузо, распластавшись, как меховой коврик, вытянул лапы в стороны и заверещал:

– Не вели казнить, вели миловать!

Оба высших лиса воззрились на него в совершеннейшем изумлении. Такого они ещё не видели. Конечно, меховым ковриком Недопёсок притворялся и до этого, но вопящий истошным голосом меховой коврик они видели впервые.

– Он спятил на радостях, – предположил Ху Вэй. – Недопёсок, что ты делаешь?

– Не мешай, – сварливо и сипло отозвался Сяоху, – не видишь, что я вымаливаю прощение?

– А… ну… – не нашёл, что ответить на это Ху Вэй. – Что?

– Я должен виниться и… э-э… испуведоваться, – с запинкой сказал Недопёсок.

– А ты в чём-то виноват? – осторожно спросил Ху Фэйцинь.

Недопёсок сказал, что он самовольно оставил лисий пост у клумбы с ростком семечка души, на который его назначил шисюн, за что ему полагается самое суровое наказание.

– С ростком? – прервал его Ху Фэйцинь взволнованно. – Ты сказал, с ростком?

Сяоху сказал, что семечко проросло, но пока непонятно, что из него вырастет.

– И ты оставил его без присмотра? – нахмурился Ху Вэй.

– Не, – помотал головой Недопёсок, – я к нему дракона приставил.

– Кого? – разом спросили лисы, не веря своим ушам.

Недопёсок вытащил драконий свисток и обстоятельно рассказал, как им пользоваться. Ху Вэй развеселился и предложил Ху Фэйциню в него посвистеть. Если вложить в свист духовные силы, то сюда слетятся все небесные звери. Ху Фэйцинь сердито пихнул его локтем в бок.

– Однако же, – нисколько не смутился Ху Вэй, – у Недопёска даже драконы на посылках. Фэйцинь, эта наглая чёрная морда у тебя однажды и трон отлисит, и глазом моргнуть не успеешь.

И Ху Фэйцинь, и Недопёсок поглядели на него неодобрительно. Ху Фэйцинь прекрасно знал, что Сяоху так не поступит, а Недопёсок был страшно возмущён, что на него возвели напраслину.

– Ну? – спросил Ху Вэй, обращаясь к Ху Фэйциню. – Что будем делать? Разве тебе не хочется поглядеть на росток души твоей матери?

Заниматься делами ему не хотелось, он бы предпочёл какую-нибудь лисью авантюру или, на худой конец, лисью вылазку – хотя бы и обратно на Небеса. Но Ху Фэйцинь, к его удивлению, отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказал он, – я не должен вмешиваться. Было же сказано, что справиться с этим может только Сяоху. А вдруг моё вмешательство повлияет на семечко души? Разволнуюсь и духовные силы выплеснутся, что тогда? Нет, пусть этим, как и прежде, занимается Сяоху, а мы своими делами займёмся.

Ху Вэй старательно изобразил тибетскую лису, но пронять Ху Фэйциня кислой мордой не смог.

Недопёсок, видя, что казнить его никто не собирается, воспрянул духом и объявил, что возвращается на Небеса.

– Здесь я сделал всё что мог, – важно сказал он напоследок.

– Это уж точно, – протянул Ху Вэй, но и он не мог не признать, что Недопёсок сыграл свою роль: без него сидеть бы им в карте ещё один хорь знает сколько лет!

Недопёсок залез в духовную сферу и укатил. Ху Вэй, озорничая, заливисто посвистел ему вслед, распугав живность на три чжана вокруг. Ху Фэйцинь неодобрительно покачал головой: что за ребячество! Взрослый же лис, а ведёт себя ничуть не лучше Недопёска.

– Не всем же быть такими занудами, как ты, – нахально сказал на это Ху Вэй, и тем разговор и закончился.