– Путешествие между мирами накладывает ряд ограничений, – сказал Владыка миров, поглядывая вполглаза на серебристого лиса, чтобы убедиться, что тот слушает.

Ху Баоцинь неторопливо перебирал лапами, следуя за Владыкой миров по коридорам Сияющего чертога, хвост его слегка повиливал.

– В мир смертных ты в этом обличье пойти не можешь. Лисы… такие лисы, – тут же уточнил Владыка миров, – в мире смертных не водятся, а лиса, сопровождающая человека, вдвойне подозрительна: могут принять за демона.

– Я и есть демон, – возразил Ху Баоцинь.

Владыка миров ждал, что он превратится в человека, но серебристый лис только сел и поскрёб задней лапой за ухом.

– Тебе придётся превратиться во что-то другое, – попытался навести его на мысль демиург.

– Не так уж я и силён в превращениях, – сказал Ху Баоцинь, продолжая яростно чесаться.

– Блохи? – с опаской спросил Владыка миров.

– Да у меня ни разу в жизни блох не было! – возмутился серебристый лис и тряхнул лапой, сбрасывая с когтей шерстяной колтун. Астральная шкура не линяла, но спутаться шерсть могла. Колтуны полагалось выстригать, вырывать или вычёсывать. А поскольку Ху Баоцинь ещё толком не вспомнил, как пользоваться лисьими силами, то пустил в дело когти.

– Лисьи демоны не могут подцепить блох? – уточнил Владыка миров, двумя пальцами поднимая с пола колтун и разглядывая его.

Вообще-то лисьи демоны, как и обычные лисы, могли и завшиветь, и запаршиветь, если небрежно следили за своей шерстью. Однако Ху Баоцинь при жизни был помешан на чистоте и с блохами встречался только в лисьих лазаретах, куда, как лисий знахарь, ходил лечить больных лис. Но блохи предпочитали с ним не связываться: он всегда был так надушен и пропитан благовониями, что насекомые дохли от одного его присутствия и, зачуяв его приближение, бросались врассыпную с насиженных лисьих холок.

Серебристый лис, не отвечая, вычесал ещё с полдюжины колтунов и смёл их хвостом Владыке миров под ноги. В человека он превращаться и не собирался.

– Тогда я превращу тебя в то, что сочту нужным, – сказал Владыка миров, решивший проучить строптивого лиса.

– Надеюсь, не в хорька, – только и ответил Ху Баоцинь.

– Человека с хорьком, знаешь ли, не каждый день увидишь, – покачал головой Владыка миров.

– Откуда мне знать? Я смертных в глаза не видел.

– Возвращаясь к разговору об ограничениях, – поднял палец Владыка миров. – Вред причинять смертным нельзя ни в коем случае.

– Не то нарушится Великое Равновесие, – язвительно предположил серебристый лис.

Владыка миров неодобрительно покачал головой. Говорил он вовсе не об этом, а о том, что подозрительных личностей могут побить палками или, того хуже, сдать в магистрат, где с узниками не церемонятся. А из магистрата подозрительным личностям одна дорога – на плаху, где могут и голову отрубить, и повесить, причём не только за шею, но и за погремушки. Поэтому лучше не нарываться на неприятности и лишний раз внимания к себе не привлекать.

– Но у меня, – продолжал Владыка миров, – в мире смертных сложилась определённая репутация. Хэшанов люди почитают за святых людей.

– Святых людей, – скрипнул смехом серебристый лис.

Владыка миров проглотил насмешку и строго сказал:

– Поэтому в мире смертных веди себя прилично.

«Дай мне только туда попасть, только ты меня и видел», – подумал Ху Баоцинь.

Владыка миров подошёл к глухой стене и дотронулся до неё кончиками пальцев обеих рук. Стена пошла волнами и раздвинулась, образуя дверной проём.

– Так разлом миров находится не снизу, а сбоку, – пробормотал Ху Баоцинь.

– Ты знаешь о разломах миров? – Демиург бросил на него быстрый взгляд.

Серебристый лис только фыркнул. Конечно же, демоны знали о разломах миров и даже пользовались ими в своих вылазках. В мире демонов насчитывалось не меньше дюжины разломов и все были учтены и записаны. Ху Баоцинь никогда не подходил к ним, потому что лисьим знахарям это было запрещено. Теперь же ему ничто не мешало их исследовать. Он вытянул шею и принюхался к расползающемуся от дверного проёма туману. Пахло прелой листвой и измоченной дождями глиной.

– Не отставай, – сказал Владыка миров, первым шагая в дверной проём, – между мирами легко затеряться.

Ху Баоцинь шагнул следом и провалился в такой густой туман, что даже с лисьим зрением ничего не мог разглядеть вокруг. Но если нюх его не подводил, а нюх никогда не подводит лис, то внутри было не меньше дюжины разных отверстий и из каждого веяло по-разному. Он сообразил, что всё это – порталы, ведущие в разные миры. О том, что в одном разломе миров могут быть сокрыты десятки других микроразломов, Ху Баоцинь слышал впервые и если бы не туман, то непременно проверил бы каждый, сунув в него любопытный лисий нос, а то и всю морду, но он очень хорошо знал, что туманы бывают коварны: заплутаешь в тумане – не выберешься.

Туман вдруг оборвался, и они оказались на перекрёстке четырёх дорог. Неподалёку шуршал бамбук – непролазные заросли бамбука, может, даже бамбуковый лес. Ху Баоцинь оглянулся, чтобы посмотреть, как с этой стороны выглядит разлом миров, через который они прошли в мир смертных, но не увидел вообще ничего. Вероятно, портал сразу же исчез, чтобы не искушать любопытных смертных.

Владыка миров уже был в облике хэшана. Как подумал Ху Баоцинь, изменения произошли при переходе из одного мира в другой. Сам он, судя по ощущениям, тоже превратился во что-то… приблизительно того же роста, что и лис: ракурс не изменился, он взирал на мир с той же высоты, что и прежде. Хэшан сунул руку за пазуху и вытащил старое-престарое видавшее виды зеркало, если уж начистоту, и сунул его под морду Ху Баоциню, чтобы тот мог полюбоваться на свой новый облик.

– Ты… – задохнулся от гнева Ху Баоцинь, когда разглядел собственное отражение, – ты превратил меня в собаку?!

– А что такого? – пожал плечами хэшан. – Человек с собакой ни у кого подозрения не вызовет. Люди часто заводят себе собак – сторожевых псов или поводырей…

– Почему в такую?! – взъярился Ху Баоцинь.

О да… Собака, в которую он превратился по волеизъявлению Владыки миров, была столь живописного вида, что Ху Баоциню, помешанному на чистоте, захотелось тут же совершить ритуальное лисье самоубийство, только чтобы не видеть это лохматое страшилище. Всё в репьях, в колтунах, в струпьях, и один Лисий бог знает в чём ещё.

– Если превратить тебя в приличную собаку, – совершенно серьёзно сказал хэшан, – то тебя украдут и пустят на похлёбку. А к такой никто и на три чжана не подойдёт.

– Ты нарочно это сделал, – зарычал Ху Баоцинь.

– Это для твоего же блага.

Ху Баоцинь сузил глаза, провёл языком по внутренней стороне зубов, пытаясь определить, все ли на месте и насколько они острые. Собачьи зубы, он знал, по крепости не уступали лисьим.

– А в этом хэшанском обличье, – спросил Ху Баоцинь, выяснив всё, что нужно, – ты быстро бегаешь?

– А что? – не понял Владыка миров. – Нужно куда-то бежать?

Ху Баоцинь ухмыльнулся во все собачьи зубы:

– На твоём месте я бы уже бежал и даже не оглядывался.

– А? Что? – непонимающе переспросил демиург.

Клац!